Калли Харт – Акт бунта (страница 49)
— Хорошо. Хорошая девочка, — бормочет он. — Вот и все. Я собираюсь кончить в тебя. Ш-ш-ш. Все в порядке. Продолжай кончать за мной.
Как будто, блядь, я вообще могу остановиться.
Мышцы его шеи и плеч гордо вздымаются, когда парень снова и снова вонзается в меня. Он трахает меня как демон. Как какой-то темный, татуированный, разгневанный бог. Падший ангел с топором в руках. Я парю на облаке блаженства, когда Пакс кончает, и все, что я могу делать, это наблюдать.
Однажды я видела, как торнадо коснулся земли. Это была самая грубая, мощная, впечатляющая и пугающая вещь, которую я когда-либо видела. До сих пор. Зубы стиснуты, тело напряглось, как натянутый лук, парень толкается в меня и замирает, и у меня кружится голова при виде того, как он кончает.
Пакс чертовски великолепен.
Когда заканчивает изливаться в меня, он смотрит мне в глаза, и я чувствую, как его энергия меняется. В каком бы трансе парень ни находился, когда достиг кульминации, он заканчивается, и яростная фирменная интенсивность Пакса Дэвиса возвращается с удвоенной силой. Он улыбается, проводя пальцами по моим губам, как будто доволен хорошо проделанной работой.
— Подожди здесь.
Он вырывается из меня и направляется прямо к двери спальни, совершенно голый. У меня как раз достаточно времени, чтобы прикрыться, прежде чем он открывает дверь и выходит в коридор…
Какого черта? Он даже не вытерся. И парень даже не колебался, прежде чем войти в общие помещения дома. Рэн или Дэш могут быть где-то там. Блядь. Элоди наверху, в комнате Рэна, и я сказала ей, что мы занимаемся. Эта ложь не выдержит критики, если она застанет Пакса, бродящего вокруг, выглядящего как… черт, выглядящего как…
Парень снова появляется в дверях, держа в руках полотенце.
— Раздвинь ноги, — приказывает он.
— Я устрою беспорядок…
Он выгибает бровь на меня.
— Думаешь, я беспокоюсь о сперме на моих простынях, Чейз? Делай, что тебе говорят.
Я борюсь с дрожью, когда опускаю одеяло, которым укрывалась, и позволяю своим ногам раздвинуться. Чувствую, как его скользкая влага вытекает из меня, и от резкого жара кровь приливает к моим щекам. Хотя Паксу, похоже, на самом деле наплевать. Во всяком случае, он кажется загипнотизированным. Опускаясь на колени в конце кровати, он берет в руки влажное полотенце и тщательно вытирает меня, посасывая нижнюю губу.
— Такая чертовски красивая, — рычит он. — Я хочу есть эту киску снова и снова.
Я пытаюсь сомкнуть ноги, думая, что он собирается попробовать это, но парень быстро снова раздвигает мои ноги, издеваясь надо мной.
— Почему ты постоянно испытываешь мое терпение?
— Я грязная.
Он поднимает полотенце.
— Да, блядь, так и есть. Пошли. — Он протягивает руку.
— Куда?
— Думаешь, я собираюсь затащить тебя в подвал и убить или что-то в этом роде?
— Я и не знала, что в этом доме вообще есть подвал.
— Уверен, что ты многого не знаешь об этом месте. Ну же. Ты идешь или как?
Я с подозрением смотрю на его протянутую руку.
— Ладно.
Пакс вздыхает, когда я срываю простыню с кровати и заворачиваюсь в нее, прежде чем позволить ему вывести меня из спальни. Все равно чертовски рискованно находиться в коридоре в одной простыне. Все равно было бы очень очевидно, что мы только что делали в его спальне, если бы появились Элоди или Рэн, учитывая, что Пакс все еще голый, и он еще не привел себя в порядок. Впрочем, мне не о чем беспокоиться. В пять коротких шагов он затаскивает меня в огромную ванную и закрывает за нами дверь.
Я поражена, когда понимаю, что из кранов с грохотом льется вода, наполняя гигантскую ванну на когтистых лапах в другом конце комнаты. В ванной пахнет лавандой и тимьяном. Пакс проводит руками по своей бритой голове, пожимая плечами, когда видит, как я смотрю на него.
— Что?
— Ничего. Я просто… не ожидала… этого.
Он хмурится.
— Не делай из этого большого дела. Я не заставлю тебя возвращаться в академию в темноте с моей спермой, стекающей по ногам. И я был груб с тобой. Тебе нужно отмокнуть, иначе будет болезненно.
Я действительно не знаю, что сказать.
— Там есть полотенца… К черту. Когда закончишь, приходи за мной, и я отвезу тебя обратно.
— Тебе не нужно этого делать.
— Я не собираюсь нести ответственность, если ты закончишь, как Мара Бэнкрофт, — ворчит он.
С этими словами Пакс выходит из ванной, захлопнув за собой дверь.
Я принимаю ванну и отмокаю, и все это время у меня кружится голова.
Позже он отвозит меня домой, как и обещал. И парень смертельно молчалив на обратном пути в Вульф-Холл, но в этом молчании не было острых углов. Пакс не желал мне спокойной ночи, и я тоже. Шины «Чарджера» изрыгали гравий, когда тот выезжал из петли поворота и умчался прочь по подъездной дорожке.
Только когда я забираюсь в свою собственную кровать, чувствуя восхитительную боль, когда мои мышцы словно тают на костях, я кое-что понимаю.
ГЛАВА 27
ПРЕС
Дождь барабанит по оконным стеклам библиотеки, превращая мир по ту сторону стекла в размытое зелено-голубое пятно. Небо зловещего серо-металлического цвета, что говорит о том, что скоро может разразиться полномасштабный шторм. Сидя на потертых кожаных диванах перед окнами во всю стену, я наблюдаю, как мои друзья листают тяжелые учебники в своих руках. Мы занимались несколько часов, но я так и не смогла сосредоточиться. Мой разум раскололся надвое, потянувшись в противоположных направлениях. В одну секунду я думаю о Паксе. О его руках на моем обнаженном теле. Каково это было — чувствовать, как он целовал меня прошлой ночью, и медленно расслабляться от его горячего дыхания на моей коже. В следующее мгновение я снова в своей спальне в Маунтин-Лейкс, мне страшно, и я, блядь, не могу дышать…
Я застряла на этих американских горках, в одну секунду на небесах, а в следующую низвергнута в ад. Я не могу контролировать свои эмоции. Так было уже несколько недель. Я привыкла к внутреннему смятению. Меня это не устраивает. Я не в порядке. Но привыкла к тому, что эти вихри воспоминаний крутятся в постоянном цикле, без предупреждения перескакивая с одного события на другое, что я очень хорошо научилась скрывать бурлящий во мне водоворот эмоций.
На самом деле так хорошо, что ни одна из моих подруг не заметила, что со мной вообще что-то не так. Однако они не совсем слепы.
— Мне нравится эта твоя новая одержимость армейскими ботинками. — Элоди грызет кончик ручки, ее взгляд прикован к моей обуви. — Они тебе идут, — говорит она. — Хотя, тебе не кажется, что немного тепловато для всех этих твоих рубашек с длинными рукавами, которые ты носишь в последнее время?
— Хмм? — Я притворяюсь, что погружена в учебник физики, но меня прошибает холодный пот, когда я жду, какие еще наблюдения сделала моя подруга. Заметила ли она повязки на моих запястьях? Хотя я не ношу их уже некоторое время. Реми и доктор Рейн были очень довольны моим прогрессом, и рваные раны на внутренней стороне моих запястий хорошо заживают. Хотя они все еще чертовски свежи. Ужасные красно-фиолетовые отметины. Потребовалось много усилий, чтобы спрятать их подальше от глаз других студентов в Вульф-Холле.
— Длинные рукава. Я знаю, что идет дождь, но не холодно, Прес. Разве ты не умираешь от желания надеть кофточку или что-нибудь в этом роде? Я здесь вся в поту. Здесь так влажно. Надеюсь, действительно будет шторм. Эта жара должна прекратиться.
На другом конце дивана Кэрри озорно улыбается своему телефону, что может означать только одно: новое сообщение от Дэша. Не так давно все было совсем по-другому. Пока Элоди не перевелась в академию, были Кэрри, Мара и я. Мы все были одиноки. Мы с Кэрри обе были влюблены в парней из Бунт-Хауса, но почти не говорили о своих чувствах. Дэш был недосягаем, а Пакс был чертовски ужасающим. Мара была одержима идеей трахнуть Рэна, но не более того. Она просто хотела сказать, что сделала это, немного похвастаться, а потом двигаться дальше. Ее интерес к мальчикам никогда не был интересом к ним как к людям. За исключением только нашего учителя английского.
Теперь Кэрри со своим парнем из Бунт-Хауса, Мара мертва, приезд Элоди полностью изменил Рэна Джейкоби. А я… Я даже больше не понимаю, что со мной происходит. Стены, которые защищали меня, те, которые построила, чтобы защитить себя, все они рухнули, когда я чуть не истекла кровью и не умерла перед больницей. Я с криком вернулась в свое собственное тело, ослепленная болью, и там был Пакс, склонившийся надо мной с выражением чистого восхищения на лице. Я все еще была собой, мое самоощущение было все еще нетронутым, хотя и немного потрепанным. Но что-то внутренне изменилось. Части меня исчезли. Я переродилась.
Итак, теперь я здесь. И я, и не я.
— Вообще-то я в порядке, — отвечаю Элоди.
— Ты не собираешься потерять сознание? Им нужно включить здесь кондиционер или что-то в этом роде.
За окном вспышка белого света прорезает небо вдалеке. Раската грома не последовало — гроза, должно быть, все еще слишком далеко, — но Элоди откидывает голову на спинку дивана, на ее лице появляется облегчение.