Калья Рид – Мое безумие (страница 49)

Я хватаю себя за волосы и дергаю. Иногда буйство эмоций внутри меня становится невыносимым. Вот как сейчас. Я просто хочу их рассортировать, расставить по местам. Может, тогда мне станет легче дышать.

Синклер берет меня за запястья и осторожно отнимает мои руки от головы. Я поднимаю голову и вижу на его лице тревогу.

– Я хочу лишь одного – помочь тебе. Это все, чего я хотел за последние шесть месяцев. – Его голос срывается на шепот. – Поговори со мной, расскажи, что ты чувствуешь. Я люблю тебя, и любая твоя боль… она и моя тоже.

Услышав от него такие слова, я облегченно вздыхаю. Я хочу, чтобы для него это было важно. Для Синклера Монтгомери.

Я набираю полную грудь воздуха.

– Она сказала, что я плохая мать. – Когда я это говорю, мой гнев отступает и сменяется грустью. Это нелепо. Мы с Риган помирились. Но этот момент – наглядное свидетельство того, что можно простить кого-то, но никогда не забыть его слов.

– Виктория, это неправда, – мягко говорит Синклер. – И ты сама это знаешь, верно?

Я молчу.

– Она просто подначивала тебя.

Я горько усмехаюсь и вытираю со щек слезы.

– Да. Что ж, это сработало. – Внезапно я чувствую себя круглой дурой.

Синклер обнимает меня за плечи и нежно притягивает меня к себе.

– Неправда, ты хорошая мать. И плохой никогда не будешь.

Я поднимаю голову.

– Может, она и права. Она ненормальная, но некоторые из самых ненормальных – самые умные. Они говорят то, что у других в голове!

– Нет, – говорит он тихо, но яростно. – Никогда так не думай.

Я продолжаю говорить, как будто не слышала его слов.

– Когда Риган сказала все это, я взглянула на свои руки и увидела, что Эвелин со мной нет. Я отдала ее медсестре.

– Всем мамам нужен отдых.

– Хорошим мамам – нет. Хорошие мамы всегда защищают своего ребенка.

– Неправда, – возражает он.

Мы молчим. Мне не нужно открывать ему частичку моей души, чтобы он увидел, насколько обидны слова Риган. Он уже внутри меня. Он все это видит.

Я отрываю глаза от пола и смотрю на Синклера из-под ресниц.

– И теперь ты откажешься от меня?

Синклер хмурится. Он выглядит побежденным, его плечи опущены, как будто на них взвалена тяжесть всего мира.

– Однажды я сказал, что не оставлю тебя здесь одну, и я не разбрасываюсь обещаниями.

В ответ я могу лишь улыбнуться.

Синклер оглядывается по сторонам и понижает голос.

– Ты вспомнила что-то еще?

Я киваю.

– Да. Вчера вечером доктор Кэллоуэй показала мне еще несколько фотографий.

В его глазах вспыхивает интерес.

– И что же ты вспомнила?

Я подаюсь вперед. Нас разделяют всего несколько дюймов. Я вынуждена напомнить себе, что мы здесь не одни.

– Тот вечер, когда мы доставили цветы вместо твоей сестры, помнишь?

Синклер оборачивается. На его губах играет лукавая улыбка.

– Ну конечно! – Он пару мгновений молчит. – И ты его помнишь?

– Да. Я помню, как наткнулась на тебя в магазине твоей сестры. Помню, как пришла к тебе домой… Ты не ожидал меня увидеть, и в итоге я осталась ночевать. – Я умолкаю.

– Ты это помнишь?

Синклер опускает очки и смотрит мне в глаза. Сила его взгляда по-прежнему такая же мощная, какой я ее помню. В моем мозгу тотчас происходит короткое замыкание, дыхание застревает в горле.

– Я отчетливо помню тот момент, – хрипло говорит он.

Горячий румянец заливает мне лицо и шею. Эта ночь мелькает в моей голове обрывочными кадрами. Ногти, которые впиваются в его кожу. Губы, скользящие по моему телу. Я стряхиваю эти воспоминания, прежде чем они полностью меня поглотят.

Взгляд Синклера прикован к моему лицу, и я знаю: он тоже проигрывает этот момент в своей голове.

– Ты вспомнила что-то еще?

– Нет. – Я шумно выдыхаю. – Я подхожу к последней черте. Я это чувствую. Я вот-вот узнаю правду, и мне страшно увидеть то, что привело меня сюда.

Я прочищаю горло, мне не терпится сменить тему.

– Учитывая, кем мы были и где мы сейчас. Скажи, ты бы… – Я на миг умолкаю и повторяю снова: – Ты бы сделал это снова?

– Абсолютно. Каждую секунду, – мгновенно отвечает он и тут же спрашивает: – С тобой здесь хорошо обращаются?

– Вообще? Или после «инцидента»?

– И то и другое.

Я пожимаю плечами.

– Думаю, в целом хорошо. Но все смотрели на меня, как на ненормальную.

– Я не считаю тебя ненормальной. Я никогда так не подумаю, что бы ни случилось.

Никто ни разу не говорил мне таких слов. Ни-ког-да. После них злость отпускает меня.

Я отдаю себе отчет в том, что Синклер всего в нескольких дюймах от меня. Нас разделяет стол, но это ничего не значит. Я ощущаю его рядом с собой. Чувствую его запах.

Я знаю: он тоже это чувствует.

Буквально день назад мне казалось, что я схожу с ума. Возможно, это все еще так, но когда Синклер смотрит на меня, безумие отступает от меня, и я почти чувствую себя человеком.

Мое сердце колотится о ребра, стучит, как барабан. Это прекрасный звук.

Не обращая внимания на окружающих, Синклер протягивает руку. Он так крепко сжимает мое лицо, как будто боится, что я исчезну. Он притягивает меня к себе, его взгляд пылает желанием.

Наш последний поцелуй был жадным и сильным. Мне бы хватило его до конца моих дней. Этот поцелуй медленнее, но в этом чувствуется отчаяние, как будто он пытается проникнуть внутрь меня и найти ту, кем я когда-то была.

Я приоткрываю рот, и Синклер стонет. Меня охватывают эмоции, они овладевают мной, контролируя каждое мое действие.

Я больше не чувствую себя несчастной и одинокой.

Я смелая.

Я храбрая.

Я решительная.