Калли Харт – Реквием (ЛП) (страница 15)
Однако я позволяла ей толкать и тащить меня всю ночь. Позволила ей наряжать меня и накрасить лицо. Я позволила ей убедить меня прийти сюда вопреки здравому смыслу. С меня хватит.
Высвобождая руку, я упираюсь каблуками, отказываясь сделать еще один шаг.
— В задницу Себастьяна!
— Уверена, что это можно устроить. Себастьян будет трахать все, что движется. Как только он закончит с Эш…
— О, боже мой. Послушай, просто остановись! Я пришла сюда не за этим! Я переехала через всю чертову страну не для того, чтобы прыгнуть ногами вперед в какой-то странный секс-культ.
— Нет. Ты приехала сюда, чтобы закончить свое среднее образование, окончить школу и начать свою жизнь. Как и мы все. Но в жизни есть нечто большее, чем написание рефератов и поддержание среднего балла, Восс. Разве ты не хочешь немного повеселиться? — вскидывает руки Мэл, смеясь, и я вижу, что это написано у нее на лице: Мэл действительно верит в то, что говорит. С ее точки зрения, в этом действительно нет ничего плохого.
— Себастьян знает, что я была здесь, — устало говорю я. — Он видел меня много раз. Я, блять, иду спать.
На этот раз Мэл не пытается остановить меня. Когда поворачиваюсь и ухожу, толпа ликует, и я знаю почему: Эш на спине, а Себастьян внутри нее.
6
СОРРЕЛЛ
Мне здесь не нравится. Воздух слишком чист, небо слишком серое. Облака висят слишком низко, нависая прямо над линией деревьев, заслоняя горы на другой стороне озера. Я смотрю на вид из окна, возмущаясь чистотой всего этого, скучая по хаосу Лос-Анджелеса, в то же время, не видя ничего из этого вообще.
«Ради всего святого, Восс. Возьми себя в руки».
Качаю головой, стирая из памяти образы вчерашней вечеринки. Я больна, искалечена и сломлена. Я никогда никого не презирала так сильно, как Тео, но оба раза, когда я была в его присутствии, внутри моего тела происходило что-то странное. То, как переворачивается мой желудок. То, как мои ладони становятся липкими. Черт, как мое сердце начинает выпрыгивать из груди, как бешеный барабан. Я не могу ничего из этого объяснить. Моя реакция на него не имеет ничего общего с тем, как сильно я его ненавижу. Это не то, что я испытываю, когда нахожусь в его присутствии, и это кажется таким чертовски неправильным.
Я не должна думать о Тео. Единственный раз, когда должна позволить ему проникнуть в мои мысли — это когда планирую его гибель, но…
«Господи, помилуй, я так облажалась».
Качая головой, прижимаю телефон к уху, слушая мурлыканье мелодии звонка, покусывая внутреннюю сторону щеки. Я боялась этого звонка, но он должен быть сделан. Я должна отзваниваться Рут каждый вечер в восемь, но никак не могу продержаться целый день, когда все это дерьмо крутится у меня в голове. Тео сказал мне спросить ее о Генри. Хотя я не хочу доставлять ему удовольствие делать именно то, что он приказал, мне также нужно знать, что, черт возьми, здесь происходит, и нужно знать прямо сейчас.
Я приехала в «Туссен», думая, что у меня на руках все карты, хотя на самом деле Рут послала меня в логово льва, безоружную и плохо подготовленную. Если есть какая-то связь между Тео и Рут, то это жизненно важная информация, которую я должна знать. Если и когда с ним что-нибудь случится, я буду самым первым подозреваемым в списке полиции, если в прошлом Тео есть хоть что-то, что могло бы связать его с Рут.
Идут гудки.
Я вешаю трубку и звоню снова, и на этот раз звонок сразу переходит на голосовую почту.
Отлично. Теперь Рут отклоняет мои звонки.
Что это значит? Знает ли она, что я снова разговаривала с Тео, и что я чертовски зла из-за миссии, на которую она меня послала? Не может знать. И все же что-то шевелится у меня в затылке, разъедая меня изнутри. Вчера вечером Рут так странно разговаривала по телефону. Резко и зло, даже для нее. Положив телефон на тумбочку, я собираю сумку на день, хватаю книги, которые мне понадобятся для занятий.
— Знаю, — огрызаюсь я в ответ. — Если бы не думала о том, что ты сказала бы мне сделать прошлой ночью, то я бы никогда не пошла с теми девушками, и не мучилась прямо сейчас.
Я все еще терзаюсь мыслями о Рут и Тео, когда выбегаю из своей комнаты… прямо в одну из девушек с прошлой ночи. Слава святому милосердному ублюдку, что это не Мэл. А симпатичная блондинка, Ноэлани. Я не уделяла ей слишком много внимания прошлой ночью, но девушка похожа на одну из моих старых подруг из Лос-Анджелеса. Выгоревшие на солнце волосы. Ярко-голубые миндалевидные глаза. Веснушки на переносице. Это действительно сверхъестественно. Мне нравится эта девушка, хотя я ничего о ней не знаю. Она улыбается мне, одаривая дружелюбной улыбкой, когда я резко останавливаюсь, чтобы не врезаться в нее.
— Привет, — говорит она. — Ты тоже, да?
— Что тоже?
— Проспала будильник? Клянусь, всего один раз отложила его, и вот я здесь, в трех секундах от того, чтобы получить выговор. — Ее рубашка с принтом индийской спирали помята. Под глазами темные тени скрываются под плохо нанесенным тональным кремом. Теперь, когда пригляделась к ней поближе, девушка выглядит так, словно только что встала с кровати.
— Я так понимаю, ты осталась на шоу прошлой ночью? — дразню я ее. В то же время мне также претит мысль о том, что она решила остаться и стать свидетельницей представления, которое устроили Себастьян и Эш.
Ноэлани пару раз моргает, глядя на меня, как будто пытается понять, о чем, черт возьми, я говорю, но затем выражение ее лица мрачнеет. Она изучает меня взглядом, который я могу назвать только любопытным.
— Да. Точно. Прошлая ночь. Вечеринка. Ты ушла прямо перед тем, как все началось, не так ли? — хмурится девушка.
— Эм… ну, я бы сказала, что к тому времени, как я ушла, все было в полном разгаре, но, думаю, можно сказать и так.
— Но у тебя ведь не было неприятностей, не так ли?
— Что значит «неприятности»?
— Примерно через пятнадцать минут после того как ты ушла, спустилась группа охранников и разогнала нас. Люди бросились обратно в школу через лес, но директор Форд ждала у главного входа, когда они вошли в двери. Я зашла через заднюю дверь с Мэл и некоторыми другими, но целая куча людей попалась.
— Черт.
— Да. Черт. Себастьян в ярости. Он думает, что кто-то сдал нас ночной охране, но все были на вечеринке. Кроме… — замолкает Ноэлани.
Я уже поняла, к чему это ведет, и мне это ни капельки не нравится.
— Кроме меня, — заканчиваю я за нее.
Ноэлани кивает.
— Да, хорошо. Не думаю, что Себ понимает, что ты ушла раньше. Мэл, Джулия, и я… Думаю, мы единственные, кто знает.
— Я никому ничего не говорила. Я сразу же вернулась сюда. По дороге не видела ни души. Когда вошла, внутри было темно. Директора Форд нигде не было видно.
Ноэлани смотрит мне прямо в глаза, ее песочные брови сходятся вместе.
— В самом деле? Это была не ты?
— Клянусь. Я подумала, что все это было глупо. Не хотела в этом участвовать. И ушла. На этом все. Однако я бы никогда не побежала к охранникам, чтобы донести о вечеринке. Это просто чертовски глупо.
Девушка на мгновение задумывается об этом; я почти слышу, как жужжат шестеренки в ее голове.
— Ладно. Что ж… Я тебе верю. — Похоже, она удивлена, что верит. — Но если Себ узнает, что ты ушла до того, как началось это дерьмо, то решит, что это ты сдала нас Форд. Поверь мне. На твоем месте я бы никому об этом не говорила.
Коридоры полны болтовни и сплетен, когда я направляюсь в комнату «Секвойи» на перекличку. Я опускаю голову, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. К счастью, никто не останавливает меня, чтобы спросить мою версию событий. Не знаю, почему никто этого не сделал, но все равно благодарна.
Мистер Гарретт на десять минут опаздывает. В комнате все еще есть несколько пустых стульев, когда он суетливо врывается в дверь с измученным видом.
— Ну, вы, идиоты, точно знаете, как начать год с правильной ноги, не так ли? — говорит он, окидывая комнату усталым взглядом. Бросает свою сумку на стол, затем поворачивается к нам лицом, руки на бедрах. — Надеюсь, что вы все повеселились, потому что больше никаких шалостей до выпускного не будет, это я вам точно могу обещать. Директор Форд посадит вас, ребята, под замок, пока вы не соберете свои вещи и не уедете отсюда, и это факт.
— Извините, о чем именно вы говорите, мистер Гарретт? — спрашивает девушка с волосами почти такими же черными, как у меня, в первом ряду. Она грызет кончик ручки, озорно улыбаясь.
— Не говори мне эту чушь, Марни. Вы все были там, на той вечеринке, и директор Форд это знает. Просто потому что она не поймала вас всех, не значит, что вы чисты. За то, что произошло прошлой ночью, будут последствия, и я обещаю, они вам не понравятся. Больше никакой общей комнаты отдыха. Никаких вечеров кино. И никакого тако во вторник. — Мужчина проводит рукой по голове — он делал это уже пару сотен раз за это утро, судя по тому, насколько растрепаны его волосы — и вздыхает. — Господи, зачем вам понадобилось портить тако во вторник, вы, маленькие панки? Еда здесь и так отстойная, а теперь мы даже не можем съесть тако?