Камилла Гребе – Дневник моего исчезновения (страница 62)

Сюзетта и Сванте смотрят друг на друга. Я вижу шок и изумление на их лицах.

– Что за хрень? – шепчет Манфред, оседая на стуле.

Сюзетта первой берет себя в руки.

Бросает взгляд на зеркало, прокашливается:

– Стефан, вы лгали раньше. Откуда нам знать, что на этот раз вы говорите правду?

– Спросите Улле, – всхлипывает Стефан. – Мы вместе поджигали кусты.

– Улле Эрикссона? Вашего друга из Хэгшё?

– Да, и ружье его. Я его только одолжил. Мы думали патрулировать Урмберг по вечерам. Чтобы защитить молодежь. Девушек в основном. Кто знает, на что способны эти арабы.

Манфред закрывает лицо руками, словно не в силах смотреть на происходящее.

– Черт, черт, черт, – повторяет он.

Открывается дверь, и в комнату заглядывает Малик.

Манфред выпрямляется на стуле:

– Доставьте сюда этого чертова Улле немедленно, – шипит Манфред.

– Уже в процессе, – отвечает Малик. – И еще кое-что. Мы проверили, в каких домах вблизи захоронения имеются подвалы. Согласно реестру, подвалы есть у следующих граждан: Берит Сунд, Рут и Гуннара Стенов, Маргареты Брундин.

– Берит, – шепчу я.

– Что? – спрашивает Манфред.

– Берит работала в приюте для беженцев в девяностые. И у нее были странные царапины на руках, когда мы видели ее в последний раз. Почему мы раньше об этом не подумали?

– Хм, – тянет Манфред. – Берит не подходит под описание преступника, которое нам дала Ханне.

– А что с остальными?

– Рут Стен была директором приюта в начале девяностых. Так что тут налицо связь. Ее муж в молодости привлекался к уголовной ответственности, и у них нет алиби на ночь убийства.

– Хм, – хмыкает Манфред.

– Маргарета Брундин? – спрашивает Малик.

– У нее нет подвала, – говорю я. – Я была там сотни раз, у них с Магнусом подвала нет. И у них есть алиби на день убийства. Они были в Катринехольме.

– У Маргареты есть алиби, – поправляет меня Манфред. – Она показывала чеки из ресторана и магазинов. Но это не означает, что Магнус был с ней.

– Неважно, – возражаю я. – Он и мухи не обидит. Магнус Брундин совершенно не опасен.

Джейк

Я смотрю сквозь узкую щель. Она не шире сантиметра, но кухню хорошо видно.

Магнус-Мошонка стоит, широко расставив ноги, возле кухонного стола. Одной рукой он держит сотовый, второй почесывает пах. Темные редкие волосы растрепаны. Спортивные растянутые штаны висят на бедрах. Взгляд прикован к окну.

Сине-серый свет просачивается в комнату сквозь стекла.

Голова у меня болит так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется. Я жмурю глаза и приказываю себе дышать как можно тише, вдыхать и выдыхать как можно медленнее, потому что боюсь, что выдам себя. Сердце так громко колотится в груди, что, наверно, его слышно даже в кухне.

Магнус-Мошонка. Деревенский дурачок. Дебил.

Я думал о черточках, тщательно вырезанных на мокром бетоне. О длинных седых волосах на расческе и П. в холодильнике рядом с брикетом мороженого.

Все знают, что Магнус-Мошонка недоразвитый. Когда я был помладше, мы с приятелями прятались перед домом, где он жил с Маргаретой, и швыряли в него камнями.

Папа называл Магнуса-Мошонку имбецилом, но мама за это на него злилась. Говорила, что он не виноват, что «отстаёт в умственном развитии», и что она устроит мне с Мелиндой взбучку, если узнает, что мы его дразним.

Он держал в подвале женщину?

Он убивал людей?

Невозможно представить, что вообще кто-то способен на такие вещи, не говоря уже о Магнусе, который никогда не работал, не водит машину и, по словам Мелинды, даже не умеет ни писать, ни читать.

У него должен был быть сообщник. Магнус слишком туп, чтобы сделать такое в одиночку.

Но то, что я увидел в подвале, не оставляет сомнений. И остается еще могильник.

Я знаю, почему и Нермину, и эту женщину нашли именно там.

Если бежать от дома Маргареты и Магнуса, то слева от тебя река, а справа – Змеиная гора. Дорога становится все уже и выводит на полянку с захоронением. Ты попадаешь в ловушку, как рыба в невод.

Из дома Магнуса и Маргареты есть только одна дорога – через захоронение.

Можно еще бежать по проселочной дороге. Но там тебя лучше видно. Так что это не лучший вариант, когда за тобой гонится маньяк.

Магнус хорошо это знал.

Он ждал Нермину и эту женщину в засаде у могильника, как охотник, выслеживающий дичь. Единственным способом остановить женщину было застрелить ее, так как Магнус слишком медленный и неуклюжий, чтобы угнаться за взрослым человеком.

Мозг перерабатывает информацию, складывает кусочки мозаики в единую картину.

Магнус держал женщину у себя в подвале. Ханне с Петером открыли дверь и выпустили ее. Магнус их застукал и убил Петера. Может, думал держать его в холодильнике до весны, когда земля оттает, а потом закопать.

Женщине с седыми волосами удалось сбежать. Вот почему она была босая. Она бросилась в лес и дальше к могильнику, где Магнус ее и застрелил.

А Ханне?

Судя по всему, ей тоже удалось убежать, но потом она заблудилась.

Я снова смотрю на Магнуса.

Он бродит по кухне с мобильным в руке. Шаги неуверенные, словно он пробует тонкий лед на прочность. Он что-то хмыкает в телефон, слушает, потом мямлит:

– Ты это прочитала в записях Малин?

Он вздыхает.

– Но там же Берит, – говорит он, выдвигая стул и садясь спиной ко мне. Через пару секунд добавляет:

– Потому что я не хочу.

Замолкает, стучит свободной рукой о сиденье стула.

– Я не хочу.

Потом вздыхает.

– Но, мама, она все забудет. Она же старая!

Долго молчит и слушает.

Я думаю.

Магнус говорит со своей мамой, Маргаретой. И они обсуждают Ханне. Желудок сводит судорогой, я сжимаю кулаки так, что ногти вонзаются в кожу.

– Я должен?

Голос у него капризный. Как у ребенка, которому велели убрать комнату против его воли. Такой голос бывает у Саги, когда мама заставляет ее учить математику, или у Мелинды, когда папа говорит ей надеть нормальную кофту, а не эту «тряпку, которая оголяет живот на радость всем арабам».