Калли Харт – Ртуть (страница 64)

— Саэрис? Где Фишер? — спросил он, положив руку мне на плечо и увлекая за собой.

— Я точно не знаю. — Это была правда.

На его лице появилось напряженное, понимающее выражение, когда он оглядел меня, его ноздри раздулись, и он почувствовал запах… Вот дерьмо.

— Ты в порядке? — осторожно спросил он.

— Да! Да, конечно. Он не… — Мои щеки вспыхнули. — Он не сделал ничего плохого.

— Конечно, нет. Я знаю его. Фишер никогда бы… — Он проглотил слова, которые хотел сказать, и завел меня внутрь палатки. — Я чувствую твой запах, как и его, Саэрис, — деликатно сказал он. — Я не волновался, что он причинил тебе вред. Я спрашивал, все ли с тобой в порядке. Есть разница.

Я подавила второй приступ смущения, отказываясь поддаваться ему. Неужели это то, чего мне следовало ожидать? Все феи будут бросать на меня косые взгляды каждый раз, когда я хоть немного возбуждена? Тьфу!

— Я в порядке, — сказала я, на этот раз более уверенно. — Честно, я в полном порядке. Просто я понятия не имею, где кто находится, вот и все.

Удушающая жара встретила нас внутри палатки. Или, правильнее сказать, военного штаба. Магия не увеличила пространство внутри. Она превратила ее в настоящую комнату с каменными стенами, увешанными гобеленами и картинами с изображением сражений, с настоящим камином и каменным полом. Высота потолков достигала двадцати футов. Книжные шкафы, маленькие приставные столики и все остальные доступные поверхности были уставлены свечами, и их пламя отбрасывало пляшущие отблески на стены. По меньшей мере двадцать воинов собрались здесь в ожидании Рена. Все они повернулись и склонили головы в знак почтения, увидев, что он вошел.

Кэррион тоже был здесь — он растянулся на стуле у огня. На его животе стояла небольшая тарелка, ублюдок ел огромный кусок пирога, не обращая внимания на повисшее в воздухе напряжение.

— Иди и сядь со Свифтом, — пробормотал Рен, обращаясь ко мне. — Как можно ближе к огню. Тепло уничтожит… — Он поморщился. — Ну, ты поняла.

О, я все правильно поняла. Жар сожжет все феромоны, которыми я была покрыта, потому что подошла слишком близко к Кингфишеру. Чертовы боги.

Подойдя к камину, я пнула ботинки Кэрриона, прикрикнув на него, чтобы он подвинулся. Он многозначительно ухмыльнулся, и я подумала, что он тоже учуял, чем я занималась, но это было невозможно. Наши человеческие носы не настолько чувствительны.

— Не могу поверить, что ты ешь пирог, — проворчала я, подтаскивая табуретку к огню.

— Это не пирог. Это киш, — сказал Кэррион с набитым ртом.

— Что такое киш?

— Не знаю. Он сделан из яиц и еще чего-то. Очень вкусно. Вот. — Он протянул кусок. — Хочешь?

Я не была голодна. Вообще-то я чувствовала себя очень плохо, но мне нужно было чем-то занять руки. Взяв киш, я надкусил его, не почувствовав вкуса, а затем вернула его обратно.

— Похоже, здесь происходит что-то серьезное, — заметил Кэррион, откусывая еще кусочек.

Значит, он тоже заметил здешнюю странную энергию.

— Поделись.

— Эта жаждет крови. — Он жестом указал на женщину-воина, стоявшую у большого стола в центре комнаты и оживленно беседовавшую с тремя мужчинами. Ее волосы были светлыми, почти белыми, а глаза — яркого сиреневого цвета. Она была красива так, что на нее было больно смотреть. — Я не могу сказать, о чем они шепчутся, но один за другим они все подходили поговорить с ней. Некоторые из них спорили с ней. Вот этого она ударила, — сказал Кэррион, кивнув в сторону мужчины с длинными черными боевыми косами и символом в виде головы рычащего волка, выбитой на его кожаном нагруднике. — Но у меня такое чувство, что все это из-за Фишера. Саэрис?

Мужчина с темными боевыми косами заметил, что я смотрю на него. Вместо того чтобы злобно зыркнуть на меня, он наклонил голову и одарил меня небольшой дружелюбной улыбкой.

Кэррион щелкнул меня по уху.

— Ой! Какого черта? Что с тобой? Мне больно! — Я прижала пальцы к уху.

— Почему у тебя на шее кровь? — четко произнес он, медленно выговаривая каждое слово.

— Что?

Протянув руку, он провел ею по моей коже. Я увернулась от его прикосновения, но было слишком поздно — когда он показал мне кончики пальцев, они были красными.

— Просто царапина. — Кэррион пожал плечами. — Ты, наверное, зацепилась за что-то. Держи. — Он протянул мне киш.

Я взяла и откусила кусочек, мой разум выходил из-под контроля. Какого черта у меня из шеи текла кровь?

Словно вызванный моими мечущимися мыслями, в палатку вошла фигура в черном плаще, капюшон которого был надвинут так, чтобы скрыть его черты. Однако от его присутствия у меня заколотилось сердце. Глаза Фишера сразу же нашли меня. Он молча наблюдал, как я передаю киш обратно Кэрриону, и выражение его лица было нечитаемым. С другого конца военного штаба послышалась серия удивленных вздохов, когда все воины, один за другим, увидели, кто это.

— Значит, это правда, — объявила светловолосая воительница. — Ты жив.

— Конечно, он жив, Дания, — устало произнес Рен. — Мы никогда не думали, что он мертв. Ладно. Давайте начнем с самого начала. Фишер, сними уже плащ. Ты никого тут не обманешь.

Фишер опустил голову, когда снимал плащ. Его волосы были мокрыми. С них капала вода. Как и с его одежды. По щекам у него стекали струйки воды. У его ног начала образовываться небольшая лужица. Он прислонился спиной к стене, вздернул подбородок и скрестил руки на груди.

— Ну что, Фиш? Решил поплавать ранним вечером? — В голосе Дании звучали шутливые нотки, но я была не единственной, кто почувствовал в нем яд. Кэррион поднял брови, как один из старых сплетников, которые любили проводить время после обеда, стоя у «Дома Калы». Он отломил кусок от киша и передал его мне.

Кингфишер с другого конца комнаты наблюдал, как он это делает, и мышцы его челюсти напряглись. Он снова опустил голову, тяжело дыша.

— Что-то в этом роде, — тихо сказал он.

— Ну тогда давай. — Дания широко развела руки. — Мы все здесь, Фишер. Мы тебя слушаем. Расскажи, почему ты бросил нас на произвол судьбы на целое столетие. И почему ты решил втайне прокрасться сюда сейчас, поджав хвост, а?

— Я этого не делал. — Фишер казался скучающим.

— Чушь собачья, — прошипела Дания. — Ты был здесь, в лагере, всю прошлую неделю! И позапрошлую тоже!

— Дания…

— Нет! Нет, Фишер. Ты был здесь, и ни единым гребаным словом не обмолвился об этом никому из нас. Сколько раз каждый в этой комнате сражался с тобой плечом к плечу и истекал кровью вместе с тобой? Мы были семьей, а ты, блядь, просто бросил нас.

Фишер ничего не ответил. Рен встал на его защиту.

— Все было не так, и ты это знаешь.

— Ха! Пожалуйста! Все, что я знаю, — это то, что я стояла на крепостной стене в Гиллетри, наблюдая, как целый город, полный ивелийских семей, сгорает заживо, пока орда Малкольма грабила город, а он внезапно растворился в воздухе!

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. — На лице Рена застыла маска ярости. Я бы никогда не подумала, что он способен на такой гнев.

— Ты прав! Не имею! Кто-нибудь должен просветить меня, прежде чем я вонжу меч в горло этому вероломному ублюдку!

— Осторожно, Дания. — На этот раз это был не Рен. Мужчина с черными военными косами, который улыбнулся мне ранее, обошел стол и встал рядом с Фишером. — Я могу позволить тебе нанести мне удар ради забавы, но ты спятила, если думаешь, что я позволю тебе перерезать горло командиру.

— Все в порядке, Лоррет, — мягко сказал Фишер.

— Он не наш командир! — крикнула Дания, яростно указывая на Фишера. — Он лишился этого звания, когда бросил нас!

— Отойди, Дания, — прорычал Рен, оскалив зубы. Боги, это должно было закончиться кровопролитием. Я отломила кусочек корочки киша и положила его в рот. В любое другое время еда, наверное, растаяла бы на языке, но сейчас она была на вкус как пепел.

Глаза Кингфишера метнулись ко мне. Он вздрогнул.

— Ради всего святого, расскажи им, что случилось, — сказал Рен, оборачиваясь к Фишеру. — Они поймут, как только…

— Нет. — Это слово разнеслось по всему военному штабу. Кингфишер оттолкнулся от стены и выпрямился во весь рост. Его глаза были полны сожаления, когда он оглядел лица стоявших перед ним товарищей. — Мне очень жаль, правда. Я не хотел оставлять никого из вас в Гиллетри. Хотел бы я рассказать вам, почему мне пришлось уйти, но я не могу. Все, что я могу сказать, это то, что у меня не было другого выбора.

По щеке Дании скатилась слеза. Ее голос надломился, когда она сделала шаг вперед и сказала:

— Это был Беликон, не так ли? Он заставил тебя уйти. Я понимаю, почему нам пришлось сжечь город, но…

— Я не могу тебе сказать, — сказал Фишер. Его маска разлетелась вдребезги. В глазах светилась мука. — Я бы хотел, но не могу. Я вернулся, как только смог. Поверь мне.

Она смотрела на него, ее прекрасные фиалковые глаза наполнились еще большим количеством непролитых слез. Она действительно хотела ему поверить, подумала я. Хотела, чтобы его слов было достаточно. Но это было не так. Она выхватила меч из ножен на бедре и оскалила зубы.

— Предатель! — закричала она. Она двигалась в сияющем золотом ореоле, тело словно расплывалось, когда она бросилась на него.

Я видела, как все происходило — боль на ее лице, острие меча, нацеленное в горло Фишера, и то, как поникли его плечи, словно он смирился с тем, что будет дальше, и был готов к этому. Я не собиралась противостоять ей. Моя рука поднялась сама собой. Крик паники вырвался из моего рта без всякого моего участия.