Калли Харт – Акт бунта (страница 9)

Хотя сомневаюсь, что Рэн будет беспокоиться о том, что я заменю «Контессу». Его будет волновать только то, что я пообещал, что не потоплю лодку, а потом сделал именно это.

— По крайней мере, ты не поджег ее, — бормочет Дэш себе под нос.

— Поджег. Но огонь погас, когда она тонула. Потопление показалось мне наиболее важной информацией.

За последние три с половиной года, что я прожил с Дэшем, было бесчисленное количество раз, когда мне хотелось придушить его, но ни разу так сильно, как сейчас, когда он говорит:

— Могу я быть рядом, когда ты ему скажешь? Я хочу увидеть его лицо, когда…

— Это Аманда Джефферсон для «Дон Кроникл» в прямом эфире из академии Вульф-Холл в Маунтин-Лейкс, Нью-Гэмпшир…

Дэш резко оборачивается. Длинноногая брюнетка, одетая в струящуюся блузку и невероятно короткую юбку, стоит на лужайке перед зданием, глядя прямо в объектив камеры. Она цепляется за свой микрофон, как будто боится, что кто-нибудь может его конфисковать.

— Это должно быть интересно, — рычу я.

— …где недавно в пещере было обнаружено тело Мары Бэнкрофт. Мисс Бэнкрофт было всего шестнадцать, когда она пропала в прошлом году. Ее друзья и учителя в Вульф-Холле думали, что она уехала в Лос-Анджелес, чтобы жить с другом, хотя ее родители не верили в это. Джеймс и Памела Бэнкрофт, родители Мары, были убеждены, что их дочь постигла ужасная участь. Несмотря на то, что в то время поисковые группы прочесали густой лес, окружающий академию Вульф-Холл, в лесу или где-либо еще на территории этой эксклюзивной школы не было обнаружено никаких улик, указывающих на акт насилия. Все это изменилось две недели назад. По случайному и причудливому повороту судьбы тело милой Мары было найдено ее друзьями, когда злобный социопат, ответственный за жестокое убийство Бэнкрофт, попытался убить и их тоже…

Я выдыхаю смех, складывая руки на груди.

— Мара милая? Значит, они не проводили никаких исследований в отношении нее.

Рядом со мной Дэш фыркает, за что получает презренный взгляд от Дамианы Лозано.

— Не будь мудаком, — шипит она.

— О, пожалуйста. — Дэш закатывает глаза. — Тебе даже не нравилась Мара, а теперь ты здесь, одетая в черное, словно вдова Викторианской эпохи, надевающая траур. Такое чертово лицемере.

Этого нельзя отрицать: Дамиана красивая блондинка с голубыми глазами, но внутри девушка настолько уродлива, что иногда трудно вспомнить, что она хорошенькая.

— Идите на хрен. Оба, — огрызается она. — Если хочешь знать, я очень хорошо ладила с Марой. — Она говорит громче. Ее внимание легко переключилось с нас на репортеров. — Я была одной из лучших подруг Мары. Я любила ее, и она любила меня…

Ха! Так чертовски очевидно.

Дэми было насрать на Мару. Единственный человек, которого Дэми когда-либо любила — это сама Дэми. Но помешает ли это ей использовать свою убитую одноклассницу, чтобы получить место в местных новостях? Черт возьми, нет. Конечно нет. Я бросил на нее уничтожающий взгляд, скривив верхнюю губу, и…

— ТЫ ГРЕБАНЫЙ ПОКОЙНИК, ДЭВИС!

Ведущая новостей замолкает на середине своего репортажа. Многие ученики, собравшиеся на крыльце академии, тоже прекратили разговор. В течение нескольких коротких секунд все ведущие новостей и значительная часть нашего класса прекратили то, что они делали, повернулись и определили источник этого сердитого крика. И подумать только. Кто бы мог подумать? Это прозвучало прямо из уст Рэна Джейкоби.

Мой друг не обращает внимания на аудиторию. Он мчится вниз по ступенькам, выбегает из входа в академию и бросается прямо на меня. Я уже начинаю беспокоиться о его темпераменте, но когда он видит невысокую брюнетку, стоящую справа, у самого подножия лестницы, парень замедляет шаг.

Рэн все еще выглядит взбешенным. Все еще идет прямо на меня. И все равно собирается меня ударить. Но тот острый, как бритва, яростный блеск в его глазах, который говорил, что парень собирается оторвать мне голову прямо с плеч и танцевать вокруг моего истекающего кровью трупа? Теперь этого дерьма больше нет.

Его девушка, Элоди Стиллуотер, оказывает на него такое влияние. Она подрезала его гребаные яйца, вот что та сделала. Я бы предпочел, чтобы он пришел сюда и вырубил меня на хрен, чем наполовину, но сейчас Рэн этого не сделает. Он сдержит себя, чтобы не разочаровать ее. Гребаная чушь собачья.

— Прежде чем ты что-нибудь скажешь, на самом деле это была не моя вина…

Кулак Рэна врезается в мою челюсть, и внутри моей головы загорается фейерверк, как на Четвертое июля. Больная, сломленная часть меня, монстр, которому нравится страдать, кричит от вспышки боли, которая превращает мое зрение в чистый белый цвет. На секунду я ослеп, а потом все вокруг рассыпается звездами. Я смеюсь, откидывая голову назад, забавляясь скользким, медным вкусом на моем языке.

— Ты реально собираешься стоять здесь и говорить, что на самом деле это была не твоя вина? Боже, ты нечто, — возмущается Рэн. — Это была абсолютно твоя вина. Я читал полицейский отчет. Возможно, ты и не потопил эту штуку своими собственными руками, но ты абсолютно ответственен…

— Мальчики? Аманда Джефферсон. «Дон Кроникл». Вы ссоритесь из-за новостей?

О, черт возьми. Я совсем забыл о ведущей новостей. Она все еще размахивает микрофоном с логотипом «Дон Кроникл» и теперь направляет его на нас, упрямо взбираясь по ступенькам. Чувак с камерой преследует ее по пятам. Я провожу языком по зубам, моля Бога, чтобы они были покрыты кровью, когда улыбаюсь ей.

— Каких новостей? — спрашивает Дэш.

— Значит, вы не слышали? Мне так жаль, что я та, кто сообщит вам… — Она, черт возьми, не сожалеет. Наоборот, безумно счастлива, что именно она расскажет нам об этом… — Но вскрытие показало, что Мара была беременна, когда ее убили. Она собиралась родить ребенка.

Волна шока проходит по ученикам Вульф-Холла. Дамиана притворно вскрикивает от изумления, отчего мне хочется расхохотаться, черт возьми, но даже я знаю, что сейчас это было бы неподходящей реакцией. Я прикусываю кончик языка, наблюдая за разворачивающейся нелепой сценой. Так много театральности. Так много людей притворяются, что заботятся о девушке, которую большинство из них чертовски ненавидели. На дальней стороне школьных ступеней один человек вообще никак не реагирует. Кто-то, кто на самом деле был другом Мары Бэнкрофт. Солнечный свет освещает густые, блестящие рыжие волосы девушки, отчего они выглядят так, будто горят.

Пресли Мария Уиттон-Чейз смотрит на женщину, которая только что сказала нам, что Мара была беременна, с тупым, пустым выражением лица. Она выглядит так, будто ей наскучил весь этот дерьмовый парад. Ее бледное лицо, усыпанное крошечными веснушками, лишено всяких эмоций, когда она медленно поворачивается и прислоняется к низкой стене рядом с собой.

Рядом со мной Дэш поворачивается к Рэну и шипит себе под нос.

— Скажи мне, что это, блядь, не твой.

ГЛАВА 4

ПРЕС

О, это просто дешевый трюк.

Это невозможно доказать.

Мара не была беременна, и я знаю это точно — она ворвалась в мою комнату за три ночи, до того как ее убили, и позаимствовала целую коробку тампонов, черт возьми, — но СМИ это не волнует. Они заботятся только о своих рейтингах. И беременная убитая шестнадцатилетняя девушка гораздо более скандальна, чем обычная убитая шестнадцатилетняя девушка.

Ненавижу этих монстров.

В десяти метрах от меня, на ступеньках рядом с Рэном и Дэшилом, Пакс Дэвис растягивает рот в жестоком, пренебрежительном подобии улыбки, и мой желудок срывается с обрыва. Он не должен быть здесь. Предполагалось, что он на другом конце света, плавает на роскошной яхте Джейкоби. Так почему же тогда парень стоит здесь, в Нью-Гэмпшире, как гордая греческая статуя, и лучи позднего утреннего солнца бьют ему прямо в лицо?

Татуировки занимают так много места на его коже — два полных рукава, тыльная сторона ладоней, шея… Я видела, как парень бегал без рубашки, и замысловатые рисунки растянулись у него на груди и по всей спине. Это великолепно — одно взаимосвязанное, вытекающее произведение искусства. Пакс прекрасен. И в то же время самый жестокий, самый невыносимый мудак, с которым я когда-либо сталкивалась.

Хочешь чего-нибудь? Пакс заберет это у тебя.

Нравится что-то? Пакс уничтожит это.

Любишь его? Да помогут тебе небеса. И нужно быть самым глупым человеком на этой земле.

Я так привыкла наблюдать за ним, что могу читать язык его тела, как строки текста в книге. Иногда легко предугадать, что будет дальше. Пакс поведет плечами, перенося вес на правую ногу, и я знаю, что он собирается повернуться. Я отвожу взгляд, снова сосредотачиваясь на презренных стервятниках, кричащих в микрофоны на подъездной дорожке, затаив дыхание. У меня была практика в этом — быть невидимой. Делаю вид, что не замечаю, как взгляд его холодных светло-серых глаз блуждает по моему телу. Однако я чувствую тяжесть его внимания, как физическое прикосновение руки на своей коже. Это головокружительная, ужасающая вещь — тяжесть этой руки. Никогда не знаешь, будет ли это краткой лаской или давление усилится и превратится во что-то более зловещее. С этим парнем один только взгляд может означать полную и абсолютную катастрофу.

Я видела, как это происходит: девушка уделяет Паксу слишком много внимания, и следующее, что вы узнаете, это то, что он превращает ее жизнь в ад. Ее онлайн-работа чудесным образом исчезает с сервера академии. Ее ноутбук пропадает в ночь перед ответственным заданием. Компрометирующие фотографии разлетаются по всему Маунтин-Лейкс. Ее подруги узнают, правда это или нет, что она переспала с парнем, с которым они встречаются. Ее комнату громят, машину взламывают, режут шины, и, в конце концов, она больше не может этого выносить и ломается.