Камбрия Брокманн – Скажи мне все (страница 39)

Я многому научилась у психотерапевта моей матери в Техасе, когда родители заставляли меня ходить на семейные сеансы. Я знаю, как вести диалог, никогда не давать прямых советов, подводить пациента к ответу, который он считает приемлемым. Как придать голосу добрые, заботливые интонации. И ни в коем случае не проявлять слабость.

– Расскажи мне всё, – говорю я.

Джемма наклоняется и прячет лицо в ладонях. Она действительно выжала из курса драматического искусства все, что могла.

Потом поднимает взгляд на меня.

– Я и Джон, ну, то есть мы… я чувствую себя ужасно грязной, но он воспользовался мной. Мне кажется, что я в основном зла, – говорит она, кусая губу. – За предательство.

Вспоминаю первый курс. Я помню то, чего не помнит Джемма. Она напилась до потери памяти и выворачивалась наизнанку в грязном сортире. Как легко мы повторяем одни и те же ошибки!

– Я всегда считала, что между нами что-то есть, – продолжает она. – Он всегда смотрел на меня по-особенному, понимаешь? Как будто я для него важна. После того как вы ушли из душа, я поняла, что нам нужно поговорить с ним. Ну, о том, что ты сказала мне у костра.

Наш разговор у костра – про Руби и Джона. О том, что Руби странно ведет себя с начала последнего курса – холодно и отстраненно. Угрюмо. О том, что Джемма предположительно должна была убедить Джона остаться с Руби – ради блага всей нашей компании.

Я киваю. Она продолжает:

– Поэтому я заговорила с ним, но он не стал слушать.

Я моргаю, скрывая скептицизм. Джемма не стала бы заговаривать об этом. Я видела своими собственными глазами, как они плескали друг в друга водой, набирая ее в ладони, как смеялись и отшатывались к стенам душевой, выложенным плиткой. Она пытается выгородить себя.

– Он сказал, что рад нашей дружбе, рад, что я настолько достойна доверия, – говорит она.

Я гадаю, не имел ли он в виду под «достойна доверия» тот, первый раз. Поскольку случившееся выпало у Джеммы из памяти, она ничего не могла сказать Руби, никак не могла выдать Джона.

Джемма продолжает:

– А потом он стал целовать меня. Знаю, это звучит плохо. Но в тот момент это казалось ужасно правильным.

Я слегка вздрагиваю изнутри.

– И еще, – добавляет Джемма, – ты сама сказала, что Руби больше не любит его.

Я сказала совсем не это, но меня не удивляет, что Джемма интерпретировала это таким образом.

– В общем, он всё твердил, что хочет меня.

Я сжимаю зубы, от стыда за Джемму у меня звенит в ушах.

– А потом… ну, я никак не могла выкинуть из головы Руби. Я чувствовала себя ужасно, поэтому сказала, чтобы он перестал.

Ее глаза снова наполняются слезами. Это второй раз, когда я вижу ее плачущей. Первый раз был на первом курсе, в той стерильной больничной палате, прежде чем мы разъехались на летние каникулы. Слезы собираются в уголках глаз, блестящие и неудержимые.

– Я действительно просила его остановиться, – говорит Джемма. Я ей верю. Я тоже знаю эту его черту. – Я сказала, что хочу подождать, пока они с Руби расстанутся окончательно. Так будет правильно.

Джемма произносит это как некий непреложный факт. Она действительно верит, что Джон питает к ней какие-то чувства.

– Это делает тебе честь, – говорю я, хотя слова не идут на язык.

– Правда? – переспрашивает она, широко раскрыв глаза. – Но все равно потом он сказал, что не собирается расставаться с ней. Он сказал, что это просто игра и что со мной – это не всерьез.

Я не знаю, что еще сказать ей. Мне ее не жалко. Она приняла плохое решение – дважды. Я не знала точно, сделает ли она это, но Джемма оказалась невероятно предсказуемой. В глубине души я чувствую разочарование в ней.

Джемма снова утыкается лицом в ладони. Спина у меня ноет, поэтому я выпрямляюсь и сижу, вытягивая руки вверх и в стороны, изгибаю шею туда-сюда, пытаясь разогнать кровь.

– Я так зла, – говорит Джемма. – Поверить не могу, что он мог так поступить со мной.

«А я могу».

– Знаю, – отвечаю я.

– Я просто хочу напиться и забыть о том, что это вообще случилось, – говорит Джемма.

«Именно так ты и сделала в прошлый раз».

Она встает и проходит на другую сторону комнаты, доставая из шкафа джин в картонной коробке.

– Может быть, тебе следует подождать до бала? – предлагаю я.

– Да, может быть, – соглашается она, но все равно делает глоток.

– У меня к тебе вопрос, – говорю я.

– Да? – спрашивает Джемма, глядя на меня покрасневшими глазами.

– Руби видела вас?

– Ох… – Она делает паузу. – Боже, я надеюсь, нет. Я очень надеюсь, что не видела. Ты думаешь, она могла увидеть?

Я рада, что Джемма об этом не знает. Хотя бы с этим мне не придется разбираться.

– Нет, – отвечаю я. – Не волнуйся об этом.

В какой-то момент вид у Джеммы становится испуганный, и я неискренне улыбаюсь ей. Потом встаю и иду к двери.

– Малин, – окликает она с такой болью в голосе, что это трудно выдержать. Я знаю, что я первопричина этой боли. Но напоминаю себе, что Джемма – жертва, которую следует принести ради общего блага. Она оправится от этого удара.

– Да? – спрашиваю я, не в силах смотреть на нее.

– Почему никто и никогда меня не хочет?

Мой мозг лихорадочно работает в поисках ответа. Я знаю, что этот ответ должен быть сочувственным и ободряющим, но на сегодня я устала притворяться.

– Джемма, – говорю я, поворачиваясь к ней, чтобы убедиться, что она смотрит на меня; мой голос звучит сурово. – Тебе нужно перестать жалеть себя. Сосредоточься на себе. Полюби себя – в первую очередь. Перестань волноваться о том, что подумают другие. Перестань ныть. Иногда жизнь бывает тяжелой. Выкарабкайся из этой ямы и живи, будь собой. И перестань постоянно напиваться до чертиков, это делает тебя слабой.

Джемма широко распахивает глаза, но ничего не говорит. Если я и оскорбила ее, мне плевать.

– Мне нужно идти готовиться. С тобой всё в порядке? – спрашиваю я.

– Да, всё хорошо, – отвечает Джемма, наконец-то отводя взгляд. Теперь она смотрит в окно. – Просто немного посижу здесь и подумаю о том, как отомстить.

Джемма шутит, но в ее тоне звучит что-то незнакомое – горечь из-за предательства. Ей больно. Я знаю, что мне следовало бы посидеть с ней и успокоить ее, но не могу заставить себя сделать это. Я думаю о Руби и гадаю, где она.

Мне следовало бы остаться, но я не остаюсь. Я предаю Джемму в этот момент, когда оставляю ее одну.

Но у меня есть другие дела, и мне нужно подготовиться к возвращению Руби. К неизбежному разрыву, который уже навис над нами. В коридоре я достаю из кармана телефон и «гуглю» «как помочь подруге пережить расставание». Руби ни за что не останется с Джоном после такого. Это непростительно. В моем представлении все это делится только на черное и белое, и альтернатив я не понимаю. Я даже не расцениваю возможность того, что Руби может сделать другой выбор.

Глава 21

Я встречалась с Чарли в течение месяца. Все было хорошо. Я сказала себе, что буду гулять с ним четыре недели. У нас не было секса, я только обнималась с ним на публике. Нужно было показать всем, что я нормальная. Поэтому мы целовались на вечеринках, на танцполе, а однажды – в «Гриле», в полночь. Он был милый. Я не хотела делать ему больно, но не могла выдержать дольше месяца в статусе его девушки. Чарли все время писал мне сообщения, постоянно хотел знать, как у меня дела, куда я хочу сходить. Он был такой скучный. Он говорил только о футболе и о других спортивных мероприятиях, и еще о полуострове Кейп-Код, где отдыхал летом.

Когда намеченный мною срок вышел, я сказала ему, что не готова к серьезным отношениями, и вид у меня был грустный. Руби меня утешала, а потом все это наконец-то закончилось. Я снова могла быть сама по себе.

Я глотнула свежего горного воздуха, чувствуя, как холодный ветер хлещет меня по носу и щекам. Потом посмотрела вверх, наблюдая, как мои друзья карабкаются по крутому каменистому склону на вершину небольшой горы. Руби и Макс вели нас по крутому подъему на Уступ. Это был наш второй визит сюда; мы уже собирались добраться до вершины осенью, но начался сильный ливень, поэтому мы сдались и вернулись в кампус.

Джон шел в нескольких шагах впереди меня; по тропе вниз скатывались камешки, ударяя меня по носкам кроссовок. Шнурки у меня развязались; я смотрела, как они дергаются туда-сюда при каждом шаге, и гадала, упаду я, наступив на них, или нет. Я любила идти последней. Так было легче изучать всех остальных.

Я наклонилась, чтобы завязать шнурки, и Джон обернулся, заметив, что я остановилась.

– Иди, – сказала я. – Я догоню.

– Не беспокойся, – отозвался Джон, делая шаг в мою сторону. – Я как раз хотел немного передохнуть.

Остальные шли дальше. Розовые шорты Джеммы скрылись за поворотом. Мы с Джоном остались одни.

– Послушай, М, – сказал он, ставя одну ногу на камень и поправляя ширинку. Я сосредоточилась на своих шнурках. – У меня ощущение, что я все еще почти не знаю тебя.

– Вот как? – переспросила я.