Калисто Ла Фей – Ведьма и виновный (страница 3)

Я оторвала ладонь и приложила к груди, сделала глубокий вдох и только потом открыла глаза. Сообщила об увиденном ведущему расследование офицеру, описала воришек и, так как время уже было позднее и рабочие часы закончились, направилась в свою квартирку на отшибе. Всё остальное ложилось на плечи Эмиля Жюно. Скорее всего, он убедит пекаря, что мальчишек не получится найти, а пять пирогов для голодных детей будет отличным поступком, который отразится на судьбе мистера Пеппера самым благоприятным образом. Ведь нет ничего лучше, чем помощь нуждающимся.

Я устало возвращалась домой. В голове роились мысли обо всех тех мелких преступлениях, которые пришлось разбирать, и я мечтала только об одном – о горячей ванне и тишине.

На дворе стоял ноябрь. Несмотря на позднюю осень, на улице было относительно тепло. Климат в нашей стране мягкий, но ещё огромным плюсом являлось расположение нашего города. С восточной стороны Эм’руа защищали горы, с юга веяли тёплые морские ветра, на севере весь удар зимы принимала Лаксонж – наша столица, с востока ветер никогда не дул. Долгожители поговаривают, что тому виной заколдованное место.

Дом, в котором находилось моё жильё, стоял вторым с краю на последней улице. Квартирка располагалась на третьем этаже и была единственной в этом здании. Половину стоимости оплачивала я, другую —полицейское учреждение. Вот такой вот бонус. Время было позднее, хозяева строения уже мирно спали, поэтому, проходя лестничный пролёт на втором этаже, старалась двигаться тише мышки. Уже на лестнице стала расстёгивать пуговицы форменного пиджака, шерстяной жилетки и белоснежной рубашки. Открыв ключом дверь, вошла в комнату, которая была и кухней, и гостиной, и спальней одновременно.

– Прелестно! Но не стоило раздеваться, я здесь по делу, – мужской томный и глубокий голос разрезал густую тишину комнаты, а я забыла, как дышать.

Глава 3. Долгожданное убийство

Полгода назад

Чёрный конверт взвился вверх. Тонкие длинные пальцы сжимали и мяли бумагу. Я и мои коллеги из полицейского участка задержали дыхание и неотрывно смотрели на посыльного, и да – как и положено, в мыслях мы проклинали гонца, который принёс дурную весть.

Винсент Бёрнс – комиссар нашего полицейского участка, нехотя двигался к парнишке-связному, словно пингвин, перекатываясь с одной ноги на другую.

Вам давно пора сесть на диету! – промелькнула мысль в моей голове и задержалась до того мгновения, пока начальник не сорвал печать с бумаги.

Хруст ломающегося воска для меня был сравним с ударом молоточка судьи, который оглашает приговор. В общем холле участка повисла кладбищенская тишина. По моей спине – не совру, если скажу, что и по спинам коллег – пробежал могильный холодок. Этакое неприятное ощущение чего-то ужасающего и неизбежного.

Винни, так за глаза мы называли начальника, поджал губы. Его взгляд бегал по строчкам, и я наблюдала, как с каждым прочтённым словом его лицо покрывалось пятнами, а челюсти сжимались сильнее, заставляя танцевать желваки.

Я прикусила нижнюю губу.

Чёрт, чёрт, чёрт!

Резко подняв голову к потолку, комиссар с шумом втянул воздух и с характерным для заядлых курильщиков свистом выпустил его, а потом проговорил:

– Лиссандра, Мартин, Эмиль, собирайтесь!

Двенадцать часов назад

Майская утренняя прохлада гуляла по улицам Эм’руа. Здесь, в районе Люмесон, жили обычные люди рабочего класса, и просыпались они очень рано. Ещё не рассвело, как меня разбудили голоса горожан, уже спешивших на работу. Поднявшись и по памяти добредя с закрытыми глазами до окна, наощупь нашла щеколды, с силой захлопнула ставни и пошла досматривать свой красивый сон.

К моему сожалению, прекрасный голубоглазый, темноволосый принц сменился сварливой мадам, которая орала, как резаная свинья, и была очень на неё похожа. Она лупила меня дохлой уткой, а я, как игрушка, которая щёлкает орехи, просто открывала рот, но ничего не говорила.

Распахнув глаза, уставилась в потолок своей спальни. Голова раскалывалась, поэтому я принялась активно массировать виски и шейные позвонки в надежде хоть как-то облегчить боль. После пятиминутного массажа я всё-таки заставила себя подняться с кровати и, вновь открыв окно, направилась в ванную комнату.

Поглощая завтрак и беседуя сама с собой, пришла к не очень приятному умозаключению. С пятницы на субботу снятся вещие сны. Жаль, но будучи Awenydd,2 о красивом джентльмене мне стоит моментально забыть, впрочем, мне не следует мечтать и об обычном работяге с одной ногой. Мало кто захочет связывать себя с девушкой, у которой в роду были ведьмы. Камнями нас уже давно никто не закидывает, как от чумы не шарахаются, на кострах не сжигают, но относятся с осторожностью. Ауэнид – такие же женщины, просто немного необычные. Мы наделены даром, каждый своим и неповторимым, и все работаем на благо общества – на госслужбе.

Я могу видеть обрывки прошлого, когда касаюсь предметов. Дар, я бы сказала, посредственный, поэтому меня определили в полицейский участок района Люмесон.

Мне двадцать восемь лет, незамужняя и вряд ли когда-нибудь буду. Никто из мужчин не стремится иметь отношения и жениться на таких, как я. У каждого есть скелетики в шкафу, и уж точно никто из сильной половины человечества не хочет, чтобы к нему лезли в голову и в душу.

Допив кофе, я собрала посуду и сбросила её в раковину. Одевшись, зацепила бронзовую брошь в виде раскрытой ладони и глаза по середине на форменный пиджак и направилась на работу, воплощать в реальность мой второй сон, который как раз и будет вещим.

Небольшую квартирку на окраине района мне выделила штаб-квартира полицейского учреждения. Несмотря на мой статус "ведьмы", государство к таким, как я, относилось хорошо, за это надо быть благодарным одному человеку – основателю нашего города и родоначальнику богатейшего семейства страны – Альтаиру фон Эледану.

Назвать ребёнка именем созвездия, додуматься же надо! Красиво звучит и очень возвышенно.

Моя дорога на работу проходила рядом с кладбищем. Обогнув место упокоения людей и храм Четырёх Божеств, я резко остановилась и, немного поразмыслив, пришла ещё к одному умозаключению – что зайти в участок лучше с чёрного хода, так как издали увидела, что перед главными дверями уже стояла группа людей и та самая мадам, что орала на меня во сне.

Вещие сны, будьте вы неладны! Нет чтобы что-то прекрасное воплотилось в жизнь.

***

– Доброе утро, Лиссандра. Ты сегодня рано!

Поприветствовал меня наш медэксперт, стоило мне пересечь порог коридора и войти в главный холл. Одного короткого взгляда на него хватило, чтобы у меня значительно поднялось настроение.

Марти был на сутках – это значит, что сегодня ночью он дежурил. На лице отпечатались чернила от документов, на которых он спал, светлые волосы торчали в разные стороны.

– И тебе, как я понимаю. Иди умойся и приведи себя в порядок, пока Винни не пришёл, – проговорила я с улыбкой.

Наш район был относительно спокойным. Событий, будоражащих жизнь, не водилось, зато довольно часто встречались мелкие раздражительные дела о продаже несвежего товара покупателям или о том, что сосед поставил забор на двадцать сантиметров дальше, чем следовало, и оторвал себе лишний кусок чужого участка, о вылитых помоях у входа в таверну, о лишении чести девицы, у которой как лет пять не было чести, или как сегодня – об убийстве чёртовых уток.

Как только часы пробили восемь, в приёмную полицейского участка ввалилась та самая дамочка с группой поддержки.

– Мадам Розберри, вам назначено на 09:30 и не здесь, а в районном суде, – сказала я строго, но с уважением.

Клодетт Розберри надула щёки, упёрла плотные руки в бока своего слишком розового платья и с искрами в глазах уставилась на меня.

– Мне нужно переговорить с комиссаром Бёрнсом, срочно! – проскрипела она противнейшим голосом.

От её заявления у меня дёрнулся глаз. Как же она достала нас всех со своим «уголовным преступлением».

– Но для начала и ты сойдешь. Вот, смотри! – слишком воодушевленно звучал её голос для такого раннего времени.

Перед моим лицом появилась дохлая утка, которую голосистая мадам в розовом платье трясла так, словно это было главное доказательство предательства мироздания.

– Что здесь происходит? – раздалось громогласно по холлу.

Несмотря на свой плюшевый жмякательный вид, наш начальник был тем ещё гвоздём. Когда-то он был отличным детективом и знаменитостью в полицейских кругах, но семь лет назад получил тяжёлое ранение в столице, когда расследовал дело о бандах и продаже незаконных веществ. Год в больнице на нём сказался. Постельный режим привёл тело в негодность для службы, где нужна выносливость, прыткость и скрытность. Врачи посоветовали перейти к бумажной работе и спокойному ритму. С чем он не мог смириться.

– Вы посмотрите, ещё одно убийство! – прокричала мадам Розберри, продолжая трясти дохлой уткой у моего лица. – Так и до меня дойдет, клянусь Четырьмя Божествами, он замыслил неладное, он может покуситься и на мою жизнь!

Видно было, что мой начальник держится из последних сил и пытается не закатить глаза или же не обматерить настойчивую мадам. Он просто подошёл к Клодетт Розберри, положил руку на её плечо и вытолкал из участка, попутно выпроводив её группу поддержки.