Калли Харт – Ртуть (страница 2)
Он не мог бегать под грузом такого количества металла.
Даже трусцой.
И он уж точно не сумел бы залезть на гребаную стену.
Я рванула к восточной части стены, работая руками и ногами настолько быстро, насколько позволяли помятые ребра. Оттолкнулась, подпрыгнула и вцепилась в крошащийся песчаник, с разгону ударившись всем телом о каменную кладку так, что из легких вышибло воздух.
– Ох-охххх…
Ощущение было такое, будто Элрой размахнулся кузнечным молотом и шарахнул мне прямо в солнечное сплетение. Страшно даже подумать, сколько синяков я насчитаю завтра утром, если конечно, завтрашнее утро для меня настанет. Впрочем, на размышления времени не оставалось. Я поглубже засунула пальцы в узкую щель между здоровенными глыбами песчаника, оскалилась от напряжения и подтянулась на руках. Забила ногами в поисках опоры. Нашла. Но в этот момент моя правая рука соскользнула…
Распроклятая рукавица!
Дурацкая конструкция…
Золото лязгнуло, металлический звон разнесся песнью сирены, когда я хлопнула рукавицей о стену, пытаясь найти за что ухватиться. Пальцы мои – проворные, цепкие, созданные для того, чтобы взламывать замки́, вскрывать запертые окна, ерошить густые волосы Хейдена, – не справятся, если я не смогу согнуть руку в запястье. А я не могла это сделать.
Вот дерьмо!
«Если хочешь жить, делать нечего – придется бросить рукавицу», – мелькнула самая что ни на есть нелепая мысль. Рукавица весила фунта четыре[1], не меньше. Это была не просто украденная часть гвардейского доспеха. Это было образование для моего брата. Три года жратвы. Билеты на юг, туда, где полуденные ветра, гуляющие по выжженным плоскогорьям, на двадцать градусов прохладнее, чем здесь, в Зильварене, Серебряном городе. У нас будет достаточно денег, чтобы купить небольшой дом, если захотим. Без лишней роскоши, конечно. Просто надежный дом, защищенный от непогоды, то, что я смогу оставить Хейдену в наследство, когда – или все-таки
Нет, бросив рукавицу, я потеряю нечто такое, что куда дороже жизни. Я потеряю надежду. А расстаться с этой штукой просто так я была не готова. Сначала можно и руку вывихнуть, а там посмотрим…
Короче, я решила побороться.
– Девка, не дури! – заорал гвардеец. – Сорвешься! Даже до середины не долезешь!
Если воин вернется в казармы без латной рукавицы, будут последствия. Я понятия не имела, что его ждет, но подозревала, что ничего хорошего. К примеру, этому засранцу могли отрубить руки до запястий и закопать его по шею в песок, чтобы заживо сварился на полуденной жаре. Да и хрен с ним. Я иду домой.
Пальцы были разодраны в кровь, плечо горело огнем, пока я болталась на одной руке, елозя ногами по стене в поисках неровности, от которой можно будет оттолкнуться. Вверху я приметила участок кладки, которая выглядела пусть и старой, но еще относительно крепкой. По крайней мере, оставалось на это надеяться. Дай ветрам время, и они сожрут все подчисту́ю, а Зильварен служит их любимым лакомством тысячи лет. Песчаник обманчив. Городские строения и стены казались основательными на вид, но на деле таковыми не являлись. Одним мощным пинком можно было обрушить целое здание – такое реально случалось. Не то чтобы я была слишком тяжелой, но тут большого веса и не требовалось. В общем, я действительно готовилась рискнуть здоровьем и жизнью, ударившись о кирпичную кладку.
Сердце ухнуло в пятки, когда я все-таки оттолкнулась ногами и прыгнула вверх… а потом оно отрикошетило и застряло в глотке, когда я опять врезалась в стену животом. Адреналин хлынул в кровь, едва я осознала, что случилось три чуда подряд.
Первое: каменная кладка устояла.
Второе: моя левая рука нашла за что зацепиться.
Третье: плечо не выскочило из сустава.
Теперь нужно было нащупать опору для ног.
Для ног… Опору… Для обеих…
СУКА!
Сердце опять чуть не вылетело из груди, потому что подошва сапога соскользнула с каменного выступа и я закачалась на одной руке.
Где-то подо мной раздался испуганный женский возглас – похоже, мне опять посчастливилось собрать зрителей.
Вниз я смотреть не стала. Понадобилось некоторое время на то, чтобы прекратить раскачиваться и снова обрести точку опоры. После этого удалось немного перевести дух.
– Девка! Разобьешься же! – крикнул гвардеец.
– Может, и разобьюсь! А вдруг нет? – отозвалась я.
– Все равно зря стараешься! В этом городе нет ни одного барыги, настолько тупого, чтобы купить краденую часть доспеха!
– Да прям! Могу хоть сейчас вспомнить парочку!
Вообще-то, я не могла. Как бы тяжело ни приходилось зильваренцам, даже в самые черные времена, когда целые семьи умирали от голода, ни один обитатель этого города не рискнул бы связаться с такой опасной штукой, как латная рукавица, поблескивавшая на моей правой руке. Но это не имело значения. Потому что я не собиралась ее продавать.
– Я не буду тебя преследовать, даю слово! Брось мне рукавицу, и я позволю тебе уйти!
У меня не вышло сдержать смех. А еще говорят, у гвардейцев нет чувства юмора! Да это же сраный король шутов!
Так, еще один прыжок. Еще одна обжигающая волна боли в плече и ребрах. Я просчитывала траекторию по мере возможности, каждый раз норовя ухватиться за самый прочный на вид участок кладки, меньше других изъеденный ветрами. В конце концов, оказавшись достаточно высоко над улицами Ступицы, я позволила себе отдышаться и собраться с мыслями. Выроню ли я рукавицу, если сейчас сниму ее с правой руки и попытаюсь надеть на левую? И что еще важнее – сумею ли в процессе переодевания удержаться на стене более слабой из двух рук? Нужно было просчитать множество вероятностей, но времени на это у меня совсем не осталось.
– А как ты собираешься спуститься на ту сторону, детка?
Уже не «девка» – «детка»? Ха! Бесстыжий ублюдок! Сейчас его крик звучал тише – я была в пятидесяти футах[2] над землей, настолько высоко, что уже видела край стены. Настолько высоко, что у меня на загривке выступила холодная испарина, когда я все-таки взглянула вниз.
Гвардеец, однако, поднял правильную тему. Спускаться со стены будет не менее опасно. Но этот мальчишка на побегушках у бессмертной королевы, стоявший сейчас на мощеном дворе, родился в приличном доме и вырос в Ступице. Его родители не привыкли даже двери на ночь запирать. Этому парню ни разу и в голову не пришло вскарабкаться на стену, защищавшую его от черни, что обреталась по ту сторону. Я же провела полжизни, гоняя по кромкам «спиц», перебираясь из одного сектора в другой и отыскивая лазейки в те места, куда сброду, вроде меня, ход был заказан.
Я стала мастером в таких делах. Более того, меня это забавляло.
Оставшийся участок подъема я преодолела за пару минут. Латная рукавица хлопнула по небольшому песчаному гребню, наметенному ветрами на кромке. Когда я подтягивалась, чтобы оседлать стену, частицы кварца в песке завибрировали и задрожали в воздухе, поднявшись на пару волосков над блоками песчаника. Потому что золото ожило.
Я оцепенела, даже дышать перестала – это зрелище застало меня врасплох.
Нет. Только не здесь. Не сейчас…
Рукавица зашептала, закачалась, заходила ходуном у меня на руке, пока я перебрасывала ногу через стену. А частицы кварца взлетали все выше и выше…
Я накрыла рукавицу другой ладонью, и металл успокоился. Сверкающие кристаллики кварца опустились на песок.
– Я найду тебя, девка! Клянусь! Брось рукавицу, или обретешь заклятого врага!
Ну наконец-то! В вопле гвардейца прозвучали нотки паники. Видимо, он разобрался-таки, что происходит. Я не собираюсь разбиваться в лепешку и вряд ли случайно уроню рукавицу, которую он с таким отвращением швырнул на песок, когда понял, что прикоснулся к разносчице заразы.
Я проскользнула сквозь его пальцы – голые пальцы! – и он уже ничего не мог поделать. Ему оставалось лишь орать угрозы вслед призраку, что растворялся на фоне белых небес. Я и правда почти скрылась из виду. Дурень, топтавшийся внизу, стал не первым моим заклятым врагом среди служителей Мадры, и мне уже не было до него дела. Куда больше меня занимали мысли обо всех чудесных вещах, которые принесет его восхитительная латная рукавица.
Но сначала эту грандиозную добычу надо было переплавить.
2
Стеклодел
– Нет. Ни в коем случае. Только не здесь. Не в моем горне.
Элрой таращился на меня так, будто я была четырехглавой змеей и он не знал, какая из голов ужалит его первой. За свою жизнь я умудрилась огорчить старика миллион раз миллионом способов, но подобный взгляд видела впервые. Это было что-то новенькое. Выражение лица Элроя выдавало смесь досады и страха в равных долях, и на мгновение я даже усомнилась в верности своего решения притащить золото в его мастерскую.
А куда, спрашивается, еще я могла это золото притащить? Последние шесть недель мы с Хейденом ночевали на чердаке над таверной «Мираж». Пробирались туда через дыру в прохудившейся шиферной крыше, тихонечко проскальзывали и отыскивали себе закуток, чтобы поспать среди давно забытых винных бочек да поеденных молью, тяжелых свернутых парусов. Чердак кишел тараканами, и воняло там хуже, чем в норе песчаного барсука. Пока что нам удавалось никому не попадаться на глаза, но мы с братом тупицами не были и понимали, что для хозяев заведения найти нас – вопрос времени. А когда они нас найдут – вышвырнут из своих владений пинком под зад, да так, что мы не успеем даже пожитки прихватить. До сих пор никаких пожитков у нас не имелось, кроме одежды, в которой мы ходили. Спрятать на чердаке золотую латную рукавицу было бы чистым безумием. Так что мастерская Элроя оставалась единственным местом, куда я могла ее принести. И в любом случае мне нужны были его горны. Выбор попросту отсутствовал. Если не переплавить трофей во что-то менее узнаваемое и очень, боги окаянные, быстро, эта латная рукавица из драгоценного металла будет болтаться на моей шее мельничным жерновом и уволочет меня за собой прямо на эшафот, где я умру мучительной смертью.