(Мы-то уж знаем, причина тут какая.)
Ждать волк устал, зарычал во все горло,
кинулся к ягненку, слюни пуская.
— Эй ты, звереныш паршивый,
верно, что ты не мутил мне мой водоем.
Но сожрать тебя все же решил я:
кто знает, что там в уме твоем.
Покончим с прежней устарелой практикой:
наказывать за преступления явные.
Займемся общественной профилактикой:
как ни крути, профилактика — главное!..
И, не довершив построений этических,
съел его в целях профилактических.
ПЕСНЯ О РОБОТЕ, КОТОРЫЙ ИНОГДА ОТКЛЮЧАЕТСЯ
Скромный робот служит безропотно
рядом с тобой и со мной — взгляни.
Робот, как полагается роботам,
проводит в работе целые дни.
Получая команды через внутренние антенны,
робот молчит, когда коллеги молчат.
В наше время роботы вполне совершенны —
наружу антенны у них не торчат.
Но на этого робота находит, бывает:
валится все у него из рук.
разом на месте он застывает,
странным каким-то становится вдруг.
Сквозь треск приказов, давно известных,
к антеннам робота, поверх голов,
несется музыка сфер небесных,
несутся звуки разумных слов.
Каждый винтик в роботе замер.
Задумался робот (кто знает о чем).
Жизнью вселенской мозг робота занят,
от пульта командного душой отключен.
Минута промчится — и снова безропотно
(рядом с тобой и со мной — взгляни)
робот, как полагается роботам,
проводит в работе целые дни.
Так оно до сих пор продолжается.
Начальство прощает робота смело,
начальство не сердится, не обижается:
ведь он славный робот — по сути дела.
ЭПИГРАММЫ
— Как? Этот тип вошел в состав жюри?
Гнать! Примем без него свои решения!
Ведь с ним — в расчет попробуй не бери
художественные соображения…
Отрицательный герой — это, стало быть, тот,
кто отрицательному отзыву о себе
отвод организовывает решительный.
А герой положительный? Этот всю братию пишущую обойдет,
добиваясь в свой адрес рецензии положительной.
Пусть разразятся шумными речами,
пусть — споры, гвалт… Я не явлюсь. К чему?
О том, что вновь там обойдут молчаньем,
умалчивать могу и на дому.
Пишу стихи. Пишу небрежно, споро,
хоть в поэтическом искусстве я не бог.
Моя моральная поддержка и опора
в том, что иной
и так-то бы не смог!
Георгий Друмев
НАШ БЫВШИЙ ТОВАРИЩ БОББИ
Произошла эта история с Бобби. Но не с Бобби Глотателем — тем, который глотал шпаргалки, чтобы не оставлять вещественных доказательств, а когда француженка застукала его с франко-болгарским словарем под партой, то он и словарь проглотил, и хоть бы что, только живот раздуло, его повели к хирургу, но доказать ничего не доказали.
Нет, речь пойдет о другом Бобби, из нашей школы, что за каналом. Он был начинающим второгодником — если не считать восьмого класса и девятого, почти нигде не застревал, так что не успел набраться житейского опыта. Молодой, не поднаторел еще в таких делах и не знал, что когда вызывают к доске, самое страшное — молчать. Это даже страшнее, чем заговорить на собрании. Знаешь — не знаешь, говори без остановки, лепи что ни попало, потому что любая пауза — это смерть, любая остановка — это двойка, то есть очередная беседа с разгневанным родителем, и еще скажи спасибо, если дело обойдется выволочкой, но ведь никакой гарантии, что после выволочки папаша не станет предаваться бесконечным воспоминаниям о том, как ему в твои годы будто бы приходилось коз пасти и в сумке у него не было ничего, кроме ломтя хлеба да горстки соли.
