Каин – Морозов (страница 10)

Поняв, что разговор наедине окончен, мужчина звонко хлопнул в ладоши, и в комнату вернулись его помощники. Морозов помрачнел. Он отошел к окну, чтобы скрыть недовольное выражение лица. Его губы сжались в жесткую линию, глаза потемнели, а на углах челюсти выступили желваки. Сложенные на груди руки напряглись, и костяшки пальцев побелели. Гости не заметили настроение хозяина или предпочли сделать вид, что ничего особенного не происходит.

Никон вынул распечатанный на машинке желтоватый лист и принялся читать:

– Итак, кто здесь у нас? Михаил Морозов. Сводный брат Дениса Морозова, который решил пойти по пути ведьмака.

Он взглянул на меня поверх листа. И я быстро кивнул. Денис шумно выдохнул и подошел ко мне. Никон отложил лист и сцепил пальцы рук.

– У сына князя наверняка есть Сила. Протяните руку, юноша.

Мой названый брат прикрыл ладонью лицо и пробормотал сдавленное ругательство. Я послушно выполнил приказ. Никон же с несвойственной для его комплекции ловкостью ухватил меня за запястье. В правой руке появилась игла, которой синодник поцарапал мою кожу. Я вздрогнул, но руку выдергивать не стал.

Капли красного упали в чашу, подставленную одним из помощников. Никон выпустил мою ладонь и уставился в чашу.

– Ага, степень родства есть, – довольно заключил он.

Родство? Это еще что за?..

– Иначе бы его не принял дом, – с раздражением ответил Денис.

– А цвет Силы, – пробормотал Никон, после чего побледнел и отшатнулся. – Черный, – произнес синодник, уставившись на меня.

Денис побледнел и тоже шокировано посмотрел на меня. Синодальная комиссия переглянулась.

– И вы хотите пойти по пути ведьмака? – уточнил Никон. – Вы в своем уме, юноша?

– Разве цвет Силы так важен? – поспешно влез в разговор «братец». – Главное – твердая воля и желание сокрушать нечисть.

На его лице проступили красные пятна. Глаза лихорадочно заблестели.

– Темные могут свернуть с этого пути, – сухо отрезал глава комиссии. – Примеры Весс и Сарковой…

– Весс сошла с пути исключительно из благих побуждений, – напомнил Никону Морозов. – И изначально она была светлой.

Глава комиссии зло взглянул на парня из-под густых кустистых бровей.

– Это не отменяет… – начал было он, но Денис снова его перебил:

– В Кодексе не сказано, что темный не имеет права вступить на пост ведьмака.

– Пока! Да, не сказано, – сурово поправил его Никон. – Но все может поменяться. И быстро.

– Ну, может быть, мы сможем как-нибудь замять это… недоразумение.

Голос Дениса стал заискивающим. Но Никон был непреклонен:

– И говорить нечего, – забормотал он, собирая со стола документы. – Безумие сбивает с праведного пути даже светлых. А уж темного! Нет, не подпишу документы. И не просите. Это может навредить всем.

– Например, вашей карьере, – пробормотал Денис. Но Никон его словно не услышал.

– К чему ссориться, мастера? – послышался за спиной голос. И к столу подошел Федор. В руках он нес поднос с чайником и несколькими чашками.

Слуга поставил свою ношу на стол и разлил по кружкам отвар. И в гостиной тут же запахло лесными травами.

– Сбор по секретному рецепту дома Морозовых, – пояснил старик.

Глаза Никона при виде чайника как-то странно блеснули. Но через секунду синодник с подозрением покосился на Федора. С сомнением протянул:

– Наслышан о нем. Но пробовать не доводилось.

– У вас появилась возможность. – Федор улыбнулся. – Не волнуйтесь, в нем нет яда. Но если вы не доверяете – я могу попробовать.

Он отлил немного отвара из чашки Никона в небольшую пиалу, сделал глоток и довольно зажмурил глаза. Этот жест успокоил гостя из комиссии. Он взял чашку, сделал осторожный глоток и оценил:

– Весьма достойно.

Это несколько разрядило обстановку. И все взяли чашки, пробуя напиток.

Я тоже рискнул продегустировать данный отвар. Настой был горьковатым, но вкусным. В нем чувствовался аромат лесных трав и каких-то ягод. Первый глоток ожег гортань. А вместе с жидкостью по телу прокатилась волна умиротворения и блаженства.

Денис подошел к окну и заговорил глухим голосом:

– Когда-то мир не делился на цвета. Было зло и те, кто с ним боролся.

– Это было давно, – вторил ему монах.

– Зло порой принимает причудливые формы.

– И то верно. – Никон насупился.

– И даже мастер Феоктист поддался темной стороне, хотя не был ее адептом.

Все присутствующие закивали головами.

– Так почему темный не может служить добру, если он этого желает? Разве зло творится лишь ночью? Почти каждый ребенок был зачат во тьме.

Никон заворчал что-то нечленораздельное.

– И мир принимает всякого. Дайте шанс юноше доказать, что темные могут служить свету. Так что вы скажете, мастер Никон? – мягко поинтересовался Денис, как только чайник опустел, а гости немного расслабились и разомлели. И я их понимал. По телу растеклась слабость. А голова слегка кружилась, как будто я выпил немного пива.

Никон вздохнул.

– Так и быть, мастер Морозов. Только из уважения к вашему покойному батюшке, да будет он славен на Той стороне. – Мужчина коротко осенил себя знамением. – Но назначу вас поручителем. И если ваш брат перейдет на темную сторону – отвечать придется и вам.

Язык представителя комиссии слегка заплетался. А на щеках появился едва заметный румянец. Денис кивнул, соглашаясь с выставленными условиями. И Никон достал из папки лист бумаги и ручку. Тут же принялся быстро заполнять форму.

– И еще, – не отрываясь от заполнения, добавил он, – сбор за прием будет… скажем… тройной.

Денис поморщился, но снова кивнул.

– Основную сумму перечислите на счет Синода с пометкой «Пожертвование». Вот. – Никон закончил заполнение и протянул лист Морозову. – Ознакомьтесь и подпишите.

«Братец» взял бумагу, пробежал по ней взглядом и вывел витиеватую подпись. Передал бумагу мне.

– Где галочка, – пояснил он.

Я взглянул на лист, на котором красовались ломанные буквы, больше похожие на руны старшего футарка, которым обычно писали скандинавы. Внизу стояла галочка, где мне нужно было оставить автограф. С трудом разбирая буквы, прочитал содержание.

Как представитель дома Морозовых, я поступил на службу в Синод на должность ведьмака. Отныне моей задачей становился поиск и уничтожение чудовищ, на которых поступал контракт от представителей Синода.

Я пожал плечами и взял ручку. Коснулся листа, написал первую букву из автографа, которым я подписывал документы в родном мире. Но вовремя исправился и постарался скопировать подпись Дениса. Благо наши фамилии были одинаковыми. Передал документ Никону, и тот, с довольной улыбкой, убрал его в папку:

– Остались сущие мелочи, – напомнил он.

И Денис со вздохом достал из кармана пачку разноцветных купюр. Отсчитал несколько и протянул их Никону, который воровато оглянулся и поспешно убрал деньги в скрытое отделение папки, которое таилось на ее нижней стороне. Я на это едва заметно хмыкнул. Вот она, хваленая честность.

– Остальное через кассу Синода, – напомнил он. – Ну, бывайте… братцы. – На последнем слове он сделал ударение, но Денис и ухом не повел. – Да, кстати. Чуть не забыл.

Никон остановился, обернулся. Сунул руку в карман и достал какую-то вещь.

– Подойдите, юноша, – велел он, и я послушно выполнил то, что просили. – Итак, когда остальные бьются в мире в поисках единой истины, помни…

Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая, что я закончу клятву. Хм, ну, это было легко:

– Ничто не истинно, – ответил я, и Никон довольно кивнул.

– Когда остальные забивают себе головы ограничениями в виде морали или закона, помни…

– Все дозволено, – с готовностью ответил я.