Калли Харт – Акт бунта (страница 69)

Мы отправляемся в путь сразу после трех.

В шесть Рэн ухмыляется, быстро читая сообщение, пришедшее на его телефон.

— С ним все в порядке. С Мередит все в порядке. У него фотосессия с каким-то известным фотографом. О-о-о, Ральф Лорен? Прикольно. Он сказал, что возникла чрезвычайная ситуация, чтобы исчезнуть на пару дней.

Мое сердце немного замирает в груди. С сегодняшнего утра я отправила Паксу в общей сложности четыре текстовых сообщения, спрашивая, все ли с ним в порядке, и он не ответил ни на одно из них. Мне следовало знать, что он ответит Рэну, он одним из его лучших друзей и все такое, но это все еще немного задевает.

— Ох. Рада, что он наконец-то ответил, — бормочу я.

— Ух. Пожалуйста. Как будто этот парень когда-нибудь отвечает на сообщения, когда у него плохое настроение. Его мама только что написала мне, что с ней самой все в порядке. И я только что взломал его электронную почту. В календаре есть напоминание о съемках Ральфа Лорена сегодня днем и завтра утром.

— Ты взломал его электронную почту? — Элоди не выглядит удивленной, но я, черт возьми, удивлена. — Как?

Рэн бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

— У меня есть свои способы. — Я так привыкла к тому, что Элоди сейчас встречается с ним, что, кажется, забыла, что он все еще Рэн Джейкоби, темный лорд Бунт-Хауса. Он все еще существует в морально сером мире, где взлом учетных записей электронной почты друзей — вполне приемлемый поступок.

Господи. Если он не против вторжения в личную жизнь одного из своих лучших друзей… что, если он взломал мою учетную запись электронной почты? Там есть сообщения от моих врачей. Назначения терапии. Связи со всеми видами групп поддержки по предотвращению самоубийств и…

Я пытаюсь избавиться от этих мыслей, но освободиться от них все равно, что пытаться вытащить ноги из вязкой грязи. Это требует реальных усилий. Зачем Рэну взламывать мою электронную почту? У него нет никаких причин. Но когда поднимаю глаза, я вижу, что парень снова смотрит на меня в зеркало заднего вида, его темные брови сошлись вместе. Как будто он взломал мой аккаунт, и все знает.

Я отворачиваюсь, глядя в окно. Пейзаж, пролетающий за окном, меняется с массачусетского леса на коннектикутский, когда мы проезжаем границы штатов.

— Тогда, может быть, нам стоит вернуться, — тихо говорю я. — Если он в порядке, и его мама не больна. Он явно не хочет разговаривать ни с кем из нас.

Рэн только смеется.

— О, мы не собираемся возвращаться. Мы уже на полпути. И кроме того. Этот сукин сын никогда не знал, что для него хорошо. Он поговорит с нами, нравится ему это или нет.

ГЛАВА 41

ПАКС

— Я говорю тебе. Если хочешь остаться на моем радаре, тебе придется отрастить волосы.

Щелк!

Интерьер склада с его грязными окнами и облупившимися стенами на секунду вспыхивает ярко-белым, когда вспышка фотографа заполняет пространство.

За тарелками с фруктами, стопками выпечки и банками с посредственным кофе мой агент запихивает в рот мини-круассан. Никогда не видел, чтобы кто-то так много ел и при этом, казалось, никогда не набирал вес. Я наблюдал за ней последние пару лет, ожидая любого явного признака того, что она бросается в туалет, чтобы очистить содержимое своего желудка, но никогда не видел ничего, что указывало бы на булимию. Похоже, этой женщине повезло с сумасшедшим метаболизмом. Возможно, это могут быть таблетки для похудения.

Она указывает на меня пальцем, одна из ее идеально полных темных бровей слегка приподнимается.

— Такую работу нельзя терять из-за своего упрямства. Это съемка, делающая карьеру. Ты не можешь позволить себе отклонить это предложение, и я не могу позволить тебе этого сделать. На кону слишком много денег. Это первый раз за пять лет, когда «Американ Игл» спрашивает о тебе. Ты берешься за эту работу. И будешь пожинать плоды до конца времен.

— Точно. Уверен, ты думаешь лишь о моем финансовом благополучии.

Она бросает недоеденный круассан на буфетный столик и идет по пыльному, потрескавшемуся бетонному полу на своих высоких каблуках.

— Ты чертовски прав, я также думаю о своих гонорарах. Думаешь, я терплю твою задницу бесплатно, Пакс? Это все? Мне платят, и платят хорошо за контракты, которые я заключаю. У меня не было бы никаких клиентов, если бы я не была целеустремленной. Мой вопрос в том, что, черт возьми, с тобой происходит, придурок? У тебя, кажется, пропал кураж.

Щелк!

Еще одна вспышка света осветляет склад, превращая серое утро в ослепительно белое. Фотограф Каллан Кросс — парень, с которым я уже целую вечность хотел поработать, — отходит от камеры и скрещивает руки на груди. Он молод для такого количества наград и призов, которые он завоевал. Ему примерно лет тридцать пять. Однако парень выглядит как строгий школьный директор, когда переводит взгляд с Хилари на меня.

— У меня нет проблем с тем, что ты здесь, — говорит он Хилари. — Но ты отвлекаешь парня до чертиков, и хотя я думаю, что он лучше всего выглядит с хмурым выражением лица, я должен запечатлеть таинственного, соблазнительного, привлекательного незнакомца, а не разъяренного крикуна. Вы, ребята, сможете обсудить, сколько у него волос на голове, когда мы сделаем перерыв на обед. А пока, может быть, тебе стоит выйти на улицу и сделать несколько звонков или что-то в этом роде. Заключить еще несколько сделок. Как думаешь?

Хилари пользуется большим уважением в своей области. Она акула. Привратник, который стоит между монолитными брендами и некоторыми из самых популярных и востребованных моделей в мире. Если фотограф хочет снять кого-то, скажем, такого, как я, он должен пройти через Хилари, и большинству из них повезло бы больше, если бы они прошли через тридцать сантиметров железобетона и стальную плиту толщиной в пару сантиметров.

В этой отрасли люди осторожны, когда разговаривают с Хилари. Мне не нужно быть таким, потому что я — товар, который она не хочет терять. Каллану Кроссу тоже не нужно следить за своим языком, потому что он чертов Каллан Кросс. Он был приглашен на эту съемку год назад, задолго до того, как меня даже рассматривали для участия в проекте. Что касается этой съемки, Хилари — сучка Кросса на следующие два дня, и, честно говоря, я тоже.

Но заметьте, просто потому что Хилари восхищается работой Каллана, не значит, что ей должно нравиться подчиняться ему. Она повторяет его позу, скрещивая руки на груди.

— Да. Отлично. Ты прав. Есть ряд неотложных вопросов, которыми я должна заняться прямо сейчас. Если вам что-нибудь понадобится, мистер Кросс, пожалуйста, пошлите кого-нибудь из ваших помощников найти меня.

Хилари выходит, покачивая бедрами, ее свободные льняные брюки развеваются, когда она исчезает за дверью. Как только она уходит, склад наполняет еще один резкий звук. На этот раз никакой вспышки. Кросс сделал еще один снимок меня на другую камеру — судя по всему, на старую пленку среднего формата. Не та камера, которую кто-то использовал бы для профессионального редакционного снимка. Это практически антиквариат. Он дергает катушку, звук застегивающегося механизма внутри корпуса, натягивающего пленку, чрезвычайно громкий в гулком, продуваемом сквозняками пространстве.

— Один для моей частной коллекции. Надеюсь, ты не возражаешь. Выражение твоего лица в тот момент? Чистое убийство. Я должен был получить его.

Я позволяю своей верхней губе на мгновение изогнуться в подобии улыбки.

— Меня это не беспокоит. Однако, если Хилари узнает, что ты создаешь несогласованные образы, она не будет в восторге.

Каллан улыбается.

— Как я и сказал. Это для моей личной коллекции. Я не буду его нигде показывать. Хотя, может быть, ты подпишешь для меня разрешение в конце сеанса. Просто на всякий случай.

— Может быть.

Он кивает вслед Хилари:

— Вот это настоящая злюка.

— Почти уверен, что она одинока, — говорю ему.

Теперь он снова за своей большой профессиональной камерой.

— О, мне это неинтересно. Немного приподними голову. Под углом к… да, идеально.

Щелк!

— Я счастлив в браке, — говорит он. — И даже если бы это было не так, я бы не подошел к твоему агенту даже с трехметровым шестом, мой друг.

Я меняю позу, перенося свой вес и меняя угол наклона.

— Не увлекаешься влиятельными, независимыми женщинами? — спрашиваю я. Мой голос полон сарказма, что заставляет Кросса рассмеяться.

— Я люблю сильных, независимых женщин. Хилари Уэстон просто стерва.

***

Я устал. В «Эксельсиоре» меня ждет отличная спальня, бесплатно, и я бы не прочь прихватить немного травки у швейцара Роджера, но Мередит больше не на пороге смерти. Она дома, не в больнице. За последние несколько недель я пару раз обращался к Роджеру, и, судя по всему, состояние моей матери значительно улучшилось. Она почти каждый вечер ходила ужинать с друзьями, а в прошлые выходные устроила гребаную коктейльную вечеринку. Если бы сама мысль о звонке не вызывала у меня крапивницу по всему телу, я бы поговорил с ее врачом, чтобы узнать, как у нее дела на самом деле, но да. Крапивница. Я уверен, что они попросят у меня еще костного мозга, если будет казаться, что ситуация ухудшается. Тем временем я забронировал себе номер в отеле «Карлайл».

Отличное расположение.

Комфортабельные номера.

Много места.

Отличное обслуживание в номерах.