Камбрия Хеберт – Призванные (страница 40)

— И у тебя?

— Может быть. Скорее всего.

— Я расскажу тебе свои, если ты расскажешь о своих, — легкомысленно пропела она.

— Я люблю спать голым, — соврал я.

Она рассмеялась.

— Сегодня тебе придется нарушить эту традицию.

— Да ладно. Я буду спать на диване, тебе не придется это видеть.

— Ошибаешься, — сказала она, отворачиваясь, чтобы снова посмотреть на небо.

Я пошутил только потому, что почувствовал, что она подобралась слишком близко, потому что часть меня хотела рассказать ей свои секреты, но я знал, что не могу. Я не хотел упускать момент.

— Эй, — сказал я, протягивая ей руку. Она взяла ее в свою и переплела наши пальцы. Ее рука в перчатке прижалась к моей голой.

— Смотри, — тихо сказала она. — Оно исчезает.

Я посмотрел в небо на исчезающее северное сияние. Мы оба перевернулись на спину и снова уставились в бескрайнее небо. Только на этот раз наши тела были ближе; на этот раз мы прижимались друг к другу, и наши руки были переплетены. Мы наблюдали за полосами цвета до тех пор, пока они не превратились в воспоминания, а затем полностью не исчезли.

Что-то внутри меня почувствовало себя одиноко, наблюдая за их исчезновением... словно исчезающие огни символизировали потерю чего-то большего. Чего-то важного.

Мы лежали там ещё долго после того, как небо почернело и стали видны звёзды. В конце концов мы встали, наши руки больше не соприкасались. И когда уходили, я понял, что потерял.

Этот момент.

Эту возможность.

Может быть, если бы я сказал что-то ещё, признался хотя бы в одном из своих секретов, что-то могло бы измениться.

Но я этого не сделал и теперь момент был упущен.

Ничего не изменилось.

Глава 36

Пайпер

«Секрет — то, что скрыто от других или известно только мне или немногим.»

Он хотел знать мои секреты. Я чуть не рассказала ему. Не рассказала ему все. Лежать там, на снегу Аляски, было совсем не холодно. Наоборот тепло. Мы никогда раньше не были так близки. Конечно, я всегда чувствовала небольшое притяжение между нами, но сегодня оно казалось сильнее. Такое ощущение, что я могу увидеть человека, которого он, казалось, скрывал…

Я почти призналась в своих секретах. Я думала об этом. Но в тот момент поняла, что не смогу остановиться на одном. Я бы выложила их все. То, как он смотрел на меня в темноте... Я чувствовала его пристальный взгляд. И хотя мои руки были в перчатках, клянусь, я чувствовала жар его кожи на своей.

На мгновение, когда он коснулся моей щеки, в моей голове пронеслась мысль, что он может поцеловать меня, прижаться губами к моим губам, и северное сияние станет лишь фоном для вихря красок и чувств, бушующих внутри меня.

Но что-то сдержало его. Точно так же, как и меня.

Я не была уверена, что именно, но хотела выяснить это. Я хотела стереть все, чтобы между нами осталось лишь биение наших сердец и тонкая грань из кожи.

Я знала, что меня сдерживают недостающие кусочки головоломки, которой был Декс, но чем больше я узнавала его, тем труднее было вспомнить, что я пытаюсь собрать его воедино. Я начала меньше беспокоиться о том, чего не знала в нем. Я начинала думать лишь о том, что было известно на данный момент.

Он сказал, что чувствует себя так, словно соревнуется с умершим человеком. Возможно, вначале так и было, но теперь все изменилось. Декс, похоже, не понимал, что теперь все остальное начинает соперничать с ним.

И он выигрывал.

Глава 37

Декс

«Асфиксия — состояние, когда человек лишен кислорода (например, при остановке дыхания)».

В ту ночь я не мог уснуть. И дело было не в том, что я был в новом месте. Раньше я спал в гораздо худших местах. Это было из-за нее. Она была в соседней комнате, и нас не разделяло ничего, кроме гипсокартона и краски. Она выключила свет несколько часов назад, и я знал, что она крепко спит, но все равно ее присутствие выбивало меня из колеи.

Как одна-единственная девушка смогла так сильно меня зацепить? Никогда в жизни никто не проникал мне под кожу так, как Пайпер. И ей это удалось. Каким-то образом она пробралась под мою кожу и проникла в разум.

Я не мог этого допустить. У меня была работа, которую нужно было выполнить, долг, который нужно было исполнить. Это должно было быть простое задание, но на деле оказалось гораздо сложнее. Я встал и в темноте расхаживал по комнате взад-вперёд по ковру, пытаясь во всём этом разобраться. И тут меня кое-что поразило. Одно-единственное слово, которое тихим шепотом ворвалось в мой разум.

Я остановился посреди комнаты, замерев от силы этой мысли.

Любовь.

При упоминании об этом слове, я покачал головой, отрицая его. Это была не любовь. Это не могло быть любовью. Это было что-то болезненное и извращённое и, вероятно, каким-то образом было частью испытательного задания Джи Ара перед тем, как сделать меня официальным Эскортом Смерти.

Кроме того, я никогда раньше не был влюблен. Я даже собственную мать не любил. В день, когда мне исполнилось четырнадцать, я ушел из ее квартиры и больше не оглядывался. Мне было абсолютно все равно, где она сейчас, а она была моей единственной семьей. Конечно, были друзья, люди, с которыми я жил на одной улице, парни, с которыми иногда работал, но никого, кого бы я не продал за хорошую цену. Такой парень, как я, не умел любить. Он знал только, одно — выживать.

А эта девушка усложняла его выживание.

Повинуясь внезапному порыву, я схватил с дивана белую подушку и направился в ее комнату. Мне хотелось решительно топнуть ногой. Хотелось гордо закричать, но не стал.

Я двигался бесшумно, скрытно и с определенной целью.

Дверь в спальню была слегка приоткрыта, и я легонько толкнул ее, проверяя на скрип. Дверь не издала звука, поэтому я приоткрыл ее еще немного. В комнате было темно, но я все еще мог различить основные очертания комнаты, в том числе кровать в центре. Я подкрался ближе, прижимая подушку к груди.

Она лежала на боку, лицом ко мне, укрывшись до подбородка одеялом. Ее темные волосы были лишь тенью на фоне белой подушки, а тело полностью расслабилось на матрасе.

Сделай это прямо сейчас, — прошептало часть меня. Та часть, которая была запрограммирована на выполнение главной задачи.

Подушка сжалась в моей хватке, и я знал, что это, вероятно, самый простой способ сделать это. Все, что мне нужно было сделать, — протянуть руку, всего на пару дюймов, и накрыть подушкой ее голову. Всё, что нужно было сделать, — это задушить её во сне, и всё было бы кончено. Возможно, она даже не поймет, что происходит. Но если Пайпер все же осознает происходящее, то все случится очень быстро и собьет ее столку, а потом она уйдет.

И если бы её лицо было закрыто подушкой, мне не пришлось бы смотреть, как она умирает. Я бы не увидел панику на её лице — страх. Я бы не увидел, как гаснет свет в её глазах, или выражение ее лица в тот момент, когда она осознает, что я предал ее.

Я убрал подушку от себя и протянул к ее неподвижной, спящей фигуре.

Сделай это.

Моё сердце так сильно билось в груди, что я думал, что этот звук наверняка разбудит её, и тогда мой секрет будет раскрыт. Она узнает, каким чудовищем я был на самом деле.

Я судорожно вдохнул и посмотрел вниз, готовый завершить свое деяние… Во сне Пайпер казалась меньше, каким-то образом более хрупкой.

Я уронил подушку. Она упала на пол, коснувшись край кровати.

Что со мной не так? Почему не могу сделать такое простое действие?

Я наклонился вперед, чтобы поднять подушку, а затем медленно попятился к двери. Я не мог этого сделать. Не сейчас. Я найду другой способ. Завтра. При свете дня все будет казаться проще.

— Декс? — Услышал я из темноты. Ее голос был сонным и низким. — Это ты?

— Да, — хрипло ответил я. — Не мог уснуть. Я просто проверял, как ты.

— Этот диван, наверное, неудобный, — сказала она, ее голос все еще был сонным. — Ткань колючая.

— Нет, все в порядке. Спи дальше.

— Голова не болит?

Голова? Потом я вспомнил о швах. Мне наложили их только этим утром, но казалось, что прошло уже несколько дней.

— Нет.

Я думал, на этом разговор закончится. Однако ошибался.

— Можешь лечь со мной.

Я замер на месте, размышляя, не ослышался ли. Не могла же она предложить разделить постель со мной.