Калли Харт – Акт бунта (страница 90)

В свою очередь, я смотрю на него сверху вниз, и странная искра гнева вспыхивает у меня внутри.

— Ну? — Я провожу рукой по его лицу, скольжу подушечкой большого пальца по его подбородку, грубо проталкивая его мимо губ в рот. — Знаешь, как говорится, Фитц. Он не будет сосать себя сам…

Мир воспламеняется.

Его рот горячий и такой влажный. Плотный. Он уже делал это раньше. Я откидываю голову к стене, подавляя стон, когда он лижет и сосет меня, разминая мои яйца, когда заглатывает мой член. Я на секунду напрягаюсь, когда тот скользит пальцем назад, используя его, чтобы подразнить мою задницу, но быстро расслабляюсь. Я не ханжа. У меня и раньше был палец в заднице. Только не моего профессора английского.

Он точно знает, что делает, когда вводит палец внутрь меня, поглаживая им мою простату, и заглатывает мой член так глубоко, что я чувствую, как головка упирается в его горло. Как легко было бы кончить прямо здесь и сейчас. Это потребовало бы лишь кратковременной потери концентрации, и он заполучил бы меня. Я бы взорвался у него во рту и дал бы ему то, что он хочет. Но я не собираюсь этого делать.

Его волосы намного короче, чем были этим утром, но все равно достаточно длинные; я сжимаю их в кулак, отрывая его голову от своего члена. Я дергаю его голову назад еще сильнее, так что ему приходится смотреть на меня снизу вверх, и когда наши глаза встречаются, та небольшая власть, которую он имел надо мной, исчезает.

Он у меня в руках. Восторг, возбуждение и желание на его лице — все это подтверждает это. Я признаю, что этот взгляд отчаяния опьяняет и заставляет мой член жадно пульсировать, желая снова погрузиться в жар его рта. Боль в моих яйцах усиливается, когда Фитц снова шевелит пальцем в моей заднице, напоминая мне, что он там, и я прерывисто выдыхаю.

— Встань. — Я отдаю команду, используя пригоршню его волос, которую я все еще держу, чтобы поднять его на ноги.

Фитц слушается меня, как хороший мальчик.

Его палец выскальзывает из меня, когда он встает, и одно это ощущение почти сводит меня с ума. Моя потребность кончить чертовски сильна, но я отказываюсь уступать ему. Я умру первым.

— Ты собираешься это сделать, — бормочет Фитц. Он поворачивает ко мне лицо, целуя внутреннюю сторону моего запястья. — Ты позволишь мне трахнуть тебя.

Я не знаю, пытается ли он убедить в этом себя или меня. Это не сработает. Я отпускаю его волосы, обеими руками хватаю его футболку и срываю ее через голову. Он срывает с меня мою. Оранжевое сияние, отбрасываемое огнем, танцует на нашей обнаженной коже, мы кружим вокруг друг друга, как два хищника, готовые напасть. Взгляд Фитца скользит по моему лицу, вниз по груди, по животу, задерживаясь на моем члене; он изо всех сил пытается оторвать взгляд на мгновение.

— Я знал, что ты будешь большим. Знал, что ты будешь идеальным, — грохочет он. — У тебя невероятное тело, Рэн. Каждый твой сантиметр — совершенство. Ты как будто из сна. Прекрасный и ужасный.

Его собственное тело, мягко говоря, впечатляет. Его руки покрыты мускулами. Грудь и живот тоже забиты этим. Он вылеплен и накачан так, что это говорит о тяжелых часах, проведенных в тренажерном зале. Его бедра крепкие и подтянутые, каждая его часть безупречно выполнена. Я понимаю, почему девушки в академии одержимы им. Вид его, обнаженного, с торчащим массивным членом, напряженными мышцами на его широких плечах, с огнем, горящем в глазах… Да, я понимаю. Он невероятно привлекательный парень. Я возбужден его близостью и наготой так, как никогда раньше. Это кажется одновременно правильным и неправильным — словно весы, так ненадежно балансирующие на волоске, тянущие меня в двух противоположных направлениях. Я хочу трахнуть его. И хочу причинить ему боль. Хочу заставить его задыхаться, умолять и истекать кровью. Хочу испачкать его своей спермой и довести до оргазма, и хочу увидеть, как он плачет.

— Мне не нужна романтика, — рычу я. — Ты хотел сделать меня твердым. Тебе это удалось. Хотел заставить меня кончить. Я дам тебе и это тоже. Но есть только один способ заполучить меня, Уэсли, и это встать на четвереньки с задранной вверх задницей. Ты хочешь, чтобы все прошло именно так?

Он сжимает челюсть.

— Я могу принять это на данный момент. Но ты отдашься мне однажды, Рэн.

— Может быть. Если будешь поддерживать во мне интерес достаточно долго. Но сегодня вечером… — Я вращаю пальцем, сила течет по моим венам, когда я жестом прошу его повернуться. Если его целью было привести меня сюда и доминировать надо мной сегодня вечером, то это не сработало. Делая это, Фитц отдаст мне большую часть своей власти, но я могу прочитать это на его лице: его потребность во мне сильнее, чем его гордость. Его тело жаждет меня.

Уэсли резко вдыхает, поворачивается и опускается на колени.

— Я сказал, на четвереньки.

Он натянуто смеется.

— Ты действительно знаешь, как изощренно пытать кого-то, не так ли?

— У меня была практика. Теперь сделай это.

Фитц медленно опускается, опираясь на руки, следуя моей команде.

— Хорошо. — Я стою позади него. Моя рука парит над гладкой кожей его спины, в паре сантиметров от соприкосновения; кроме того, что душил его и целовал, я еще не прикасался к нему. Я не боюсь этого. Однако это момент, достойный того, чтобы принять его к сведению. Фитц дрожит, когда я, наконец, провожу кончиками пальцев по изгибу его позвоночника. У меня кружится голова, когда я вижу его таким, в таком уязвимом положении, беззащитным передо мной. За последние несколько лет я принимал много наркотиков, и ни одно из них не было таким пьянящим, как это.

— Боже, Джейкоби. Просто, блядь, сделай это уже, — стонет Фитц.

Он прав. Это продолжается уже достаточно долго. Двигаясь быстро, я раздвигаю его ноги, освобождая место для себя между ними, прижимаясь к нему; мой член скользит между его ягодицами, высовываясь между ними, и как визуальный эффект, так и реакция Фитца зажигают мою кровь.

— Черт, Рэн. Ради всего святого! Пожалуйста!

— Хорошо. Ладно.

Никакой нежности. Отведя бедра назад, я пристраиваюсь к его входу и толкаюсь вперед. Не только кончик. Не просто на пару сантиметров. Я двигаюсь вперед до самого конца, пока весь мой член не погружается в него, а мои набухшие яйца не прижимаются вплотную к его плоти. Я вхожу в него так грубо, что парень вскрикивает, его ногти царапают ковер под ним.

— Черт! Черт возьми. О, боже мой, — выдыхает он.

Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Только секунда. А потом я трахаю его. Снова, и снова, и снова я врываюсь внутрь, хватаясь за его бедра, используя его тело как рычаг, чтобы вонзиться глубже. Фитц стонет, его дыхание становится быстрым, животные, первобытные звуки вырываются из его горла. Я чувствую, как он сжимается вокруг меня, знаю, что он близко, но отступаю, удерживая его от освобождения. Парень заслуживает того, чтобы немного пострадать.

— Рэн. Джейкоби. Черт, Рэн… — Он повторяет мое имя, как будто это чертова молитва. — Пожалуйста…

Я наклоняюсь над ним, снова хватаю его за волосы, используя их, чтобы поднять его так, чтобы парень встал на колени. Быстро отпускаю его волосы и обхватываю рукой его горло, душа его сзади. Другой рукой обхватываю его тело и хватаю за член, сжимая так сильно, что Фитц вскрикивает.

С этого ракурса, когда его спина прижата к моей груди, мне кажется, что я в некотором роде дрочу. Его плоть скользит под моей ладонью, когда я провожу рукой вверх и вниз по его члену, и Фитц начинает дрожать. Его дрожь усиливается, когда я качаю бедрами назад, выходя из него, а затем возвращаюсь в него, порочно медленно.

Ощущение того, что ты находишься внутри него вот так, потрясающе. Парень сжимается вокруг меня, содрогаясь, его тело так сильно дрожит, и жесткий вид наслаждения ползет вверх по моему позвоночнику. Контролировать его, дразнить его, трахать его вот так… Теперь я понимаю, почему он хотел сделать это со мной.

Ускоряя темп, я трахаю его сильнее, быстрее, моя хватка на его горле и члене усиливается.

Фитц не единственный, кто сейчас близок к тому, чтобы кончить. Я чувствую, как это нарастает внутри меня. Мои яйца напрягаются, подтягиваясь ближе к телу, готовые опорожниться.

Снова, снова и снова я толкаюсь в него.

Фитц — это напряженный узел мышц. Спина выгнута дугой, каждая часть его тела напряжена. Парень не дышит. Скользит руками по моим ногам, пытаясь схватить меня, сильнее притянуть к себе.

— Ладно. Сейчас ты кончишь. Готов? — рычу я ему в ухо.

Он отчаянно кивает.

Я жесток с ним. Беспощаден. Трахаю его так сильно, что вижу звезды, двигая рукой вверх и вниз по его члену, и через несколько секунд Фитц дергается, его задница сжимается, и он извергает влажные горячие струи спермы по всей моей руке.

Я выхожу из него, решив также не доставлять ему удовольствия от того, что кончу в него. Вместо этого извергаюсь по всей его спине, моя сперма окрашивает его кожу, когда парень стонет и задыхается, падая вперед, снова на четвереньки.

Опускаясь на пятки, я сглатываю, пытаясь отдышаться, переваривая все, что только что произошло. Фитц ничего не говорит. Не двигается.

«Ну, черт. Это просто произошло. Вот и все».

Провожу руками по волосам, по лицу, трясу головой, пытаясь заставить свой мозг функционировать. Черт возьми. Ситуация быстро обострилась. Думаю, мне пора убираться отсюда к чертовой матери. Поднимаюсь на ноги, чувствуя, что ноги явно дрожат, и одеваюсь. Пока я это делаю, Фитц перекатывается на спину, кладет руки на грудь и моргает, глядя на деревянные балки беседки над головой, как будто он в шоке и пытается прийти в себя.