Камен Калчев – Сатира и юмор: Стихи, рассказы, басни, фельетоны, эпиграммы болгарских писателей (страница 103)

— Иди сюда!

Я подошел.

— Ребенок хочет кукурузы.

— Ну и что ж! — сказал я. — Купи!

— Кто? Я?

— Ты.

— Сам купи!

— А где я ее найду?

— Но ведь ты же отец!

Чувствуя, что мне становится дурно, я в два прыжка очутился у воды и плюхнулся в волны.

Вернувшись на берег, я увидел, что жена плачет, прижав к груди девочку.

— Что случилось? — испуганно спросил я.

— Можешь убираться! — кричала жена. — Видеть тебя не желаю!

— Что-нибудь с ребенком?

— Да! Ребенок чихает.

— И стоило из-за этого пустяка поднимать такой рев?

— Пустяк! Да, пустяк! Он уходит, часами где-то плавает, может и утонуть, и я тогда останусь одна, с больным ребенком на руках! Разве это отец?! Убирайся с глаз моих!

Я повернулся и пошел.

— Стой!

Я остановился.

— Ты хочешь сбежать и бросить нас!

— Но ты же сказала — убирайся.

— Хватит! Мне надоели твои скандалы.

На другой день у дочки заболел животик. Добрая, любящая мать позволила ей съесть целую дыню. Чтобы не выйти из себя, я взял плавки и собрался на море. Жена преградила мне путь.

— Куда?! — в ужасе спросила она.

— На пляж.

— Сейчас? Когда ребенок болен?

Я засмеялся.

— У девочки легкое расстройство. Немножко какао, и все пройдет.

— Ты еще смеешься! Боже мой! Он смеется, когда ребенок болен!

— А если я буду плакать, девочке станет легче?

— Черствый человек! Как могут жить люди с таким сердцем? Можешь убираться!

Я пошел.

— Стой!

Я остановился.

— Убирайся!

Я пошел.

— Стой!

Так я провел свой отпуск три года назад! Возвратился я с нервным тиком и вконец растрепанными нервами. Перед отъездом я поклялся кипящим волнам безбрежного моря, что ноги моей не будет на этом месте.

Но прошло три года, и я поехал…

Сначала меня долго обвиняли, что я никудышный отец: такое сокровище, как наша доченька, тает и угасает без отцовской ласки, потому что я с головой ушел в свои дела, собрания и заседания и даже не вижу, какое удивительное существо, какое неземное создание живет под одной крышей со мной.

Я расчувствовался. Из моих красивых глаз потекли слезы. Я критиковал себя, саморазоблачался. Да, из-за перегрузки служебными и общественными обязанностями я забросил домашний очаг, да, я перестал окружать его вниманием и лаской и довел до того, что теперь он чуть тлеет.

И вот, взяв с собой чемодан и дочку, я отправился на отдых.

Мы ехали в трамвае, в поезде, в автобусе, на пароходе, на телеге и, наконец, когда я совершенно изнемогал от усталости, прибыли в дом отдыха. Мне хотелось спать, мне адски хотелось спать, мне так хотелось спать, что я готов был скулить и плакать, а дочка чувствовала себя отлично. Она думала, что мы будем ехать по крайней мере дней десять, а оказывается, мы уже приехали. Я успокоил ее, пообещав, что следующий отпуск мы проведем на Северном полюсе, и мгновенно заснул. Проснулся я оттого, что кто-то щипал меня за нос. В ужасе вскочив, я зажег лампу. Я ожидал увидеть сороконожку или скорпиона, но увидел только дочку. Она стояла у моего изголовья.

— Папочка, — сказала она, — у крокодила бывает семь ног?

— Глупости, — отмахнулся я, — у крокодила только четыре ноги, ложись спать.

— А чего Пешо говорит, что семь?

— Какой Пешо?

— Пешо из нашего детского садика.

— Где ты его здесь увидела?

— Нет, папочка, он мне раньше говорил.

— Когда раньше?

— Еще зимой.

Переварив это объяснение, я сказал примирительно:

— Очень хорошо. Теперь ведь тебе все понятно? Ложись и, пожалуйста, не буди меня, если захочешь спросить, бывают ли слоны с десятью парами хоботов.

— А сколько пар у них бывает?

— Никаких пар. У слона только один хобот, один! Один — это нечетное число, а не пара.

— А что такое нечетное?

— Нечетное — это значит… — начал я машинально, но спохватился: если я объясню ей, что такое нечетное число, возникнет еще какой-нибудь вопрос, затем — третий, а мне до того хочется спать, ну просто глаза слипаются. Поэтому я прекратил объяснения и крикнул: — Нечетное означает, что, если ты задашь мне еще хотя бы один вопрос, я тебя так отшлепаю, что тебе все будет казаться парой. Ложись немедленно!

Дочурка испуганно раскрыла глаза, прыгнула в кровать и закуталась с головой одеялом. Но стоило мне потушить лампу и закрыть глаза, как заговорила моя совесть.

«Экая я скотина! Всего день я с девочкой, а уже угрожаю ей затрещинами. Ребенок бог знает сколько времени мучился мыслью о семиногом крокодиле, а я, вместо того чтобы разъяснить ему по-человечески, завел речь о каких-то четных и нечетных числах. Теперь бедняжка, наверно, всю ночь не заснет, все будет думать о том, что такое нечетное число и что такое пара!»

Мне стало совестно, я приподнялся и сказал:

— Если тебе уж так хочется знать, что такое нечетное число, то я тебе объясню. Это число, противоположное четному. То есть при нечетном числе предметы будут нечетные, а при четном — соответственно четные. Тебе понятно?

Дочка ничего не ответила. Она спала тихо и кротко, как ангелочек.

Я покачал головой, закрыл глаза, но заснуть не мог. Наверно, со всяким случалось нечто подобное. Просто умираешь — до чего хочешь спать, а сна нет. Я прижимал веки, садился в постели и снова ложился, переворачивался с боку на бок — все напрасно. Лишь когда начало светать, мои веки отяжелели и я окунулся в дремоту. Вдруг кто-то толкнул меня.