К2 – Быть Зарком (страница 5)

Поэтому я убил его попытку в зародыше. Воспользовался маленькой, хлипкой паузой, как рычагом, и окончательно перевернул весь этот праздничный стол.

– Председатель Тирс!, – громко перебил я, обращаясь при этом не к нему, а в сторону заполненной, затаившей дыхание площади. И это звучало не как просьба, а как команда. – Ставьте вопрос на голосование. Сейчас же. Давайте закончим этот фарс, пока у нас ещё есть хоть капля достоинства. Иначе…

Я добавил драматизма, понизив голос до зловещего хрипа, который всё равно унёсся усилителями на километры площади.

– …Иначе вся наша галактика усомнится не просто в Вашей честности. Она усомнится в Вашем желании очистить Совет от той плесени, что проела его насквозь. От самой идей Ордена Босоногих. И тогда… тогда это будет уже не Ваша отставка. Это будет ваш политический труп, который история даже не удостоит похорон.

Такого пафоса не ожидал от себя даже я. Это было грязно, топорно и абсолютно эффективно.

Площадь взорвалась в очередной раз. Но на этот раз – не ликованием, а единым, чудовищным рёвом одобрения и праведного гнева. Я не торопился поднимать руку. Напротив, я дал этой звуковой волне набрать силу, представив, как в этом море народного гнева тонут, захлёбываются и бесследно исчезают репутации, карьеры и жизни самых важных членов нашего общества.

На Тирса Мо было смотреть даже интересно. На его лицо набегали волны неконтролируемой, животной ярости. Искажались черты, глаза становились узкими щелями. И тут же эту ярость смывала официальная, дипломатическая улыбка. С каждым циклом она становилась всё более застывшей и похожей на гримасу посмертного спазма.

Насладившись этой пантомимой абсолютного бессилия, я привычным, уже почти ритуальным жестом поднял руку. И когда рёв, послушный как дрессированный зверь, начал стихать, я сделал изящный взмах в сторону Тирса Мо. Это было похоже на жест конферансье, представляющего публике нового артиста, который только вышел на сцену и уже готовился споткнуться.

Тирс Мо медленно развернулся к голограммам Совета. К своим коллегам по кораблю, который теперь стремительно шёл ко дну. Они молчали. Все десять. Их голограммы – обычно такие выразительные, демонстрирующие мудрость или гнев, застыли. Зависли, как глючные изображения в дешёвом игровом терминале. Ни аплодисментов. Ни криков протеста. Ни вздохов. Ничего. Только тишина. Тишина звукоизолированных кабинетов, тишина приватных лифтов, тишина за закрытыми дверями совещаний, где решались судьбы миров. Впервые за много лет эта тишина была выставлена на всеобщее обозрение. Тишина, в которой, кажется было слышно, как где-то далеко от этой пещеры власти тихо и равнодушно вращаются настоящие звёзды.

Конечно, они проголосовали. Единогласно. И каждый из них, в своих будто предсмертных репликах, тут же заклеймил всех остальных как предателей, злодеев и исчадий ада. Которым скорее всего он сам и был. Но в этом и был самый изощрённый абсурд системы: чтобы доиграть свою роль до конца, нужно было сжечь театр, в котором ты играл.

***

Когда это всё наконец закончилось, я решил вернуться на ZX. В свой единственный настоящий дом который, как выяснилось, был не кораблём, а высокотехнологичным панцирем социально неадаптированного моллюска. Но и тут меня ждал сюрприз.

Пространство вокруг корабля было забито до плотности белого карлика. Спрессованная, дышащая масса существ всех мастей, рас и размеров собралась в одну гигантскую, многоцветную, шумящую амёбу. Они заполнили каждый сантиметр, каждую плоскость. Они висели на балконах, толпились на соседних крышах, их летательные аппараты висели в воздухе, образуя многослойное, гудящее облако из желания «увидеть героя». Того, кто только что публично сверг Совет. Это был зоопарк, где клетка была одна, а звери снаружи.

Мне было противно. Противно от их восторженных морд, от их слепого ажиотажа, от того, что я стал для них зрелищем. Но где-то в глубине, под слоями цинизма, сидела жалкая, выдрессированная социальным инстинктом частица. Она шептала: «Невежливо. Они ждут. Они надеятся.». И скрипя зубами от отвращения к себе самому, я открыл наружный грузовой шлюз, вышел и махнул им рукой. Не победно. Скорее, жестом «Да, я здесь, а теперь расходитесь, ради всего святого».

Мне не был нужен их рёв. Просто казалось несправедливым обрекать столько существ на бесполезное стояние в толпе в ожидании чего-то великого. Я бы, конечно, тут же улетел, смылся в гиперпространство. Но посреди такой живой, пульсирующей пробки о взлёте нельзя было и мечтать.

Шлюз захлопнулся с тихим, уставшим шипением. Я прислонился спиной к холодному металлу, закрыл глаза и несколько секунд просто стоял, отгораживаясь этим куском стали от всего мира.

– ZX, – сказал я, не открывая глаз. – Шумопоглощение на полную. Максимальная изоляция. И… коктейль. Основа – Яки. И добавь туда… чего-нибудь очень дорогого. Самого дорогого, что есть в баре. Может, поможет отвлечься. Или, на худой конец, отключиться.

– Капитан, – раздался спокойный, бархатный голос корабля, – Я видел трансляцию Вашего выступления. Позвольте выразить…»

– Не позволю, – грубо перебил я его, падая в кресло. – И даже не начинай. Никаких анализов, никаких поздравлений, никаких «это было исторически важно». Я не в настроении слушать дифирамбы от искусственного интеллекта. Особенно сегодня.

В тишине каюты, внезапно ставшей глухой, как гроб, зажурчал синтезатор напитков.

– Тогда, возможно, – продолжил ZX, ничуть не смутившись, – Вам просто нужен креплёный десерт. «Пламя угасшей звезды», 75-летней выдержки. Очень… нейтрализующий эффект.

– Вот это другое дело, – я отхлебнул из бокала, уставившись в потолок, где проступали трещины, похожие на карту моих прошлых решений. Которой я на самом деле и являлся. Или уже нет? Да кто их разберёт, эти трещины! Может, это карта, а может – просто потолок уже не выдерживает давления вселенской глупости, львиная доля которой исходит прямо отсюда, из моей головы. Но возможно, я – не карта, а лишь палец, который указывает на неё? А карта – это всё, что со мной случилось? Но тогда где я? И кто этот палец? И не слишком ли много философии для одного дня?

Глава 4

Глава, где мне напоминают,

что у действий есть последствия (чертовы зануды)

На несколько стандартных галактических суток я ушёл в глубокую, сугубо личную медитацию. Мой внутренний ритрит не требовал аскезы или тишины – только суровый монастырский рацион, идеально подобранный для отрешения от этого мира. Два коктейля из Яки с тоником «Туман забытья», одна порция креплёного десерта «Пламя угасшей звезды», парочка солёных закусок для иллюзии баланса и затем – плавный, бездонный провал в сон, больше похожий на аварийное отключение системы. Далее проснуться. Оценить степень разбитости. Повторить цикл.

После третьего круга я просто перестал считать. Не стоит вести скрупулёзный учёт ступеней, когда поднимаешься к бесконечности – портит, знаете ли, всю магию. Думаю, этот рецепт отключения реальности стоит запатентовать. «Ритрит от Спасителя галактики»: нирвана через ингредиенты категории «Люкс». При нынешнем хайпе вокруг моего имени это легко могло претендовать на статус новой светской религии. «Секта Абсолютного Пофигизма». Я даже видел рекламные голоролики: «Устали от реальности? Провалитесь в неё глубже, пока она не провалится в вас! Первый урок – бесплатно». В востребованности такого учения я не сомневался ни на йоту.

Но моё глубокое погружение в суть процесса осознания тотальной бесполезности любых действий было прервано самым вопиющим, грубым и технократическим образом.

Несмотря на все блокировки, все запреты внешних контактов и личное моё желание, чтобы вся галактика наконец отвалила и умерла, прямо из центральной панели в каюте материализовалась голограмма. Не анимационная заставка, не пиксельное письмо – а полноценная, детализированная, высокополигональная голограмма Мастера Рандли. Причём в своём парадном, официальном костюме Великого Рептилоида (который, с моей же подачи, похоже, стал теперь не просто Великим, а Единолично Величайшим). Он возник без предупреждения, как диагноз, который ты не хочешь видеть.

Я сидел в кресле, не делая даже намёка на попытку подняться или выйти из своей психоделической нирваны. Моё тело было тяжёлым, как груз всех несказанных «нет», которые я накопил за всю жизнь. Он молчал. Наверное, с целью дать мне опомниться и заставить заговорить первым. Не сегодня, Рандли. Раз уж зашёл без стука, вломившись через все мои цифровые замки, то выкладывай, что нужно, или проваливай обратно в панель. Похоже, он выбрал первое.

– Приветствую Вас, Агент-Спаситель, – начал он, и его голос звучал интонацией, предназначенной для протокольных записей.

Я лишь кивнул. Даже не с целью демонстрации превосходства (какое уж тут превосходство, когда в голове гудит, как в перегретом реакторе). Просто чтобы дать понять: да, я вижу. Ты в фокусе. Говори быстрее.

Похоже, он начал считывать степень моего отсутствия в реальности. Официоз в его позе слегка растаял, уступив место чему-то более… прямолинейному.

– Нам надо встретиться, – он сразу перешёл к делу, опуская ненужный политес, – Вы затеяли какую-то игру. Но Вы должны понимать – теперь в неё вовлечена вся галактика. Каждый её обитатель и каждый экономический сектор. Поэтому Вам придётся взять на себя ответственность за возможные последствия. Вы уже не можете так просто… взять и выйти из этой игры. Надеюсь, вам это понятно?