Камен Калчев – Сатира и юмор: Стихи, рассказы, басни, фельетоны, эпиграммы болгарских писателей (страница 27)
любой клочок земли, где есть болгарин.
Друзья, чтоб время скоротать в пути,
спор меж собою начали вести.
Сказал один: «Глупцы, зачем бояться
кого-то, кто полезет с нами драться?
Вот я не робок, власти я оплот,
причем любой, которая наймет.
Вселенье страха и рукоприкладство —
мое уменье и мое богатство.
Я не сторонник партии иной,
чем та, что всех щедрей трясет казной.
То зелен я, то черен я, то красен,
но, кто б ни правил, с теми я согласен.
Чтобы надеть на черный люд седло,
необходим я с шашкой «наголо́».
Политики один другого хуже,
но то сближает всех, что я им нужен.
Мои неколебимость и коварство —
вот главное в устройстве государства.
Министры падают, их путь конечен,
лишь я во всяком государстве вечен.
И пусть среди людей я — только муть,
но всем им глотки я могу заткнуть».
«Вы — дикари! — сказал неторопливо
тот полицейский чин, что звался Иво. —
Вы все шумите много и напрасно,
властям позорно это, вам — опасно.
Я ж быть в тени стараюсь, я таюсь,
в грязи купаясь, чистым остаюсь.
Шепнут мне: «Вздуй печатника Ивана,
иль Митко, что статейки пишет рьяно!»
Спешу я сказанное исполнять,
переоденусь — не узнает мать.
Учую, где он, нужный человек,
и так отдую — будет помнить век.
А угляжу: мой шеф плетет безбожно
сеть против тех, кто победит, возможно,
я упрежу, чтоб им огородиться,
чтоб мне могли потом воздать сторицей.
Ну что ж, я из людей такого сорта,
что признают и ангела и черта.
Я не учен, но слушайте меня:
не надо делать дел средь бела дня.
Контрактов и министры из-под спуда
не извлекают для простого люда.
И чтобы выборщику не понять,
под чью он будет дудочку плясать,
всяк говорит в предвыборной борьбе:
мол, независим он, сам по себе.
Давно известно: где мутней вода,
там легче рыбка ловится всегда.
Вот, например, Тотсамов учудил:
Цинцарову тысчонку отвалил{57}.
Сказал ему: «Пусть эта сумма, друже,
тебе на дело доброе послужит!»
Потом Цинцаров убеждал палату,
что деньги за рекламу взял в уплату.
Известно: сильным мира служит слово,
чтоб то скрывать, что есть в душе худого.
Вот так и я для пользы государства
и ложь употребляю и коварство».
«Подонки! — полицейский чин Григори
так начал речь, приняв участье в споре. —
Мне кажется: вы все и ваша братия
о службе не имеете понятия. 
