Камбрия Брокманн – Скажи мне все (страница 24)
– Она ударила меня! – закричал Леви. Слезы текли по его лицу, голос дрожал от обиды. – Очень больно, – прорыдал он.
– Я его не била, – возразила мисс Литтл, пытаясь сохранять спокойствие. Другие учителя переводили взгляд с нее на Леви и обратно. Красная отметина ярко выделялась на заплаканном лице Леви.
Мне кажется, мисс Литтл была слишком потрясена, чтобы сказать что-то еще. Остальные учителя переглядывались, не зная, что делать.
Конечно же, им и в голову не пришло, что он сам ударил себя. Он был таким милым мальчиком… «Это не похоже на Леви», – должно быть, говорили они потом друг другу за закрытыми дверями, на совещании с директором. Я уверена, что мои родители встали на сторону своего сына, и мать наверняка потребовала, чтобы мисс Литтл уволили.
Но я знала правду.
«Все мы падем».
На следующий день мисс Литтл не пришла в школу. Та же самая учительница, которая замещала ее в тот день, стала вести у нас занятия, и мы больше никогда не видели мисс Литтл, как будто ее и не было.
Глава 13
Колеблясь где-то на грани бодрствования и сна, я слышу крики. Знакомые крики. Они звучат одновременно громко и отдаленно. Крик ввинчивается мне в уши, задействуя клетки моего мозга. Отчаянные рыдания заставляют шестеренки моей памяти вращаться. Я засыпаю под эти крики, а когда просыпаюсь, их уже нет.
Содрогнувшись всем телом, я открываю глаза и обвожу взглядом полутемную комнату. В доме тихо. Я смотрю на свой телефон. Я проспала сорок пять минут. Поверить не могу, что уснула. Но хорошо, что я поспала, – впереди долгая ночь.
Все уже должны были вернуться. Через несколько часов начнется Бал Последнего Шанса. Джемма и Руби захотят прихорошиться, в воздухе уже должно запахнуть палеными волосами. Я принюхиваюсь. Ничего.
В доме тихо. Иногда я гадаю, не устали ли эти стены впитывать наши тайны – настолько, что когда-нибудь рухнут, погребая нас под обломками. Я встаю и бреду в коридор. Двери в комнаты Руби и Джеммы открыты, но там никого нет. Слышу, как внизу отворяется входная дверь. Кто-то вернулся – кто-то один; соль и песок, въевшиеся в подошвы, скребут по твердому деревянному полу. Я выглядываю в лестничный пролет. В дверном проеме маячит худощавый силуэт; одной рукой он придерживается за стену, пинком сбрасывая зимние ботинки. Макс.
– Привет, – говорю я хриплым спросонья голосом.
Он поднимает на меня взгляд, лицо у него угрюмое. Мы можем общаться и без слов. Что-то с ним не так.
Глава 14
– Эй, Малин, подожди!
Голос Халеда разнесся над квадратным двором, и они с Джоном свернули на газон, срезая путь. Их ботинки оставляли следы на росистой траве, и я крепче сжала в руке термокружку, грея пальцы о ее горячие бока.
– Черт, как рано, – сказал Джон, когда они подошли; голос у него был сонный.
– Но я не против того, чтобы занятия начинались в восемь утра, – возразил Халед. – Зато весь остальной день свободен.
Мы втроем посещали курс микроэкономики. Это не имело отношения к моему основному направлению учебы, но я решила, что будет полезно узнать кое-что об этом – пригодится для жизни после колледжа, к тому же давался мне этот предмет легко. Профессору Рою зашло чуть за тридцать, он был из числа приглашенных преподавателей. Был профессор довольно скучным и очень неуклюжим, но мне нравились те материалы, которые он задавал нам для прочтения. К оценке наших работ относился строго, и большинство моих соучеников были на него за это сердиты. Меня это не волновало, поскольку за свои работы я получала высшие баллы. Большинство моих соучеников словно не понимали, что для получения хороших отметок нужно много читать и как следует изучать материал.
Обычно мне нравилось ходить на занятия в одиночку, тишина бодрила меня. Джон и Халед сегодня встали рано – должно быть, не проспали звонок будильника по пять раз подряд. Они редко успевали в аудиторию к началу урока, но вот в спортзал всегда ухитрялись явиться в семь утра – в те дни, когда учеба у них была по расписанию после обеда. Им нравилось после тренировки входить в столовую, поигрывая литыми мышцами.
Студенты медленно выползали из общежитий и тащились по дорожкам к учебным корпусам. В кампусе было тихо, не считая чириканья птиц над головами, – вероятно, они пробуждались задолго до восхода солнца.
– Ты дочитала главу? – спросил меня Халед.
– Да, – ответила я. – А ты?
– Почти. Вчера вечером я… э-э… отвлекся, – отозвался он, подмигнув.
Джон рассмеялся, одновременно зевая.
– Ты имеешь в виду, что отвлекся твой хрен – на Келли Ли.
Я отвела взгляд, пытаясь не воображать себе член Халеда.
– А ты чем занимался – то есть, пардон,
– Я был с Руб, – ответил Джон, пытаясь придать своему тону невинное звучание.
– М-м-м… Вы, конечно же, делали домашнее задание, – сказал Халед. Джон легонько ткнул его в плечо.
Некоторое время они толкали друг друга, пока мы не дошли до факультета экономики. Это был один из старейших учебных корпусов в кампусе, с кирпичным фасадом, высотой в три этажа.
– Ладно, Малин, тогда расскажи нам, о чем говорится в этой главе, – тяжело дыша, попросил Халед, пока мы взбирались по лестнице. Я удержалась от того, чтобы сообщить им, что прочитала всю книгу, и это было правильно. Я знала, что они сочтут меня чокнутой заучкой, поэтому сохранила эти сведения при себе.
– Просто не веди себя по-идиотски, и он не вызовет тебя отвечать, – посоветовала я. – А прочитаешь потом.
Халед вздохнул, привалившись к перилам.
– Маленькая мисс Совершенство никогда не выдает свои тайны.
– Ты действительно думал, что она расскажет нам? – спросил Джон, шаркая подошвами по ступеням; шнурки его ботинок были развязаны.
Я знала, что нужно как-то оправдаться, чтобы сохранить их расположение.
– О боже, ладно, – произнесла я. – Если он тебя вызовет, наболтай что-нибудь о причинах, следствиях и социальных вопросах, и о том, как это влияет на экономику. Например, что после теракта одиннадцатого сентября стало меньше краж, потому что поднялась волна патриотизма и сочувствия. А потом приведи собственный пример, скажем… если в Сети появилось видео о том, как кто-то избивает бездомного, то, вполне возможно, на следующий день будет больше пожертвований на убежища. Или что-то в этом роде.
– Спасибо, я тебя обожаю! – воскликнул Халед.
– М выручает своих лучших друзей, – со вздохом облегчения сказал Джон. Я ненавидела, когда он называл меня «М», как это делала Руби.
В аудитории было пусто. На преподавательском столе лежал раскрытый ноутбук профессора Роя, его сумка была небрежно брошена на пол.
– Мы первые, как ни странно, – сказал Халед, усаживаясь на один из стульев, составлявших единое целое со столом. Металл заскрипел под весом его тела. Я выбрала крайнее место у двери. Я предпочитала выходить из аудитории первой, избавляя себя от обсуждений прошедшего занятия. Сиденье холодило кожу даже сквозь джинсы, и я глотнула черного кофе – термокружка сохраняла его горячим.
Джон поставил свою сумку на стол по соседству с тем, что занял Халед, и прошелся по комнате, остановившись перед ноутбуком профессора Роя.
– Чувак, что ты делаешь? – спросил Халед.
– Просто смотрю, нет ли здесь чего интересного, – ответил Джон, кладя палец на тачпэд. – Например, ответов на экзаменационные вопросы. Никогда не знаешь, на что наткнешься.
Я посмотрела в сторону двери, и Джон поднял голову, проследив за моим взглядом.
– А Малин может покараулить, верно, М? – сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно.
Мне хотелось сказать ему что-то вроде «нет, отвали, я тебе не караульщик», но я лишь улыбнулась в ответ и произнесла:
– Конечно, – стараясь, чтобы это прозвучало небрежно.
Он хитро ухмыльнулся мне и снова уставился на мерцающий экран. Несколько раз щелкнул по тачпэду, едва-едва прикасаясь к нему. Халед протяжно рыгнул и посмотрел на меня с глупым выражением лица. Эхо его отрыжки все еще гуляло по аудитории.
– О черт, – промолвил Джон, и губы его раздвинулись в усмешке. – Вы гляньте на это!
Халед вскочил и присоединился к Джону у преподавательского стола.
– М, ты должна это видеть, – добавил тот.
– Я сторожу, забыл?
Они проигнорировали мою фразу, посмеиваясь над тем, что было на экране.
Я смотрела на них. Джон навис над самым ноутбуком, Халед стоял позади него, заглядывая ему через плечо, и постоянно озирался на дверь, изображая, что ему интересно происходящее на экране. Не в его привычках было потешаться над людьми, но и от мысли, что придется противостоять Джону, ему было не по себе, так что он присоединился к нему.
– Фу, позорище, – заявил Джон. – М, он просматривает свою страницу на «Рейтинге профессоров», и у него там только один отзыв на две звездочки. «Любой ценой избегайте этого курса. Если вы все же оказались здесь, сядьте в дальний угол и поспите. Он даже не заметит. Две звездочки – за задания по чтению, это единственное хоть сколько-либо интересное на его курсе».
– Черт, – произнес Халед своим обычным бодрым и позитивным тоном, – не могу сказать, что тот, кто оставил отзыв, не был прав. Но все равно я чувствую себя виноватым перед профессором.
– Виноватым? Нет, приятель, это чистая правда. Он жмотится на хорошие отметки, а его лекции скучны, как я не знаю что… Так, а что тут у нас еще? Может, зарегать его на сайте знакомств? Возможно, если он с кем-нибудь переспит, то немного расслабится…