Камилла Деанджелис – Целиком и полностью (страница 48)

Миссис Хармон решительно поставила чайник на стол.

– Нет, дорогуша, – сказала она, положив руку мне на плечо. – Ты не такая.

Кухня растаяла, как и миссис Хармон. Осталась только ее рука у меня на плече, но постепенно исчезла и она. Потом я снова оказалась под кучей одежды в гостевой комнате Джейми Гэша; меховой воротник щекотал мне щеку, и я слышала, как меня зовет мать. «Вставай, Марен. Просыпайся».

В сонном замешательстве я на секунду поверила, что после всего, что я пережила, она наконец-то передумала и нашла меня с помощью материнского инстинкта. Но тут я окончательно проснулась, и у меня сжалось сердце. В комнате явно кто-то был, и этот кто-то не моя мать. Я так и знала, что запирать дверь на замок совершенно бессмысленно.

На стуле в углу сидел Салли. Лица его не было видно.

– Так ты нашла удостоверение, как я погляжу.

– Оно принадлежало моему отцу. – Я привстала, опираясь на локоть, и прижалась к изголовью кровати, стремясь оказаться как можно дальше от него. – Откуда оно у тебя?

– Он сам оставил его здесь. – Салли почесал подбородок с таким звуком, как если бы это была наждачная бумага. – Он мой сын.

– Твой сын? – воскликнула я.

На мгновение мне показалось, будто я вылетела из тела и поплыла куда-то вдаль. Нет, этого не может быть. Не может быть. «Если не считать дедули, в доме я этим не занимался».

– Чертова баба забралась в машину и увезла его, – сказал Салли. – А когда я нагнал ее, она его уже потеряла. Якобы какой-то мужик увел моего сынулю прямо у нее из-под носа.

Он презрительно фыркнул.

– Особым умом она никогда не отличалась, это уж точно.

– Моя… моя бабушка?

– Ага.

Он склонил голову набок, как будто это впервые пришло ему в голову.

– Твоя бабка, вроде того.

– Что с ней случилось?

Салли рассмеялся холодным, пугающим смехом. Таков был его ответ.

– Так ты знал, где был мой отец? Что он жил у Йирли?

– Связаться с ним я не мог. Без сцен бы не получилось, а это последнее, чего мне хотелось. Но я ждал слишком долго. Он прячется и знает, что я никогда не достану его. Но, пожалуй, мне и не нужно, правда?

– В каком смысле?

– Я знаю, что ты была там. И если я не могу добраться до него, то могу хотя бы добраться до тебя. Я ждал тебя, мисси. Все это время, – медленно произнес он. – Ждал, когда ты вернешься.

Внутри у меня все похолодело.

– Почему ты не сказал, кто ты?

– А почему до тебя так долго доходило? – фыркнул он.

Целую минуту никто из нас не произносил ни звука. Наконец я спросила:

– Так ты этого ждал?

Салли поерзал в кресле. Было слышно, как скрипят его кости.

– Любой ребенок – это ошибка, – сказал он. – Любой. Все на свете. Усекла, мисси?

– Не знаю, – медленно произнесла я. – А что еще ты можешь съесть?

Салли рассмеялся.

– Котелок у тебя теперь заварил.

«Вяленый язык папаши, сердце мамаши в похлебке…» Он с шумом выдохнул, и его дыхание смердело, как вонь с поля боя, где за день до этого шла кровавая битва, вперемешку с миазмами тысячи помоек. Представляете, каково это? Человек всю жизнь жрал трупы и никогда не чистил зубы.

Ножа я не видела, но знала, что он есть. Он собирался убить меня тем же, чем чистил яблоки.

«Убирайся, – сказала мама. – Убегай как можно быстрее, иначе он прижмет тебя одеялом, и ты уже не выберешься».

Я часто мечтала о том, чтобы умереть, но не хотелось умирать вот так. Я сбросила одеяло, и он тут же бросился к кровати, навалившись на меня, но не полностью – он схватил мои руки, но ноги у меня оставались свободными. Я ощутила на левом запястье холод стали.

– Ты соврал мне! – крикнула я. – Соврал!

– Я никогда не вру, – прошипел он, и от его зловонного дыхания я едва не потеряла сознание. – Я ем только мертвецов. Просто не всегда жду, пока они откинутся сами по себе.

Зачем тогда он выжидал, рассказывал мне всякие истории? Задавал мне вопросы? Учил меня чему-то? Какой в этом смысл, если он собирался просто съесть меня?

Ради развлечения. Или чтобы раскормить меня.

«Теперь выдерни левую руку – пусть он постарается ухватиться за нож, – а ты тем временем схвати приз».

Согнув ноги в коленях, я постаралась ударить его пяткой, и хотя это была довольно жалкая попытка, мне удалось вытащить левую руку и стукнуть ею по рукоятке ножа. Я продолжала пинаться, пытаясь дотянуться до стоявшего на тумбочке приза. Ощутив под пальцами холод металлического сфинкса, я почувствовала, как у меня екнуло сердце; я схватила его за крыло и замахнулась им по широкой дуге. Удар пришелся по затылку, и он тут же выпустил нож.

– Сука! – закричал он. – Ах ты, маленькая сучка!

Вскочив, он прижал руку к голове, и тут я еще раз шандарахнула его как следует. Он упал на меня, и я почувствовала на пальцах кровь, горячую и липкую. Я уронила приз на пол, столкнула с себя Салли, скатилась с кровати и пошарила рукой в поисках своих кроссовок.

Да, теперь я понимаю, что нужно было собраться и сложить все вещи в рюкзак. Но тогда я не знала, как быстро он поднимется, поэтому не могла терять ни секунды. Сбежав по скрипучим ступенькам крыльца, я устремилась в лес с одним только дневником в руке и свидетельством о рождении в заднем кармане джинсов.

Шансов у меня почти не было. Даже если я добралась бы через лес до шоссе в двух-трех милях, то вряд ли смогла бы остановить кого-нибудь посреди ночи. Салли доехал бы быстрее меня на своем пикапе. Может, даже переехал бы меня, и тогда я добилась бы того, чего хотела на шоссе в Айове.

Дорога была грязной, и я несколько раз поскользнулась, но всякий раз вставала и продолжала упорно двигаться вперед, вдыхая воздух полной грудью, чтобы унять панику. Ноги по колено в грязи, руки в крови. Даже если кто-то будет ехать по шоссе так поздно, то будучи в здравом уме, не остановится, чтобы подобрать меня.

Я уже почти добралась до выезда на шоссе, когда увидела огни. Подойдя к ним поближе, я замедлила шаг. Это была машина. Пустая, с открытой дверью со стороны водителя.

Я остановилась возле машины, пытаясь отдышаться, и оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что меня не преследуют. Потом наклонилась и заглянула внутрь. Это была машина Трэвиса. Ключ зажигания с болтающимся Дональдом Даком по-прежнему торчал из замка.

Я оглядела ночной лес, не осмеливаясь звать его по имени. К тому же у меня было такое чувство, что звать бесполезно. Его там не было.

На рассвете я остановилась у дома Трэвиса и тихо пробралась внутрь. На кофейном столике до сих пор стояли стаканы с лимонадом и тарелка с печеньем.

Стянув с себя футболку и джинсы, я забросила их в стиральную машину. Потом зашла в душ, включила воду погорячее – чтобы она обжигала – и заплакала. Безопасности теперь нет нигде.

Задержаться здесь надолго я тоже не могла. Трэвис не явится на работу, и кто-то обязательно придет его проведать. Я растерла его мыло между ладонями, воспользовалась его шампунем, вытерлась его пушистым белым полотенцем и посмотрела в зеркало на свое отражение, как будто в отражении был кто-то другой. Без застрявших в сердце имен. Мне надоело притворяться нормальной.

Выйдя из душа, я прополоскала рот «Листерином» Трэвиса. Положила вещи в сушилку и побродила по дому. Второй этаж представлял собой одно большое помещение с косой крышей и стрельчатыми окнами. На комоде и на ночном столике стояли фотографии родителей, кровать была застелена одеялом с цветочками. Может, это когда-то была комната его матери.

На крючке в шкафу я нашла новый рюкзак, а потом открыла все ящики комода. Одежда Трэвиса была слишком большой для меня, но мне нужны были деньги, а он походил на человека, который хранит лишнюю наличность в ящике для носков.

Я ошибалась. В комоде денег не нашлось. Они нашлись в шкафу, свернутые в трубочку в старом кожаном ботинке. Я села на кровать, не обращая внимания на капающую с волос на одеяло воду. Всего семьсот долларов.

Прежде чем заводить машину, пришлось протереть руль. Мне хотелось поехать вслед за Ли в Тингли, но я не знала, что скажу ему. Что, если фраза «ты был прав» ничего не исправит? Что, если он больше не захочет быть моим другом?

Я понимала, что мне не следует ехать. Но делать то, что не следует, уже вошло у меня в привычку.

После пикапа управлять машиной Трэвиса было легко. Я научилась нажимать на педаль газа, когда нужно, и старалась соблюдать ограничение скорости. Каждый раз, когда мимо проезжал полицейский автомобиль, я с облегчением вздыхала. Ночью я поступила так же, как поступали мы с Ли, – нашла место в парке, но не слишком близко к кемпингу – забралась на заднее сиденье и свернулась калачиком под колючим шерстяным одеялом, которое нашла в багажнике.

Мне приснился Салли. Я снова находилась в Гостевойк Омнате миссис Хармон, окруженная удушающей темнотой, только на этот раз мне не удалось вовремя сбросить одеяло и Салли схватил меня так, что я не могла даже пинаться. Одной рукой он прижал оба моих запястья к подушке, а другой схватил приз в виде сфинкса. Он поднял его над головой, и я увидела отражающийся от бронзовых крыльев лунный свет. «Не бывает такой штуки, как счастливое избавление, мисси», – сказал он, и я проснулась за мгновение до того, как приз врезался мне в лицо.

Только добравшись до Тингли, я вспомнила, что не знаю фамилию Ли, поэтому я поехала в старшую школу. Конечно, были летние каникулы, но приемная оказалась открыта. Услужливая секретарша набрала номер Кайлы и протянула мне телефон.