Калья Рид – Мое безумие (страница 29)

Эта пропасть возникла не в одночасье. Не подумайте, будто мы в один миг влюбились друг в друга, а в следующий – стали чужими людьми. Чем больше времени проходило, а я не беременела, тем сильнее во мне росли обида и разочарование. Да, Уэс мечтал стать партнером в фирме, но это была не моя мечта. В последнее время он возвращался домой все позже и позже. Я чаще общалась с его голосовой почтой, чем с ним самим. Я все время пыталась понять, как мы дошли до этого, как мы позволили этому случиться. Что было тому причиной? Мое отчаянное желание иметь ребенка? Способность Уэса за секунды перейти от нуля до ста?

Я не знала, и это сводило меня с ума.

Наш брак, который раньше был таким крепким, теперь превратился в обузу. Я вспоминала, как в те дни, когда мы были еще обручены, я, бывало, качала головой, видя, как пары вокруг нас разводились, расходились, разъезжались. Все эти некрасивые ссоры и размолвки! Глядя на них, я всегда думала про себя: с нами этого никогда не будет. Мы не допустим, чтобы все стало так плохо.

Но вот и мы теперь точно такие же…

И мы тоже.

Я задумчиво повозила еду по тарелке и посмотрела на Уэса. Его внимание было приковано к тарелке, как будто для него это был самый обычный день.

Никакой счастливой годовщины. Ни-че-го.

Я не ждала грандиозного праздника или каких-то подарков. Я просто хотела подтверждения. Типа:

– Эй! Мы прожили еще один год вместе. Следующий будет еще лучше!

Но мы почти закончили ужинать, и не похоже, что это признание прозвучит в ближайшее время.

Он вытер рот и, бросив салфетку на стол, посмотрел на меня взглядом охотника, как будто я была добычей, а он – хищником. Я невольно поерзала на стуле.

– Разве ты не собираешься доедать? – спросил он.

– Я не голодна.

– Виктория, Виктория… – усмехнулся он.

– Что?

Он убрал руку и посмотрел на меня.

– Что значит «что»? – сказал он, повысив голос на октаву. – Разве мне нельзя произнести твое имя?

Добрую секунду я смотрела ему в глаза, пытаясь найти хотя бы частичку прежнего Уэса, которого я любила. Но не нашла даже малой частички.

Он усмехнулся.

– Что такое?

– Господи, как же все дерьмово. – Я закрыла лицо руками.

Его глаза вспыхнули от злости и обиды.

– Дерьмово так говорить.

– Но это правда. – Я подняла голову и посмотрела в его бесстрастные глаза. – Ты вообще меня все еще любишь?

– Конечно.

– Ты можешь сказать мне, что любишь меня так же сильно, как и в начале?

– Нет. Могу сказать, что люблю тебя еще больше. – Он произнес эти слова серьезно и с такой убежденностью, что я почти поверила ему.

Почти.

Любовь трехмерна. Она глубока и обширна. Это такое мощное чувство, что само это слово невозможно произнести без того, чтобы оно не отразилось на вашем лице и в ваших глазах.

Глаза Уэса были тусклыми и ничего не выражали.

– Похоже, у нас разные определения любви, – тихо сказала я.

Он язвительно рассмеялся.

– Ты замкнулась в своем гребаном саду. «Этот цветок требует моего внимания!» – передразнил он мой голос. – «А этому нужна вода». «А этому не хватает солнечного света!» – Еще один язвительный смешок. – Отойди от этих цветов и тогда поймешь, что такое любовь.

Я покачала головой.

– Ты злишься на меня? – хрипло спросил он.

Я бы с радостью разозлилась. Злость была эмоцией. Чувством, от которого бьется сердце. У меня же не было никаких чувств.

– Ты злишься, – объявил он и поерзал на стуле. – Прости. Прости меня, хорошо? – Он понизил голос до шепота. Теперь тот звучал мягко и тихо, почти как мольба. – Честное слово, прости, – повторил он.

– Хорошо, – сказала я и, положив вилку на свою все еще полную тарелку, попыталась придумать, как сказать ему то, что я собиралась сказать, причем как можно мягче. Но так и не придумала, а сказать было нужно. Это желание зрело во мне уже давно.

Я сделала глоток воды и откашлялась.

– Я хотела бы вернуться на работу.

В конце концов, я решилась. Я сказала ему.

Его реакция была мгновенной:

– Почему?

– Ты видишь, как на полу ползает ребенок? – ответила я. – У меня нет причин оставаться дома.

– Почему же? Есть.

– Уэс, я несчастна.

Он растерянно заморгал, глядя на меня с недоумением и гневом.

– Ты несчастна в доме своей мечты! Чего еще тебе не хватает? Тебе жмут твои туфли с бриллиантами?

– Мне нечего делать! Я схожу с ума.

– У тебя есть твой сад.

– Которым ты только что попрекал меня.

– Я пошутил. По-моему, ты вполне себе счастлива.

В этом и заключалась проблема. Я даже близко не ощущала себя счастливой.

На людях я была хорошей женой. Я работала волонтером, разливая бездомным бесплатный суп. Я давала деньги на благотворительность. Я записалась в книжный клуб, который собирался в последнюю пятницу каждого месяца. Я устраивала бранчи, куда приходили мои подруги, и мы сидели за моим обеденным столом и сплетничали, делая вид, что все это серьезно нас беспокоит. Мы с Уэсом ходили в гости к друзьям и родне, и он держал себя как истинный джентльмен.

Но в тот миг, как только мы оставались одни, лак стирался, и моя тоска проступала наружу. Посмотри он хоть раз в мою сторону, он бы это заметил.

– Ни о какой работе не может быть и речи, – заявил Уэс. Его голос был тверд. Сказал как отрезал. Возражения не принимаются.

– Ты не можешь решать за меня, что мне делать.

– Гм… Думаю, я только что это сделал.

Моя ненависть к нему была так сильна, что она буквально подмяла меня под себя. Она затуманила мне зрение, и вскоре все было окутано черной дымкой. Мне хотелось убить его. В тот момент ничто не принесло бы мне большего счастья, как увидеть, как он делает свой последний вздох, и знать, что он больше никогда не сможет причинить мне боль.

Если честно, мне было страшно, что я чувствую столько ненависти к одному человеку. Я не испытывала угрызений совести из-за того, что хотела сделать Уэсу больно. Если мне и было за что-то стыдно, то за эти мысли.

Я скомкала салфетку и бросила ее на стол.

– Я в туалет, – пробормотала я, уходя.

– Виктория. Подожди! – крикнул он мне вслед. Я быстро направилась к туалетам. Коридор был узким, с тусклым освещением. Я остановилась и обернулась, зная, что не могу избегать его вечно, даже если бы захотела.

Он, словно хищник, двинулся ко мне и остановился лишь тогда, когда я оказалась поймана между ним и стеной. Я смотрела на него снизу вверх, а он смотрел на меня сверху вниз.

– Почему ты от меня сбежала?