Камилл Ахметов – Кино как универсальный язык (страница 22)

Рисунок 65. Кадры из фильма Чарли Чаплина «Золотая лихорадка» – комическая реальность сосуществует с трагической реальностью

Приобретая статус, герой не приобрел характеристики этого статуса. Он остался все тем же маленьким человеком под давлением индустриального общества.

В фильме «Огни большого города» (1931 г.), который можно с одним и тем же успехом назвать последним немым (в фильме еще нет озвученных реплик, если не считать издевательски неразборчиво озвученного пролога) или первым звуковым (в фильме уже есть звуковая дорожка) фильмом Чарльза Чаплина, режиссер поднимает планку высокохудожественного сочетания драмы и комедии еще выше. Завязка истории происходит, когда Бродяга встречает цветочницу (Вирджиния Черрилл) и узнает, что она слепа, а слепая девушка по звукам автомобиля ошибочно понимает, что Бродяга – богач. Для того чтобы эта сцена достигла своей филигранной точности, потребовалось шесть съемочных дней. Целью Бродяги становится помогать девушке.

Рисунок 66. Кадры из фильма Чарли Чаплина «Золотая лихорадка» – драма и комедия рядом

Разумеется, для этого фильма Чаплин придумал (или позаимствовал) великое множество гэгов, которые он довел до изумительного совершенства. Например, классическая сцена похмелья у него получилась еще смешнее, чем аналогичная сцена «Семи лет несчастий» Макса Линдера, а его комический бокс дает сто очков вперед «Братьям Гленрой». Но полтора часа гэгов – не самоцель. Главное чудо «Огней большого города» в том, что, отсмеявшись полтора часа, последние полторы минуты фильма вы плачете – в сцене встречи Бродяги и девушки, которая никогда не видела Бродягу, но узнает его, прикоснувшись к его руке (Рисунок 67). Фильм на этом кончается, его основной конфликт исчерпан – Бродяга добился своей цели, он помог девушке и вернул ей зрение, но мы не знаем, какое будущее их ждет. Это – т. н. открытый финал.

Рисунок 67. Кадры из фильма Чарли Чаплина «Огни большого города» – конфликт исчерпан, финал открыт

Если бы не колоссальный авторитет Чаплина в индустрии, невозможно было бы выпустить немой фильм в 1931 г., но Чаплин сделал это – и с большим успехом.

Жесткая продюсерская система, созданная в Голливуде, или ее аналог, долгое время существовавший в СССР, – далеко не самая благоприятная среда для развития киноискусства. Подтверждением этому служит не только масса посредственных, второстепенных и попросту плохих и давно забытых фильмов, выпущенных одновременно с шедеврами американской кинокомедии и с такими незабываемыми эпическими постановками, как упомянутые выше фильмы Фреда Нибло, но и судьба шедевра «Алчность» (реж. Эрих фон Штрогейм, 1924 г.)

Австриец Эрих фон Штрогейм (Эрих Освальд Штрогейм) был одним из помощников режиссера на съемках фильма «Нетерпимость» и, как считается, играл в этом фильме в эпизодических ролях и массовых сценах, а также работал в качестве каскадера. Затем он поставил на Universal Studios успешные картины «Слепые мужья» (1919 г.), «Дьявольская отмычка (1920 г., фильм утрачен) и «Глупые жены» (1921 г.).

В ходе работы над следующим фильмом Штрогейм был уволен из Universal «вундеркиндом Голливуда», продюсером Ирвингом Тальбергом, и пошел работать в Goldwyn Pictures, где ему предложили проекты «Бен-Гур» и «Веселая вдова». От этих проектов Штрогейм отказался, поскольку давно мечтал экранизировать роман Фрэнка Норриса «Мактиг». На роль Джона Мактига, бывшего шахтера, дантиста-самоучки, подверженного приступам неконтролируемого гнева и убивающего свою жену Трину (главным пороком которой является жадность) и своего лучшего друга Маркуса (порок которого – зависть), Штрогейм пригласил Гибсона Гоуленда, в которым работал в «Нетерпимости» и «Слепых мужьях». Штрогейм считал, что Гоуленд сможет сыграть Мактига наиболее реалистично. Собственно, то, что планировал Штрогейм, должно было стать исключительно детальной и реалистичной адаптацией литературной основы. Спустя примерно 20 лет он писал:

«Алчность» был для той эпохи, а может, и для сегодняшнего дня единственным фильмом, снятым без декораций и вне студии. Я арендовал старый, необитаемый дом на Гоуэр-стрит в Сан-Франциско, меблировал его точно по описанию романиста и провел съемки при свете всего нескольких ламп и дневном свете, проникавшем в окна. Конечно, такая работа пришлась не по вкусу моему оператору, но я настоял на своем, и результат оказался превосходным. Чтобы актеры лучше вжились в роли своих героев, я поселил их в тех же комнатах, что, к слову, позволило продюсеру сэкономить на гостинице».^{39}

Студия Goldwyn Pictures полностью одобрила планы Штрогейма. Первоначальный вариант фильма, предназначенный, разумеется, только для внутреннего пользования на студии, состоял из 47 частей – т. е. продолжался ориентировочно 11,5–12 часов. Этот вариант Штрогейм сократил до первого чернового варианта, который поместился на 42 катушках – т. е. продолжался примерно 10,5 часа. Определенные кадры Штрогейм окрасил в желтый цвет – цвет золота, металла алчности. Этот вариант в январе 1924 г. увидели, кроме студийного персонала, человек двадцать, среди которых были американский журналист Гарри Карр, Рекс Ингрэм (Реджинальд Ингрэм Монтгомери Хичкок) – знаменитый режиссер «Четырех всадников апокалипсиса» (1921 г.) и писатель Идуэл Джонс. После просмотра Карр, Ингрэм и Джонс сошлись на том, что они только что увидели величайший фильм, который вряд ли когда-либо будет превзойден. В книге Ричарда Козарского «Человек, которого вы любили ненавидеть: Эрих фон Штрогейм и Голливуд» приведена цитата Карра:

«…На днях я видел великолепную картину, которую больше никто не увидит. Не могу себе представить, что с ней сделают. Она как «Отверженные». Идут сцены, которые, как вам кажется, не окажут никакого влияния на историю, но 12 или 14 частей спустя они обрушиваются на вас. Это величайшая картина, которую я когда-либо видел, она исполнена строгого, ужасного реализма и поразительного артистизма. Но я не знаю, чем она станет, когда ее сократят до 8 частей».^{40}[12]

Разумеется, 42-частевый фильм не предназначался для широкой демонстрации. Под руководством сценаристки «Четырех всадников апокалипсиса» Джун Мэтис был создан альтернативный 13-частевый вариант фильма, но Штрогейму дали возможность продолжить работу над режиссерской версией картины, и в марте 1924 г. он представил студии 24-частевую (шестичасовую) версию, которую он предлагал прокатывать двумя трехчасовыми сеансами, и из которой уже не мог сам выбросить ни кадра. Поскольку продюсеры студии Goldwyn Pictures требовали дальнейшего сокращения, Штрогейм отправил фильм Рексу Ингрэму, а тот передал его монтажеру Гранту Уайтоку, с которым Штрогейм работал над картиной «Дьявольская отмычка». Уайтоку удалось ценой одной из двух крупных второстепенных сюжетных линий сократить фильм до 18 частей (приблизительно 4,5 часа). Ингрэм сообщил режиссеру, что дальнейшему сокращению фильм не подлежит.

Но в апреле 1924 г. компания Goldwyn Pictures влилась в состав суперстудии Metro-Goldwyn-Mayer. По иронии судьбы координацию работ над «Алчностью» возглавил давний «друг» Штрогейма Ирвинг Тальберг. Руководство окончательным монтажом «Алчности» поручили Джун Мэтис, а та доверила работу сценаристу и монтажеру Джозефу Фарнему.

Фарнем сократил фильм до 10 частей. Из фильма были удалены все второстепенные сюжетные линии, а «дырки», образовавшиеся в повествовании, Фарнем заклеивал титрами собственного сочинения, вроде печально известных по окончательному монтажу фильма надписей «Таков был Мактиг» и «Пойдем, посидим на канализации?», вызывавших смех у аудитории.

Последняя цитата Штрогейма на сегодня:

«Я показал телеграмму мистеру Майеру, но он ответил мне, что… фильм принесет фирме чистые убытки и в любом случае его следует сократить до десяти частей. Картину передали монтажеру, работавшему за 30 долларов в неделю, который не читал ни романа, ни сценария и в голове которого мозга было не больше, чем в шляпе.

Этот человек уничтожил плоды двух лет моего труда……Я знал, что «Алчность» – шедевр, который прославит и меня, и фирму, позволившую создать этот памятник реализму.

В эпоху, когда фирма производила комедии и комические ленты по 14 частей, мой фильм был произвольно сокращен до 9 или 10 частей……И если прокат фильма закончился относительным коммерческим провалом, то только потому, что фирма не организовала никакой рекламы. А чтобы не платить подоходный налог, стоимость производства фильма была отнесена бухгалтерией к статье чистых убытков».^{41}

В качестве следующего проекта Штрогейм был вынужден взяться за «Веселую вдову» (1925 г.). Экранизацию «Бен-Гура» студия Goldwyn Pictures отдала Фреду Нибло, фильм «Бен-Гур: история Христа» был выпущен Metro-Goldwyn-Mayer в 1925 г. и стал самым дорогим фильмом в истории немого кино…

Что ж, Штрогейм был не первым и, к сожалению, далеко не последним режиссером, с которым произошло подобное. Но был ли он справедлив к Мэтис и Фарнему? Строго говоря – наверное, нет. С одной стороны, они не пощадили до 50 % полученного ими в работу материала. С другой стороны, можно сказать, что они спасли фильм – если бы не они, «Алчность», скорее всего, была бы уничтожена студией, и ее больше никто и никогда не увидел бы. Картина, пусть в 2,5-часовом варианте Мэтис и Фарнема, была выпущена – и осталась шедевром. Именно их версия фильма стала «библией» будущих поколений реалистов.