Калли Харт – Сплетенные (страница 26)

Ответ напрашивается сам собой: нет. Нет, я не хочу этого.

Это не та счастливая жизнь, которую мы с Зетом разделим. Наша версия счастливой жизни… Пока не знаю, на что она похожа. Но знаю, что неправильно пытаться переделать этого мужчину, чтобы он был рядом со мной.

— О чем думаешь, злая девочка? — спрашивает он.

Смотрю на него, на манжеты его обтягивающей черной футболки, закатанные пару раз на массивных руках, на татуировки, волнами расходящиеся по коже — черные, красные и зеленые, на постоянно напряженные плечи и на то, как интенсивно он смотрит на меня каждые несколько секунд. Мне нравится, как он задает вопросы, не сами вопросы, а то, как он их задает. Все, что говорит Зет, имеет смысл. Он не бросает слов на ветер. Если он что-то говорит, то это важно и правда. Если он задает вопрос, то только потому, что хочет знать ответ, а не потому, что хочет заполнить тишину или боится того, что услышит.

Я понимаю, что это отличный шанс.

— Уверен, что хочешь знать?

Он хмыкает, словно знает, что ответ ему точно не понравится, но все равно говорит:

— Удиви меня.

— Я размышляла о том, что больше не боюсь тебя.

Кажется, это привлекло его внимание. Краем глаза наблюдаю за ним, он выглядит таким серьезным, но мне почему-то хочется засмеяться. Не «я-глупая-маленькая-девочка-хихикаю-над-горячим-парнем-ты-видела-эти-бицепсы», не таким смехом. Скорее маниакальным смехом человека, который знает, что выбирает трудный путь, полный выбоин и опасных поворотов, которые могут привести к падению с высоты сорока футов, но все равно выбирает этот путь. Даже осознавая всю опасность, нажимаю на педаль газа вместо тормоза. Прикусываю губу, а затем улыбаюсь ему.

— Я не боюсь тебя, и того, что ты собой представляешь. Для меня.

— Что я представляю для тебя, Слоан? — шепчет он.

Снова задаю ему тот же вопрос:

— Уверен, что хочешь знать?

Он коротко и отрывисто кивает. Его рот приподнимается с одной стороны, но это не улыбка. Что-то похожее на изумление, но не насмешка. Словно ему очень интересно то, что я хочу сказать.

— Ты олицетворяешь целую жизнь беспокойства и потенциальной боли, Зет. Ты — это бесчисленные бессонные ночи, пока я беспокоюсь о тебе, о том, где ты, все ли с тобой в порядке. Не ранен ли ты. Быть с тобой — повторяющийся ужас от того, что я узнаю, что ты ранен, и последующий ужас от того, что пытаюсь тебя спасти. Ты воплощение разбитого сердца, страха и потери.

Зет впитывает каждое слово, руки крепко сжимают руль, он больше не смотрит на дорогу.

— Похоже, у нас отличные отношения, — бормочет он.

На его лице появляется выражение покорности, он вдыхает, на мгновение задерживает дыхание, а затем выдыхает.

— Именно об этом я думала, Зет. Я больше не боюсь этого. И готова ко всему этому, потому что также думаю о других вещах, которые ты для меня представляешь. Ты свобода. Прощение. Верность и любовь, — он вздрагивает, — честность и защита. Сила, не только физическая, но и душевная. Когда я с тобой, то уже не та испуганная девочка, которой была раньше. Ты бросаешь мне вызов каждый день. Я не хочу отказываться от этого. Не хочу отказываться от тебя. — Пожимаю плечами, внезапно чувствуя себя так, словно только что излила ему сердце и душу, а он запечатлевает каждое мгновение в своей сложной, странной голове. — Поэтому… — говорю я, закрывая глаза, теряя самообладание. — Именно поэтому я больше не боюсь тебя.

Машина слегка вильнула, и я открываю глаза — мы въезжаем в крайне сомнительный на вид мотель: Остановка для отдыха на ночь. Качественное жилье номер один в Пендлтоне. Качественным жильем здесь и не пахнет. Он выглядит так, будто был построен в шестидесятых и с тех пор ни разу не ремонтировался.

— Мы сюда направлялись?

Зет паркует машину и вынимает ключи из замка зажигания.

— Нет.

— Тогда почему мы здесь остановились?

— Подожди в машине. Запри двери, — приказывает он. Выходит, а я чувствую, что меня сейчас стошнит. Мне не следовало открывать рот. Его так напугал мой спич, что пришлось съехать с шоссе, чтобы свалить подальше от меня. Он хмурится, пока бежит от машины по направлению к стойке регистрации мотеля.

— Бл*дь.

Наклоняюсь вперед, прижимаясь лбом к приборной панели. Закрываю глаза и начинаю считать, пытаясь успокоиться. Все не так плохо. Все не может быть настолько плохо. Он недолго погуляет, расхр*начит пару стен, а потом вернется, как всегда, чертовски угрюмый. Я просидела так не менее пяти минут, повторяя про себя одно и то же снова и снова, прежде чем раздался стук в окно. Я смотрю вверх и вижу его, стоящего под дождем. Когда начался дождь? Понятия не имею, но он стоит под дождем, весь мокрый. Он выглядит злым.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Он указывает большим пальцем через плечо.

— Выходи из машины, Слоан.

Мои пальцы деревенеют, когда я открываю дверь и вылезаю наружу. Природе словно известен точный момент, когда мои ноги ступают на парковку, потому что дождь усиливается, обрушиваясь на асфальт.

— А-а-а! Какого черта, Зет?

Он не говорит ни слова, хватает меня за руку и тащит в сторону мотеля, но не к стойке регистрации, а к ржавой лестнице, ведущей на второй этаж. К комнатам.

— Так мы что, останемся здесь?

Зет не отвечает, видимо я двигаюсь не так быстро, как ему хотелось бы, замедляясь, он поворачивается и, схватив меня за талию, перекидывает через плечо.

Я издаю бессловесный крик. Мир переворачивается, и Зет Мэйфейр бежит вверх по очень скрипучим, опасным ступеням, его сильные руки надежно обхватили мои ноги. Мы добираемся до вершины лестницы, затем быстро идем по длинной дорожке, ведущей к комнатам. Он не опускает меня на землю. Достает из кармана ключ, открывает дверь, перед которой остановился, вбегает внутрь, захлопывает ее и только тогда опускает меня. Я приземляюсь, выпустив воздух из легких, когда моя спина ударяется об очень мягкий, пружинистый матрас.

— Уфффф!

Зет вытирает лицо рукой, избавляясь от потоков воды, стекающих с волос. Открывает рот, раздувая ноздри, но затем передумывает. Начинает расхаживать взад-вперед по двенадцатифунтовому пространству между дверью в комнату и ванной на другом конце. Его руки сжаты в кулаки, глаза пылают каждый раз, когда он оборачивается и пристально смотрит на меня, переходя на другую сторону комнаты, и снова поворачивается ко мне спиной. Я никогда не видела его настолько злым. Никогда не видела его таким… Не знаю, что с ним происходит, но это немного пугает.

Может быть, я слишком рано заговорила. Возможно, мне не следовало говорить, что его не боюсь. Сползаю с кровати и поднимаюсь на ноги как раз в тот момент, когда он поворачивается и направляется ко мне, опустив подбородок к груди, клеймя меня потемневшим взглядом. Он проходит половину пути до меня, ускоряется, а затем резко останавливается и качает головой. Оборачивается, отходит к дальней стене у ванной, а затем впечатывает кулак в гипсокартон и ревет во всю мощь своих легких.

— БЛ*ДЬ! Бл*дь, Слоан.

Его рука фактически исчезает в гипсокартоне. Белый порошок и пыль летят во все стороны, когда он вытаскивает ее. Он поворачивается в мою сторону, его грудь вздымается, рот приоткрыт, и вся гамма чувств отражается на его лице. Полная, абсолютная мука.

— Бл*дь, Слоан. — Прижимает руки к голове, а затем все происходит в ускоренном режиме. — Нах*й, — шипит он и бросается ко мне.

Мое сердце подскочило к горлу — что, черт возьми, он задумал? И тут его руки оказываются по обе стороны от моего лица, грудь прижимается к моей, моя спина впечатывается в стену, а рот Зета Мэйфейра оказывается на моем. Рот Зета Мэйфейра. Оказывается. На. Моем.

Мой разум опустошен.

Требуется мгновение, чтобы по-настоящему осознать, что происходит. Он… он целует меня. Огненный шар вылетает из глубины живота к голове, попутно лишая меня кислорода. Несмотря на свирепость, с которой он набросился на меня, его губы нежно прижались к моим, осторожно. Неуверенно. Его дыхание прерывистое, как и мое. Не могу втянуть достаточно кислорода в свое тело, чтобы подпитывать многочисленные реакции, происходящие в данный момент. Я застыла на месте, неподвижно прижав ладони к стене позади себя, внезапно не зная, что делать. Должна ли я двигаться? Мне поцеловать его в ответ? Знаю только один ответ на этот вопрос — да, черт возьми! Особенно когда он становится более настойчивым и дразнит меня.

Возможно, этого было недостаточно само по себе, но сдавленный стон, срывающийся с его губ, посылает сильную, восхитительную дрожь прямо сквозь меня. Он прижимается ко мне еще сильнее, словно не может оказаться достаточно близко. Возможно, это мое воображение, но, кажется, я чувствую дрожь его руки, когда он прикасается ко мне. Он наслаждается этим; по затрудненному дыханию и звукам, наполненным похотью, можно с уверенностью сказать, что у него очень плохо получается держать себя в руках; также думаю, что он нервничает. И это прекрасно, потому что я тоже.

Я представляла себе это очень много раз, продумав, как все будет происходить — носы идеально выровнены, не слишком много слюны, правильное давление, но, когда наши зубы сталкиваются, я оказываюсь в замешательстве. Это реально. Мы это делаем в данный момент. Мне нужно сосредоточиться на происходящем. Словно одна из застывших статуй Медузы я оживаю и вспоминаю, как двигаться. Обхватываю руками его шею и крепко прижимаюсь к нему, он отвечает тем же, зарываясь руками в мои волосы.