Калли Харт – Акт бунта (страница 83)
— Прочь, — выдыхаю я. — Сними это. — Я сжимаю в кулаке низ его рубашки, призывая его начать с нее, но имея в виду всю его одежду. Штаны. Боксеры. Все. Я хочу, чтобы он был голым и внутри меня прямо сейчас, блядь. Если мне придется ждать еще секунду, то я сойду с ума.
Пакс смеется, положив руку поверх моих, останавливая мои неистовые рывки.
— Спокойно. Мне нравится эта рубашка. Ты сейчас оторвешь пуговицы.
— Слишком много слов. Мало обнаженки.
Пакс снова смеется, веселый, чудесный звук освещает меня, как сигнальная ракета, одновременно быстро расстегивая свои драгоценные пуговицы.
— Черт, — шепчу я. У меня голова идет кругом при виде него — набитые глыбы мышц, отмеченные кружащимися, замысловатыми полосами чернил. Сложные узоры, покрывающие его грудные мышцы и пресс, текут, как красивая река все ниже и ниже, изгибаясь над бедрами, спускаясь прямо к вырезу v-образной формы, опускаясь ниже пояса джинсов.
Низкий животный рык поднимается из горла Пакса; я снова смотрю на него, и его глаза потемнели до цвета расплавленной стали.
— Ты должна быть осторожна, глядя на меня вот так. У меня не будет другого выбора, кроме как наказать тебя за твою дерзость… и не думаю, что ты сможешь выдержать такой уровень внимания.
— Ты удивишься, — бормочу я. — Я приму все, что ты сможешь дать.
Его губы изгибаются, убийственно многозначительная улыбка расползается, как грех, по его красивому лицу. Следующее, что я помню, его руки скользят подо мной, поднимая меня с кровати, и парень садится, усаживая меня к себе на колени. Мои ноги все еще обвиты вокруг его талии, его член все еще упирается в меня — теперь еще тверже, твердый, как армированная сталь, и это ощущается так…
Руки Пакс сжимаются на моих бедрах, удерживая меня на месте.
— Не-а, непослушная девчонка. Оставайся на месте. Ты не можешь тереться об меня, пока я не скажу. — Блеск в его глазах становится только более злым, когда я издаю разочарованный стон. — Все в порядке. — Он убирает мои волосы с лица. — Если будешь хорошо себя вести, я дам тебе то, что тебе нужно. Открой рот.
Я повинуюсь ему, предвкушение скручивается у меня внутри. Когда он просовывает свой большой палец мне в рот, я без лишних слов обхватываю его губами, обводя языком, нежно задевая зубами подушечку.
Пакс шипит, одаривая меня широкой улыбкой с открытым ртом.
— Ты хочешь, чтобы мой член был у тебя во рту, Файер? — Я киваю, посасывая достаточно сильно, чтобы показать ему, как это будет приятно, если он позволит этому случиться. — Господи. Ах, черт. — Он вытаскивает большой палец из моего рта с хлопком, а затем проводит подушечкой по моим губам, смачивая их.
Не совсем удовлетворенный, он проводит по моей верхней губе самым кончиком языка, смачивая ее сильнее. Тем временем его руки тянутся к подолу черного вечернего платья, которое я надела на выпускной. Пакс срывает эту штуку на одном дыхании, мурлыкая, когда мои сиськи высвобождаются, но замолкает, становясь очень неподвижным, когда смотрит вниз на мое тело.
В отличие от него, у меня нет черных татуировок, покрывающих большую часть верхней части тела. Ущерб, который Джона нанес мне, когда затащил на ту подземную парковку, все еще очень заметен.
— О, Господи. — Он смотрит на мои ребра. Развязная, дерзкая ухмылка, которая была на нем, давно исчезла. — Я убью этого ублюдка.
Я стараюсь не смотреть на черно-синие отпечатки пальцев на своих ребрах. Не хочу их видеть. Ненавижу тот факт, что позволила этому монстру пометить мое тело; со временем синяки исчезнут, но они есть прямо сейчас. Мне придется наблюдать, как они становятся зелеными и желтыми, пока не исчезнут, как синяки, которые уже исчезают на лице Пакса. Я не хочу думать об этом прямо сейчас.
Я хочу чувствовать себя хорошо, а не бояться. Хочу заняться сексом с Паксом, потому что безумно влюблена в него, и мне нужно, чтобы он был внутри меня. Чего я не хочу, так это чувствовать себя жертвой.
— Нет. — Я сгибаю указательный палец, используя его, чтобы приподнять голову Пакса. Даже подняв голову, он не смотрит мне в глаза. А свирепо пялится на повреждения моих ребер, ненависть открыто вспыхивает в его глазах, как бушующий лесной пожар. Я пригибаюсь, попадая в поле его зрения, так что у него нет выбора, кроме как смотреть на меня. Требуется секунда, чтобы его зрачки сфокусировались; я жду, пока не понимаю, что он действительно видит меня, а затем говорю: — Не надо. Пожалуйста, Пакс. Не сейчас. Здесь только мы с тобой.
Парень открывает рот, на кончике его языка, вероятно, вертится тысяча яростных ругательств, но он, должно быть, видит умоляющий взгляд на моем лице, потому что снова закрывает рот, стискивая челюсти. Ему это не нравится, но он не пойдет дальше по этому пути.
Сделав глубокий вдох, я делаю то, что он запретил мне делать, и двигаю бедрами против его эрекции, потираясь о него. Напоминая о том, что мы начали. О том, как хорошо было до того, как он снял с меня платье и увидел мои раны. Парень закрывает глаза, дергает плечами, снимая напряжение в своем теле.
— Это был грязный гребаный трюк, — грубо говорит он.
— Я буду использовать его столько раз, сколько потребуется, если это вернет тебя с края пропасти. — Я ухмыляюсь ему. Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, и снова двигаю бедрами, на этот раз усиливая движение, растягивая и углубляя контакт.
Шесть миллиметров ткани: толщина ткани его боксеров, джинсов и моих трусиков. Это все, что стоит между обтянутой шелком сталью его члена и влажным, блестящим жаром моей киски. Я возмущаюсь этими шестью миллиметрами ткани так, как никогда и ничем в жизни. Впиваясь пальцами в его задницу, дрожу рядом с ним, когда на мгновение парень позволяет всему своему весу опуститься на меня сверху, прямо там, где наши бедра соприкасаются.
— Клянусь Богом, я уничтожу все до последнего клочка одежды на твоем теле, если ты, блядь, не разденешься прямо сейчас, — тяжело выдыхаю я.
Он хмыкает, ухмыляясь, как дьявол, покрывая мой рот, подбородок и шею грубыми, обжигающими поцелуями.
— Пожалуйста. Пожалуйста. Боже… пожалуйста. — Я повторяю мольбу, как молитву, извиваясь под ним, и его зубы агрессивно впиваются в чувствительную кожу моей шеи.
— Я бы нашел способ сорвать чертову луну с неба, если бы ты попросила меня об этом, — грохочет он, и я так сильно сжимаю пальцы, что у меня болят ступни. Сжимая одной рукой мое горло, он отступает на несколько сантиметров, пока его глаза не встречаются с моими, и ужасные события прошлой недели исчезают. Больше ничего нет. Есть только Пакс и свирепый взгляд собственника в его глазах.
— Я думал, что смогу уйти от тебя. Боже, какой гребаный идиот. — Он качает головой, на его красивом лице мелькает удивление. — Я понял это, когда ты открыла глаза на земле возле больницы и впервые посмотрела на меня. В тот момент мне показалось, что часть меня сломалась. Я думал, что ты что-то сломала во мне. И ненавидел тебя за это. А потом понял, что ты ничего не сломала. Ты… наоборот все исправила.
— И ты возненавидел меня еще больше за это? — шепчу я.
Медленно, сжав челюсти, он кивает.
— Измениться трудно, Чейз. — Он сжимает пальцы вокруг моего горла, напоминая мне о том, как тот держит меня там. Как будто я когда-нибудь смогу забыть. Пакс улыбается немного печально. — И быть жалким куском дерьма, который причиняет людям боль и не заботится о последствиях, намного, блядь, проще, чем пытаться быть хорошим. Вообще-то, это чертов отстой. Потому что теперь мне приходится сталкиваться со всем тем дерьмом, которое я натворил в прошлом. Мне придется загладить свою вину и извиниться перед всеми людьми, на которых нагадил, прежде чем я когда-либо буду достоин тебя. — Мышцы его горла работают, как будто у него внезапно возникли проблемы с глотанием. Парень на мгновение опускает глаза, его взгляд останавливается на собственной руке, и острая, враждебная энергия, которая всегда исходила от него, спадает. Совсем чуть-чуть. Зная Пакса, эта «вырубающая» энергия никогда не исчезнет навсегда. Но то, что я вижу его таким сейчас, дает надежду, что она достаточно ослабнет, чтобы парень позволил мне любить его.
— Тебе не нужно ничего делать, чтобы быть достойным меня. Я приму тебя таким, какой ты есть, Пакс Дэвис. Всегда была готова принять тебя такого. Едкие замечания, заостренные зубы, когти и все такое. Я знаю, какой ты. Вижу тебя. И принимаю тебя.
Холодный, злой огонь пляшет в глазах Пакса. Он втягивает нижнюю губу между зубами, резко выдыхая через нос, а затем отпускает себя. Как туго сжатая пружина, готовая к пуску слишком долго, он падает на меня, его горячий рот находит мой, и парень поглощает меня. Рукой скользит по моему горлу сбоку, так что баюкает мою голову сбоку, пальцы в моих волосах, большим пальцем гладит мою щеку. Его вторая рука копирует первую, обнимая другую сторону моего лица, и Пакс углубляет поцелуй.
Я тону.
Плыву по воздуху.
У меня кружится голова.
Мир горит, огонь, который Пакс разжег в моей груди, вырывается из меня и заливает комнату, опаляя ковры, пожирая занавески, растекаясь по потолку, как жидкий напалм. Ад сожжет нас заживо, и я ничего не сделаю, чтобы остановить это.
Я позволю ему овладеть мной.