Калья Рид – Мое безумие (страница 30)
Выражение его лица не изменилось, его голос был обманчиво спокойным, отчего волосы у меня на затылке встали дыбом.
– Кто ты такой, чтобы контролировать каждый мой шаг? – повторила я дрожащим голосом.
– А почему ты шепчешь? – Он ударил ладонью по стене позади меня. – Если тебе есть что сказать, говори громко! – злобно прошипел он.
– Кто ты такой, чтобы контролировать каждый мой шаг?! – крикнула я, более не в силах сдерживаться.
Это был единственный раз, когда я вышла из себя. Скажу честно, мне тотчас стало легче. Уэс отступил от меня. Он расхохотался как ненормальный и посмотрел на потолок.
– Ты думаешь, я тебя контролирую?.. Это же курам на смех!
Уэс продолжал хохотать, я же незаметно бочком переместилась влево, пытаясь уйти с линии огня.
Но его смех прекратился, а внимание мгновенно переключилось на меня.
– Я построил тебе красивый дом. Я обеспечиваю тебя. Я даю тебе все, что нужно, а ты думаешь, что я тебя контролирую? Любая другая женщина пошла бы на преступление, чтобы получить твою жизнь.
– Да, возможно, в первый год нашего брака. Но не в тот, который сейчас.
Его взгляд был исполнен такой ненависти, что я вздрогнула. Уэс начал расхаживать взад-вперед. Наконец он остановился и посмотрел на меня с решимостью, как будто придумал какое-то решение.
– Ты моя, и я никому тебя не отдам, – объявил он.
Сначала я подумала, что ослышалась. Но он мрачно смотрел на меня и не улыбался, и я поняла, что он говорит серьезно.
Настала моя очередь расхохотаться.
– Я не бездушная вещь! Ты не можешь обладать мной.
Уэс наклонил голову набок.
– Разве это не любовь? Обладать кем-то?
– Нет! – крикнула я, отказываясь верить своим ушам.
– Но ведь это так! – В его глаза вернулся дикий, безумный блеск. – Не смотри на меня так, будто я не понимаю. Ты смотришь на мир сквозь розовые очки, Виктория!
Я не могла понять, кто из нас двоих чокнутый: я, потому что остаюсь с ним, или он, считающий, что любовь равносильна собственности.
Я в знак капитуляции подняла руки.
– Я сдаюсь. Сдаюсь, хорошо? – Я исчерпала все возможности до одной. Их больше не было. Я повернулась и зашагала по коридору. Я не знала, куда иду, знала лишь то, что должна бежать, пока не стало хуже. – Я ухожу.
– Только попробуй, – крикнул Уэс за моей спиной.
В следующий миг его руки сжали мои плечи. Уэс резко развернул меня и пихнул. Я с силой ударилась затылком о стену. Голова тотчас загудела от боли. Перед глазами заплясали черные точки. Я попробовала оттолкнуть Уэса, но это было сродни попытке сдвинуть с места обломок скалы. Его глаза горели садистским огнем, как будто, делая мне больно, он получал удовольствие. Он стиснул мои запястья, удерживая меня на месте.
Я стояла, объятая страхом, и пыталась придумать самый быстрый способ бегства. На губах Уэса играла зловещая улыбка. Он отпустил мои руки, но в следующий миг схватил меня за шею и начал душить. Вскоре в моих легких не осталось воздуха. Мне хотелось упасть, рухнуть на пол без чувств. Сипя и открывая рот, как рыба, выброшенная на берег, я хлопнула его по рукам. Мои жалкие попытки сопротивления лишь рассмешили его. Мне хотелось втянуть голову в плечи и свернуться в клубок. По телу пробежали волны боли. В отчаянии я ударила его по рукам.
Он нажал сильнее, и у меня перед глазами все поплыло.
Затем он опустил руки и отступил на шаг.
Я согнулась и, сжав руками колени, попыталась втянуть в себя весь воздух, какой только могла. Мои легкие горели огнем. Боль жгла меня изнутри. Мне хотелось плакать, но слез не было. Я открыла рот. Но слов тоже не было. Лишь судорожные всхлипы.
Я подняла голову и увидела перед собой Уэса. Он смотрел на меня с безразличным выражением лица.
– Найди того, кто любит тебя больше, чем я. Найди его! Где он? – злобно прошептал он. Его пальцы сжали мои руки, больно впиваясь в кожу.
Свет в коридоре начал тускнеть. Уэс раскачивался, и вскоре передо мной было уже несколько Уэсов. Я испугалась, что теряю сознание.
– Он стоит прямо перед тобой, Виктория. Он – это я. Единственный мужчина, который любит тебя.
Его рука легла на мою макушку. На миг я подумала, что он собрался ударить меня головой об стену и убить. В те мгновения части меня было все равно. Но он лишь похлопал меня по голове, как будто я была непокорным домашним животным.
– Я тебя никуда не отпущу. – Его большой и указательный пальцы сжали мой подбородок, заставив меня посмотреть ему в глаза.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Я пыталась дышать. Он пытался сломить мою волю. И все это время мои нервы были натянуты как струна.
Он держал меня так еще пару секунд, но потом я, наконец, не выдержала:
– Ты делаешь мне больно.
– Отлично. – Он отпустил руки и в тот же момент его лоб коснулся моего лба. – Теперь тебе понятно, какую боль ты причиняешь мне. Я люблю тебя, Виктория.
На следующее утро я проснулась, плохо понимая, где я. Простыни были жесткими и свежевыстиранными. На мое лицо падал яркий солнечный свет. Все это было как-то неправильно. Я всегда закрываю жалюзи на ночь. Но потом поняла, что я все еще в гостевой спальне. После вчерашнего вечера я ни за какие коврижки не легла бы спать в одной постели с Уэсом. Это все равно что лечь спать с дьяволом.
Около двух часов ночи Уэс постучал в дверь, но я не впустила его.
Я села. На противоположной стене висело зеркало. Даже отсюда мне было видно, что мои глаза опухли от слез. Удивительно, но синяков на шее не было. Если бы не мои одеревеневшие мышцы, я бы подумала, что всей этой ужасающей сцены не было.
Я зарылась лицом в ладони и застонала. После того, что случилось вчера вечером, мне оставалось лишь одно – уйти. Я это отлично знала. И все же я была скована страхом. Мне было страшно жить с ним и одновременно страшно его бросить.
Я не знала, на что еще он способен, и это пугало меня больше всего.
Я откинула одеяло и собралась встать, когда краем глаза заметила какую-то вещь. На соседней подушке лежала темно-синяя коробочка с белым бантиком сверху. Рядом лежала сложенная записка. Я первым делом открыла подарок. Внутри оказался красивый браслет с бриллиантами, который я несколько месяцев назад видела в ювелирном магазине. Как-то раз я обмолвилась Уэсу, что этот браслет – воплощение красоты и шика. Тогда он ничего не ответил, и я просто забыла о нем. Увы, я не ощутила и капли той радости, которую мог доставить этот подарок еще год назад. Во мне ничего не шевельнулось. Я осторожно положила браслет обратно в коробку и взяла сложенную записку. На лицевой стороне беглым почерком Уэса было написано мое имя. Записка была простой:
Скользя глазами по небрежным каракулям его инициала, я попыталась представить мужа, которого когда-то любила. Но лишь почувствовала, как эта его часть медленно исчезает.
Мои слезы упали на записку и, смешиваясь с чернилами, начали медленно растекаться по бумаге, размывая слова «прости» и «люблю тебя».
Желание разорвать записку в клочья было сильным, но я поймала себя на том, что не могу выпустить ее из рук.
Я захлопнула крышку бархатной шкатулочки, вылезла из постели и схватила с комода фотоальбом. Сев на край кровати, я принялась просматривать свадебные фотографии.
Я была потрясена, увидев женщину, которой я когда-то была. Звучит невероятно, но я живо почувствовала исходившее от нее счастье.
Я продолжила листать страницы.
Мое тело было здесь, поддерживая мое существование, но моя душа была где-то далеко от этого дома, этого замужества, этой жизни.
19
Мне не хотелось выходить из дома.
Мне ничего не хотелось делать.
Мне хотелось одного: лечь в кровать, натянуть на голову простыни и нажать на кнопку «перемотка» моей жизни.
Но все как будто устаканилось. Вспышек гнева у Уэса больше не было. Никого рукоприкладства. Никакой боли. Он извинился один-единственный раз – в записке на следующий день после нашей злополучной годовщины, и все. Уэс делал вид, будто все в порядке и наша жизнь идет своим чередом. Но для меня все было не так просто. Я жила в подвешенном состоянии, не зная, что выбрать – борьбу или бегство.
Я ушла с работы ради нашего будущего, и что я получила взамен? Ничего. Ребенка не было. Последние несколько месяцев я почти смирилась с тем, что его никогда не будет. Несколько месяцев назад я предложила, чтобы мы с Уэсом обратились к специалисту по репродуктивному здоровью. Он быстро прекратил этот разговор. Сказал, что незачем торопить события. Что мы почти не пытались. Я не стала говорить ему, что если бы он уделил нашему браку то внимание, какое уделял вначале, он бы понял, что мы «активно» пытались уже больше года.
Хотя, кто знает, возможно, отсутствие детей было даже к лучшему. От одной только мысли о том, чтобы принести в ту обстановку, в которой я жила, новую жизнь, мне становилось дурно.
В последнее время я оказалась затянута в бездонную черную дыру, где я видела наши с Уэсом хорошие моменты. Я видела, как мы с друзьями сидим за обеденным столом и весело смеемся. Он смотрел на меня с блеском счастья в глазах, и тогда я видела в нем последние оставшиеся крохи добра.