Камиль Фламмарион – Смерть и её тайна: До смерти (страница 15)

Интересно было бы узнать, что послужило причиной этого телепатического ощущения. Непохоже, что ею могла быть его мать, поскольку она, по всей видимости, не беспокоилась о своем здоровье, несмотря на головную боль, от которой страдала. Мы знаем случаи, когда горестные призывы посылались физически или морально и были услышаны вдали в той или иной форме. Здесь же мы, судя по всему, сталкиваемся с интуицией в уме сына. Тем не менее, психическая связь между ними не вызывает сомнений, и здесь она сопровождается поразительным предвидением будущего. Мадам Арбузова должна была умереть через несколько часов: она этого не подозревала, и ее сын был в равной степени в неведении.

Но в нас есть нечто большее, помимо нашего очевидного нормального сознания. Какое бы имя мы ни дали этому — «бессознательное», «подсознательное», «сублиминальное» — это «иное» существует: от этого никуда не деться.

Итак, это наше сокровенное «я», трансцендентное, непреходящее, существующее до нашего материального тела и независимо от него; это наша душа, чьи способности неизвестны официальной науке.

Перейдем теперь ко второму пункту.

Человек, рассказывающий эту историю, ответственный землевладелец и мировой судья, ложится в постель и спит сном честного человека, довольного своей судьбой. Но вот случается так, что на следующее утро он просыпается весь в поту, дрожа от ужасного ночного кошмара. Что же это было? Его мать, скоропостижно скончавшаяся в своей дальней комнате, отделенной от него двумя другими помещениями, подходит к его кровати, целует его в лоб и произносит: «Прощай, я умираю!»

В личном действии умирающей женщины здесь сомневаться не приходится. Ее дух, должно быть, воздействовал на дух ее сына достаточно сильно, чтобы явить ему свой образ. Мы не должны делать из этого вывод, будто нечто материальное или полуматериальное, эфирное тело, одетое так же, как умершая, проследовало из комнаты матери в комнату сына: в такой интерпретации нет необходимости. И все же эта мать действительно предстала перед сыном, когда сообщила ему о своей смерти. Это неоспоримый факт, перед которым должны отступить все отрицания.

Разве это не доказательство существования в человеческом организме духа, мыслящего духа, ментальной воли, привязанности, личности? Это наблюдение столь же позитивно, столь же неопровержимо, как наблюдение шаровой молнии, удара грома или любого тщательно проверенного физического явления.

Именно в духе эта мать дала о себе знать сыну, и это психическое действие ее мозга выразилось в ее образе.

Следующий рассказ обнаруживает определенную аналогию с предыдущим и точно так же выдвигает для нашего изучения сверхнормальную способность души.

Моя мать умерла 4 октября 1888 года в своем доме в пяти милях от Озарка, штат Миссури. Ей было пятьдесят восемь лет. В то время я жил в Фордленде, примерно в двадцати милях от дома матери. Я не видел ее два месяца, но она писала мне каждую неделю. В ночь ее смерти я вместе с женой присутствовал на богослужении. С нами был наш годовалый ребенок. Около десяти часов вечера, еще до окончания службы, когда прихожане пели, я почувствовал необходимость повидать мать — мысль, навеянная мне видом людей, которым, казалось, было слишком жарко, и которая напомнила мне о том, что моя мать была подвержена приступам удушья, при которых ей не хватало воздуха; и в их лицах мне почудилась страдающая мать. Внезапно мной овладело импульсивное желание броситься к ней, желание столь сильное, что я поручил ребенка соседу и ушел, ничего не сказав жене, находившейся в другой части церкви. Я побежал на поезд, но опоздал, и в своей решимости без промедления добраться до дома матери я пошел пешком по железнодорожным путям, пройдя около семи миль, а затем по другой дороге; мне удалось добраться до дома матери к трем часам ночи. Таким образом, я шел более четырех часов.

Моя мать только что умерла. Я постучал, никто не ответил. Мне удалось открыть дверь, и я обнаружил свою сестру, которую разбудил шум. Я спросил ее, где мать, и она ответила: «Она в постели». — «О!» — сказал я, — «Она умерла!»

Я был в этом уверен. Мы подошли к ее кровати; она действительно умерла, несомненно, за несколько часов до этого. Она легла спать около десяти часов, чувствуя себя лучше обычного и планируя вместе с моей сестрой встать пораньше, чтобы поехать в Озарк.

Томас Гаррисон.

В результате расследования, проведенного Английским обществом психических исследований, были опубликованы детали подтверждения этого рассказа со стороны сестры рассказчика, его жены и соседей.15[1]

Итак, вот перед нами человек, который без какой-либо известной причины, без каких-либо нормальных оснований покидает церковную службу, на которой присутствует, отдает своего ребенка на руки соседу, ничего не говорит жене и идет пешком двадцать миль ночью, чтобы броситься к своей только что умершей матери!

Мне кажется невозможным сомневаться в том, что дух умирающей матери воздействовал на его собственный дух. Более того, именно дух рассказчика испытал эту эмоцию, столь же властную, сколь и непостижимую. Было ли это действие со стороны матери сознательным или бессознательным? Мы ничего об этом не знаем. Но мы не можем не признать, что между двумя людьми, матерью и сыном, существовала психическая связь, ментальное соответствие. Это то, что мы называем сверхнормальными способностями, принадлежащими душе и независимыми от физических чувств.

Давайте продолжим наше свободное исследование. Должны ли мы отнести это событие к категории трагических предчувствий? В любом случае, оно в высшей степени экстраординарно.

Среди сотен, среди тысяч психических феноменов подобного рода у нас просто богатство выбора, чтобы доказать существование в человеке неведомых сил и неразгаданных тайн. Например, вот один из недавних случаев, о котором я услышал из уст самого человека, с которым он произошел.

Одна дама, проживающая в Париже (мадам Маришаль, улица Кюстин, 20, XVIII округ), проснулась как-то ночью — в четверг, двадцать шестого марта 1914 года — под впечатлением от страшного кошмара. Рядом с ее кроватью находился какой-то смутный и бесформенный призрак, который вцепился ей в руку и приказал выбирать между двумя ужасными угрозами. «Необходимо, — дал он ей понять, — чтобы из двоих, твоего мужа и твоей дочери, один умер. Выбирай!»

«Выбирать, — сказала она, — между мужем и дочерью? Это невозможно. Ни тот, ни другая!» — ответила она, дрожа всем телом.

«Ты должна сделать выбор, — ответило видение. — Один из двоих должен умереть. Решай! Кого принести в жертву?»

Женщина боролась долгие минуты, став добычей самых ужасных душевных мук, не в силах принять решение. Обезумев от горя, она отказывалась отвечать. Какое неописуемое страдание охватило ее душу! Мы можем себе это представить. Ее муж был рядом, совершенно здоровый, сорока шести лет от роду, и спал возле нее. Ее дочь, которая пришла вместе с ней, чтобы рассказать мне об этой странной галлюцинации, в тот момент, когда я пишу эти строки (июнь 1918 года), является прекрасной девушкой семнадцати лет. Мы можем вообразить себе смятение мадам Маришаль. Она испытывала одинаково сильную любовь к ним обоим.

В конце концов, побежденная более сильной, чем ее собственная, волей, требовавшей ответа, она завершила тем, что сказала себе: материнская любовь должна быть сильнее всего остального, и она скорее пожертвует мужем, чем своим ребенком.

Пять дней спустя господин Маришаль, которому она из предосторожности не рассказывала об этом кошмаре и который никогда в жизни не болел, почувствовал усталость, вернувшись из своего офиса («Морской кабель»), и лег в постель. Врач, вызванный в среду, не смог обнаружить симптомов какой-либо болезни и поставил диагноз легкого приступа гриппа. В четверг его состояние ухудшилось. В субботу обреченный человек был мертв. Сердце остановилось, констатировал врач. Никаких признаков болезни сердца у него ранее никогда не выявлялось.

Я расспрашивал мадам Маришаль и ее дочь, как по отдельности, так и вместе, чтобы сравнить их изложение этой странной истории, и для меня ее достоверность не подлежит сомнению.

Мы можем добавить этот вещий сон к семидесяти шести подобным сновидениям, опубликованным в «Неведомом». Но что за зловещая история! И как ее объяснить?

Проще всего было бы предположить, что господин Маришаль должен был умереть в этот день, сам не подозревая о состоянии своего здоровья. Когда мы умираем, это при определенных обстоятельствах является лишь концом цикла болезни, о которой мы не ведаем. Мы считаем, что наше здоровье в порядке, но скрытый недуг постепенно ослабляет нас. Весьма восприимчивое подсознание жены могло бессознательно уловить это состояние здоровья и его фатальный исход. Наша психическая личность наделена силами, которые до сих пор почти не проанализированы.

Это объяснительная гипотеза, но это лишь гипотеза. Если мы ее примем, мы должны, чтобы сделать ее исчерпывающей, представить себе, почему она приняла форму призрака с возвещением.

Другая гипотеза: не содержит ли невидимый мир, посреди которого мы живем, существ, столь же невидимых, как и силы, управляющие природой, такие как притяжение, электричество, магнетизм Солнца и планет и так далее, — существ, духов, мыслеформ, которые могут обладать рудиментарным сознанием, а также способностью видеть то, что происходит в живом организме, и проявлять себя? Это смелая гипотеза, но она поможет нам понять только что описанный случай. Невидимое существо, ставшее видимым, могло бы, так сказать, навязать мадам Маришаль фокус с принудительным выбором карты. Все мы видели этих иллюзионистов, которые протягивают нам веер из карт, предлагая сделать «свободный» выбор. Но мы всегда выбираем именно ту карту, которую хочет фокусник (за исключением случаев подмены). Тот дух, которого мы себе представляем, мог знать, видеть, что обреченный человек в скором времени должен умереть, и подвести жену к тому, чтобы она сама выбрала его.