Калья Рид – Разгадка (страница 31)

Я сделала большие глаза и взволнованно кивнула.

Мы снова опустились на колени на землю. Я почесала комариный укус на ноге, а Лахлан приготовил последнюю ракету и поднес к ней спичку. Ракета взлетела в небо, и я вытянула шею, глядя на россыпь цветных огней. Лахлан стоял со мной рядом. Он ни разу не достал свой телефон, чтобы проверить время. Мы оба любовались фейерверком как зачарованные. Он был не больше и не ярче тех, что мы запустили до этого. Но показался нам самым грандиозным.

– С днем рождения, – сказал Лахлан. – Загадай желание.

И я загадала, чтобы каждый день 19 июля проходил именно так. С яркими огнями, улыбками и смехом. И чтобы Лахлан был со мной всю оставшуюся жизнь.

16. Черная дыра

Кто-то касается моего плеча.

Я испуганно вскрикиваю и оборачиваюсь. Рядом стоит Мэри.

Я вернулась в Фэйрфакс. Я все еще сижу на улице. Снежинки цепляются за мои волосы, мои руки превратились в сосульки. Остатки воспоминания все еще рядом. Если закрыть глаза и хорошенько сосредоточиться, то я услышу отдаленное эхо фейерверков и восторженные возгласы двенадцатилетней девочки.

– Не хочешь вернуться? – спрашивает Мэри.

Я встаю на неверных ногах.

– Сколько я просидела на улице?

– Около часа. Как будто о чем-то задумалась.

Она понятия не имеет.

Мы идем в столовую. Все убрано. Лишь несколько пациентов, и все спокойно едят. Как будто Эмбер даже не закатывала истерику.

Мы возвращаемся в мою комнату. Я все еще пребываю в оцепенении. Флуоресцентные лампы над нами придают моей коже нездоровый желтый оттенок. Я вхожу в свою комнату. Свет уже включен. Я застываю на месте и оглядываюсь по сторонам.

Я только что вернулась из воспоминания – такого невинного, такого прекрасного. Моя жизнь в Фэйрфаксе – полная противоположность. Я не хочу быть здесь.

Я выполняю свой рутинный вечерний ритуал: иду в ванную. Вымыть лицо. Переодеться. Когда я готова, Мэри уже в моей комнате с лекарством в одной руке и стаканчиком воды в другой. Правда, сегодня вечером я выполняю все эти действия тупо, на автомате. Мысли по-прежнему заняты Лахланом и двенадцатилетней Наоми.

– Постарайся уснуть, – настаивает Мэри. Она выключает свет и закрывает за собой дверь.

В следующую секунду я вижу в углу отца Ланы. Он кипит от ярости. Он присел, готовый в любой момент наброситься на меня. Мое сердце замирает, но я не реагирую. Лекарство делает свое дело. Я спокойна как танк. А вот визит Лахлана заслонил собой все остальное.

И он, отец Ланы, это знает. Его голос становится громче. В иную ночь он бы меня напугал… но не сейчас. Сейчас он плывет мимо меня, и все его злобные слова начинают стихать, пока не превращаются в далекое эхо. Моя голова словно тонет в подушке. Я погружаюсь все глубже. Вскоре я буквально вдавлена в матрас. Я как в свободном падении, проваливаюсь сквозь пол и замерзшую землю. Я продолжаю двигаться, наблюдая, как годы моей жизни проносятся передо мной.

Мне нужно еще одно воспоминание. Возможно, я жадная и прошу слишком многого, но мне хочется снова увидеть Лахлана.

Мое тело перестает двигаться. Я закрываю глаза и мечтаю.

17. Нет худа без добра

– Лахлан. Рада тебя видеть. У тебя уже летние каникулы?

– Нет, – простонала я и стукнула себя ладонью по лбу.

Такое сказала бы только круглая идиотка.

Я глубоко вздохнула и повторила попытку.

– Эй, привет, Лахлан. Как дела? Я совершенно забыла, что ты приедешь домой.

Я в течение всего предыдущего часа репетировала, что скажу Лахлану и как отреагирую на его слова. Я лежала в домике на дереве, глядя на ясное, темное небо. Здесь я могла свободно, без всякого стеснения говорить все что угодно.

Лана посоветовала мне попрактиковаться в том, что я скажу Лахлану. Вчера она сидела со мной в моей комнате. Она сказала, что поступает так всякий раз, когда нервничает перед встречей с кем-то новым. Поклялась, что этот прием работает. Может быть, но только не для меня. Я была ничуть не ближе к тому, чтобы держать в узде свой дрожащий голос, чем несколько часов назад.

Это снова был тот самый раз. Лето. Когда Лахлан вернется из колледжа и все в моей жизни возвратится на круги своя.

Он уехал учиться в колледж в прошлом году. Я помню вечер перед его отъездом. Я сидела в домике на дереве, зная, что теперь все изменится. Все будет не так. Он перерастет меня. Даже не приходится сомневаться. Какой восемнадцатилетний парень захочет продолжать общение с тринадцатилетней девочкой?

Я сказала ему, что хочу уехать вместе с ним. Лахлан лишь вздохнул, потянул меня за косу и сказал:

– Увы, это невозможно, малышка. Ты должна остаться здесь, повзрослеть, набраться ума.

– Мне тринадцать, – сказала я. – Я уже взрослая и набралась ума.

Он рассмеялся.

– Понятно. Но сначала ты должна окончить школу. Тогда сможешь уехать куда захочешь.

Я опустила голову и уставилась на свои туфли.

– Я хочу поехать туда, где будешь ты.

– Не говори так. Будь у тебя возможность уехать куда-нибудь… в любую точку мира, куда бы ты уехала?

Об этом я никогда не думала. Я мечтала о разных местах, но никогда не думала, что эти мечты сбудутся.

– Я… я не знаю.

– Не знаешь? Как это прикажешь понимать? – Он вытянул перед собой руки. – Где твой дух авантюризма? Когда ты доберешься туда, ты сможешь делать все, что захочешь!

Послушать Лахлана, уехать куда хочешь легко и просто. Лишь ставь одну ногу перед другой, и все.

– Хорошо, – пообещала я. – А ты расскажешь мне про колледж? Но чтобы это было все-все?

Он опустил руки и усмехнулся, словно я сморозила какую-то глупость. Я хотела спросить его, что смешного. Хотела наклониться вперед и спросить:

– Скажи, над чем ты смеешься. Хочу знать, в чем прикол.

Но я не спросила.

– Не все, но многое, – сказал он.

– Я буду скучать по тебе, – прошептала я.

Прежде чем встать и уйти, Лахлан улыбнулся мне.

– Я тоже буду по тебе скучать.

Я отвернулась.

– Не вешай носа. Увидимся летом. Договорились?

Он был моим счастьем. И мое счастье покидало меня, чтобы проехать две тысячи сто миль и найти там собственное счастье. Как тут не повесить нос?

На следующий день он уехал. Мне же пришлось решать, что делать с огромной зияющей дырой, которую он оставил в моей жизни. Он будет поддерживать связь короткими, дружескими электронными письмами. Всякий раз, когда в моей почте появлялось новое сообщение от него, мое сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я тотчас щелкала мышкой, хотя и не ожидала ничего особенного. Лахлан был для меня источником жизни, и его короткие письма поддерживали меня.

Я перечитывала их, пока не запоминала наизусть. Я читала письма Лане, а она сидела на моей кровати, улыбаясь и качая головой, словно я сошла с ума. Она приходила ко мне домой все чаще и чаще. Между нами возникла связь, ставшая вскоре неразрывной. Мы даже начали с ней ссориться совсем как сестры, а буквально через несколько секунд уже говорили на другую тему, словно ничего не случилось.

Так я пережила первый год отсутствия Лахлана.

Но теперь был август. Лахлан приехал домой. Я не знала, как долго он пробудет у родителей, имело значение лишь то, что он здесь.

Наконец.

Я глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться на своих словах. «Я буду очень занята этим летом, Лахлан. Я не смогу видеть тебя так часто».

– Нет, нет, нет, – сказала я и потерла лицо. – Звучит неубедительно. Он поймет, что я лгу.

Громко скрипнула половица, и через несколько секунд я услышала:

– С кем ты там разговариваешь?

Я тотчас приняла сидячее положение и увидела, как в домик на дереве забирается Лахлан. При виде его мое смущение моментально испарилось, сменившись радостью.