Камбрия Брокманн – Скажи мне все (страница 54)
Руби опустила взгляд. Вероятно, думала о Джоне. Мне очень не хотелось, чтобы она сравнивала свою и мою ситуации, но мне отчаянно было нужно услышать ответ.
– Мне кажется, ты это просто понимаешь, – произнесла Руби. – Ты вроде как просто сидишь рядом или даже смотришь на человека и чувствуешь это волнение. И если он отрывается от своих дел, чтобы посмотреть на тебя, поговорить с тобой, сделать для тебя какой-нибудь пустяк… ну, это подтверждение того, что он тоже к тебе что-то чувствует.
– Так у тебя было с Джоном? – спросила я.
Она помолчала, потом с легкой неуверенностью сказала:
– Да. В самом начале. Теперь уже все настолько привычно, что я даже не задаюсь вопросом о его чувствах ко мне.
Прежде чем я успела спросить еще о чем-нибудь, в дверь снова постучали, и в комнату заглянул Макс.
– О, – произнес он с изумлением, увидев Руби, затем перевел взгляд на меня. – Я хотел узнать, закончила ли ты с той работой по философии.
Я переводила взгляд с него на Руби. С прошлого курса я ни разу не видела, чтобы они разговаривали друг с другом.
– Пока нет, – ответила я.
Макс кивнул, словно пытаясь понять, что ему делать дальше. Он посмотрел на Руби и произнес:
– Привет.
– Привет, – отозвалась она с невеселой улыбкой.
«Ох, Руби…» Я хотела, чтобы она рассказала мне все, дабы я могла это исправить. Я смотрела на нее – такую красивую, такую грустную и полную тайн. Без ее дневника я чувствовала себя ужасно потерянной. Мне нужно было найти способ проникнуть в ее комнату, и как можно быстрее.
Глава 31
Но дни пролетали за днями, а я проводила основную часть времени в библиотеке, занятая своей дипломной работой. В один прекрасный день огляделась по сторонам и поняла, что семестр прошел уже почти наполовину.
Мой телефон, лежащий на деревянном столе, зажужжал. Руби.
Я сложила вещи в сумку и спустилась с верхнего этажа библиотеки. Я предпочитала учиться в тихом уголке, рядом с окном, выходящим на двор. Мне нравилось, какими маленькими и далекими выглядят все отсюда. Между деревьями были протянуты несколько строп, и кто-то из студентов осторожно балансировал на них. В куртках с флисовой подкладкой и в шерстяных шапках люди смотрелись неуклюжими. Шагая по газону, я гадала, что сейчас делает Хейл.
Когда я вошла в «Гриль», Руби сидела в одиночестве. Она улыбнулась мне навстречу. Я была рада увидеть одну из ее подлинных улыбок – ту, которой она когда-то постоянно одаривала меня.
– Угадай, что? – сказала Руби.
– Что? – Я села рядом с ней и стала расстегивать куртку. Она подвинула мне стаканчик черного кофе.
– Сегодня я подала заявку на грант в Гетти.
В последние три года Руби мечтала после выпуска получить работу в Музее Гетти и перебраться в Лос-Анджелес.
– Потрясающе. Я уверена, что ты его получишь, – сказала я. – Значит, ты поедешь в Эл-Эй[15]?
Руби отпила кофе. Она была одета в тренировочные шорты и свитер. Загар на ее коже уже выцветал, сухожилия на кистях рук выступали под кожей, словно горные хребты.
– На самом деле нет, – объяснила она. – Это грант на то, чтобы отправиться в Шотландию и подготовить план сохранения старого поместья, которое уже совсем обветшало. Я работаю над этим со своим научруком.
– Ого, – произнесла я, удивленная, что она собирается ехать так далеко. – Я и не знала, что ты намереваешься уехать из страны.
– Да, – подтвердила Руби, взяв одноразовый картонный стаканчик. – Ладно, а как у тебя дела? Мы уже сто лет не виделись. Как вообще такое возможно, ведь мы живем рядом?
– Ну, я почти все это время жила в библиотеке, вот и всё.
– Боже, тебе нужно выбираться оттуда. Ты вообще слышала о Портлендском Вечере, который будет в ноябре?
– Нет, а что это? – Я отпила глоток кофе, мой организм жаждал кофеина.
– Нас отвезут из Хоторна в Портленд на автобусах на весь вечер, чтобы мы могли погулять и все такое. Типа чтобы старшекурсники могли показать себя во всей красе. – Она помолчала. – Они и правда хотят, чтобы мы напились, что ли?
Мы засмеялись.
– Или, быть может, они надеются, что мы наконец-то поведем себя по-взрослому и будем пить умеренно, – ответила я.
– Непохоже, чтобы взрослые вели себя лучше нас.
– Это правда, – я кивнула.
– В общем, ты поедешь, верно? Ты должна поехать, это будет весело, – настаивала Руби, хотя в голосе ее не слышалось убежденности.
– Ну да, конечно, – ответила я. Может быть, во время этого мероприятия я смогу расспросить ее о том, что происходит – когда она слегка опьянеет и у нее развяжется язык.
– Ладно, хорошо, – сказала Руби. – Так что-нибудь произошло?
– В каком смысле?
Я не знала, почему изображаю дурочку и манипулирую ею.
– Ну, с Хейлом, – прошептала она.
– А, ничего. Я часто вижу его, но это всё.
Похоже, она испытывала облегчение. Мне было даже обидно за это.
– А как у тебя с Джоном? – спросила я, меняя тему.
– Хорошо. Точно так же. Мне кажется, что он пытается до выпуска провести как можно больше времени с приятелями. Я вроде как на втором месте. Но это нормально.
Я видела, как жилка на ее шее начала пульсировать чаще. Фальшивая улыбка, пальцы, крепче сжавшие стаканчик.
Это был мой шанс.
– Что происходит между тобой и Максом?
Руби подняла взгляд, глаза ее сделались колючими.
– Ничего. – Она помолчала, зная, что должна сказать что-нибудь. Было понятно, что они вообще не разговаривали друг с другом. – В последнем семестре он стал каким-то странным. Мне это неприятно.
– Может быть, если ты попытаешься поговорить с ним, все снова станет нормально, – предложила я.
Руби покачала головой.
– Это сложный вопрос.
Она сказала это так, словно я была слишком глупа, чтобы понять. Мне хотелось закричать на нее, сказать, что я не дура, что она вполне может поделиться со мной. Но я не желала ни о чем просить ее. Или вызывать у нее подспудное удовлетворение своим желанием знать что-то. Я по-любому проведаю все сама.
– Ладно. Расскажи подробнее, что там насчет Шотландии?
Руби начала в подробностях описывать разрушающийся дом, где в течение сотен лет жило какое-то семейство по фамилии Джеймс. Я ожидала увидеть в ее глазах ту искру, которая всегда загоралась там, когда Руби говорила об искусстве, – но эта искра давно потухла. Казалось, что Руби горько говорить обо всем этом, словно на самом деле она не хотела никуда ехать.
– Макс?
Я постучалась в дверь его комнаты. Тишина. Я уже собиралась направиться к лестнице, когда услышала, как в комнате что-то упало. Я подумала было проигнорировать это: возможно, Макс хотел уединения. Я прикинула, что он мог делать в одиночестве и что делали в одиночестве большинство парней, и решила уйти. Но потом услышала громкий стук, как будто что-то тяжелое упало наземь.
Когда я открыла дверь, Макс полулежал на полу, пытаясь упереться спиной в стол и сесть. Без рубашки, волосы мокрые – должно быть, переодевался после душа. Он посмотрел на меня, словно раненое животное.
Я замерла на месте, мое тело ныло от желания убежать. Я ненавидела больницы, ненавидела слабые и уязвимые тела, выставленные напоказ. Здесь было то же самое.
Макс открыл было рот, чтобы заговорить, но не издал ни звука. Я надеялась, что он скажет что-то вроде «я в порядке, спасибо», и тогда я смогу уйти.
– Паническая атака, – выдавил он.
«Черт». Я оглянулась в сторону гостиной – нет ли там Халеда или Джеммы. Или хотя бы Руби. Кто угодно, кроме меня. Я не годилась для этого.
Макс, казалось, с трудом втягивал в легкие воздух. Он снова поднял на меня взгляд.