Калья Рид – Разгадка (страница 32)

За год он сильно вырос. Ему даже пришлось пригнуться, чтобы не зацепить ветки, когда он шагнул ко мне.

Каждый год я замечала в нем что-то новое. В десять я считала его симпатичным. Я писала его имя на страницах дневника. Снова и снова. Иногда наши имена бывали заключены в сердечки. Иногда я писала только его имя. В одиннадцать мне хотелось поцеловать его. Я не знала почему. Я просто мечтала прикоснуться губами к его голове. В двенадцать лет я думала про его волосы. Они всегда выглядели взъерошенными, и мне хотелось прикоснуться к ним, чтобы узнать, мягкие они или нет. В тринадцать я запомнила, как он улыбался. И вот в четырнадцать я заметила в нем все. Плечи. Руки. Ладони. Все.

Я тряхнула головой, прогоняя мысли.

– Я просто… разговаривала сама с собой.

– Это признак здоровья.

Мои щеки залила краска.

– Я уехал учиться, а ты сходишь с ума по мне? – поддразнил меня Лахлан.

– Ха, ха.

Он сел напротив меня и вздохнул.

– Даже не верится, что ты все еще приходишь сюда.

Я похлопала по деревянным половицам подо мной.

– Я же сказала тебе, что найду ему применение.

– Да. Ты не обманула.

Мы сидели в дружеском молчании. Он смотрел на небо, а я смотрела на него. Заметив, что он поворачивает голову, я поспешила отвести взгляд, прежде чем он застукает меня.

– Как прошло твое лето? – спросил он.

Я пожала плечами и напомнила себе, что должна отвечать небрежно.

– Нормально.

– Тусовалась с Ланой?

– Ага.

– Я когда-нибудь с ней познакомлюсь?

– Конечно. – Я поудобнее откинулась на перила. – Как только ей хватит храбрости прийти сюда со мной.

– И когда это будет? – Его вопрос повис в воздухе.

– Никогда, – честно сказала я.

– Она такая застенчивая?

– Да, она застенчивая, – подтвердила я.

– Ты говорила ей обо мне ужасные вещи? – вновь поддразнил Лахлан.

– Самые худшие, – солгала я, не моргнув глазом. – Я рассказываю ей, как приходила сюда, чтобы тебя увидеть, а тебя здесь не было.

Я больше не могла сдерживать обиду. Лахлан с удивлением посмотрел на меня. Даже я была потрясена своей выходкой.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он с тревогой.

– Да.

Лахлан прищурился и наклонил голову.

– Что-то явно не так.

– Все хорошо, – поклялась я.

Это его не убедило.

– Тебя не узнать. Обычно ты бывала такая веселая.

– Клянусь тебе, – медленно произнесла я, – у меня все нормально.

Лахлан громко выдохнул и огляделся по сторонам. Мы оба испытывали неловкость.

У меня ничего не было нормально, тем более хорошо или отлично. У меня все было… никак. Но как мне сказать это Лахлану? Я сама едва могла понять, что именно не так. Лана сказала, что это просто такой возраст. Мол, все подростки проходят через это. Я спросила ее, почему она сама не проходила через это. Но она только пожала плечами и спросила, что я чувствую. Я сказала ей, что одну минуту я могу быть так счастлива, словно весь мир у моих ног, а затем, из ниоткуда, на меня накатывается тоска. У меня портится настроение, мне как будто что-то давит грудь, и я даже не могу дышать. Она недоуменно посмотрела на меня. Я спросила ее, бывало ли с ней что-то подобное. Она опустила глаза и сказала:

– Я знаю, что такое печаль, но не знаю, что такое радость.

– Итак… – протянул Лахлан. Я быстро покачала головой, стряхивая воспоминание. – Есть ли что-то новенькое? В твоем уме явно должно созреть что-то особенное.

Я улыбнулась, радуясь тому, что он сменил тему. Новенькое случалось каждый день. Когда у меня разыгрывалось воображение, я садилась за стол и писала, пока у меня не начинала болеть рука.

– Я по-прежнему пишу. Хотя вряд ли это куда-то пойдет.

– Дашь мне почитать?

Я покраснела.

– Нет.

Я знала, чем были мои истории. Любовными письмами Лахлану. В каждой из них он становился музой для моего героя. Когда я писала, мое сердце истекало кровью.

– Почему нет? – спросил он.

Я пожала плечами и смахнула в сторону мусор с пола.

– Это просто истории.

– Просто истории, – повторил он.

– Я бы рассказала тебе, – выпалила я. – Но ты уже, наверное, слишком стар для них.

– Я? Стар? Вернись на землю. Я никогда не перерасту твои истории.

Я мысленно еще раз прокрутила его слова, и мой пульс участился. Я очень надеялась, что он говорил серьезно.

– Ты уверен? – спросила я. – Потому что…

– Я совершенно серьезно. Я хочу услышать хотя бы одну.

Я расслабилась, посмотрела на бесконечное небо и закрыла глаза. Лахлан вновь втянул меня в замкнутый мир грез. Я могла бы жить там вечно. И кто смог бы винить меня? Воображение – лучшее место для жизни.

Я тряхнула плечами, снимая напряжение. Куда только подевалась моя нервная дрожь, когда я заговорила.

Я рассказала ему свою историю. Это был конец цивилизации, и на Земле осталось только пять человек. Но они были не одни. Была другая группа людей, называемая восьмерками.

Они выглядели людьми, но были монстрами, посланными, чтобы уничтожить человечество. Пятерым выжившим пришлось объединиться.

Я говорила до тех пор, пока не охрипла. Пока не рассказала Лахлану историю от начала и до конца. Мой пульс стал бешеным от возбуждения.

Лахлан тихонько присвистнул.

– Круто у тебя получилось.

Я взволнованно прильнула к нему.

– Ты правда так думаешь?

– Думаю, ты и сама знаешь.