Камилла Гребе – Спящий агент (страница 28)

Стефан покосился на Тома, резко встал и вышел.

Том встретился глазами с Гелас.

– Теперь все начинается, – сказала она и покачала головой.

– Мое имя Сонни Хельквист, я комиссар отдела контршпионажа в СЭПО.

Невысокий, крепко сложенный, с кустистыми, не особо ухоженными усами. Лет, наверное, шестидесяти. Сильно поношенный горчичный свитер. Джинсы тоже не вчера куплены.

– Понимаю, – сказал Том.

Частично соврал: он совершенно не понимал, почему СЭПО интересуется именно им.

– Хочу поговорить о вашем шефе, Кнуте Сведберге. Ничего не имеете против записи? – не дожидаясь ответа, положил свой смартфон на стол и потыкал в дисплей.

– Нет-нет, пожалуйста… – Том думал о другом: почему так внезапно ушел Стефан?

Сонни откинулся на стуле и пробормотал скороговоркой дату, время, фамилии: Тома и свою.

– Что с Кнутом? – спросил Том, когда он кончил бормотать.

Сонни разгладил усы безымянным пальцем.

– Мы до этого дойдем. Вы должны знать, что расследование случая отравления проводится стокгольмской полицией, а не нами. Хотя определенное сотрудничество, разумеется, имеет место… Итак: сколько лет вы работаете с Кнутом?

– Пару лет. До две тысячи девятого года я работал в России, а потом в Лондоне – я и моя самбо[16]. Кнут пригласил меня в конце две тысячи одиннадцатого года. Можно сказать, что после Москвы это первая настоящая работа. Конечно, у меня были консалтинговые задания, но Кнут открыл мне двери в большое… по-настоящему большое хозяйство.

Сонни пометил что-то в блокноте.

– А в Москве вы работали в «Пионер Капитал»?

– Именно так. Инвестиционный банк.

– Его потом купил «Леман Бразерс»? – Сонни смотрел на него с нескрываемым интересом.

Том немного удивился его осведомленности.

– А вот это не совсем так. Они собирались купить «Пионер», но «Леман Бразерс» обанкротился до того, как сделка состоялась.

– То есть хозяева не успели продать «Пионер» на пике рынка?

Вопрос прозвучал вполне невинно, но Тому пришлось постараться, чтобы скрыть напряжение.

– Можно и так сказать. Тогда очень многие разорялись, но «Пионер» выжил.

И Том потерял немалые деньги, но главным образом – Ребекка. Она была совладелицей «Пионера». Тем жарким московским летом рухнули ее надежды стать мультимиллионершей, и она, как казалось Тому, до сих пор не оправилась от этого удара.

– Вам хорошо работалось в России?

Том насторожился. Неужели этот коротыш со смешными усами в чем-то его подозревает?

– Есть свои преимущества и недостатки. Как и в любой стране, – сухо ответил он.

Сонни понимающе кивнул и опять черкнул что-то в блокноте. Забавно – ручка у него скрипела в той же тональности, что и снегоуборочная машина за окном, только потише.

– А теперь вы работаете с Кнутом Сведбергом?

– Да. Я отвечаю за наши международные дела, с особым прицелом на страны бывшего Восточного блока.

Не стал говорить про их главную с Кнутом занозу – станции на буром угле в бывшей ГДР, на которые они пока так и не нашли покупателя.

– Говорят, что вы – так сказать, кронпринц «Свекрафта». Что, если Сведберг когда-нибудь надумает уйти… или будет вынужден уйти, вы займете его место.

Разговор принимал все более и более неприятный оборот.

– Сомневаюсь… почему бы вам не спросить у тех, которые… «говорят»? – Том показал в воздухе знак кавычек – по два согнутых пальца на каждой руке.

– Вот как… – Сонни опять потрогал усы. – А каковы ваши отношения с Кнутом?

Том посмотрел в окно. Удивительный январь – опять пошел снег… что на это ответить? Кнут – его прямой шеф, ментор и друг. Все это так и было неделю назад.

– Прекрасные, – сказал он вслух и добавил: – Мы очень близки.

– Общаетесь помимо работы? В частной жизни?

«Совершенно нейтральный тон, он словно цитирует эти вопросы из какой-то сэповской методички. Это только фасад, – решил Том. – Надо отвечать как можно короче».

– Да. Мы общаемся с Кнутом и его женой Авророй.

Сонни слегка кивнул и начал перелистывать блокнот, словно искал там подсказку – какой следующий вопрос он должен задать.

– Ваша бывшая самбо, Ребекка, должна была встретиться с Кнутом, но он заболел.

Вот оно что… значит, это правда.

Ее курлыканье в ванной. Яркий макияж, облегающее платье. Она вырядилась для Кнута.

У Ребекки и Кнута был роман.

И ее вспышка при уходе – параноик! психопат! – не что иное, как дешевый спектакль.

Его даже затошнило. Наверное, он сильно побледнел, потому что Сонни спросил с участием:

– Вам принести воды?

Том молча кивнул, стараясь унять дрожь в руках.

Сонни принес ему кружку. Том принял ее обеими руками – так сильно дрожали, что он боялся расплескать воду.

– Что вам было известно про отношения Ребекки и Кнута?

– До сегодняшнего дня – ничего.

– Понятно… прошу извинить за неприятную новость. Боюсь, нам позже придется вернуться к этой теме, так что извиняюсь еще раз заранее. А сейчас… у меня есть еще несколько вопросов. В четверг девятого января у Кнута была назначена встреча в отеле «Дипломат». Это так?

– Да. Он должен был встретиться с заместителем министра энергетики России. Я тоже должен был поехать, но вместо этого был вынужден явиться к директрисе школы, где учится моя дочь.

Сонни поднял бровь.

– Почему?

Том глубоко вдохнул. Ему почему-то стало спокойнее.

– Она просила срочно приехать. Дочь украла что-то в магазине.

Сонни неожиданно добродушно рассмеялся.

– Да… к счастью, это серьезное преступление не подлежит расследованию в полиции безопасности.

– Кто вас знает, – натужно пошутил Том. – Сегодня – персик в магазине, завтра – государственный секрет.

– Вы помните фамилию партнера Кнута по переговорам?

– Нет. Секретарша, которая мне звонила, сказала, что они еще сами не знают, у кого из заместителей министра будет возможность прилететь в Стокгольм. Для справки: у министра семь замов. Так и сказала: один из заместителей. Мы вели долгие переговоры с русскими относительно газопровода, который они хотят протянуть через Балтику.

– Вы имеете в виду «Западный поток»?

– Совершенно верно.