К. Велесмайская – Миражи эмира (страница 6)

Лейла прищурилась и искренне ответила:

— Только фальшивая госпожа спрашивает мнение у служанки.

Наши улыбки встретились. Пока план обрастал распоряжениями, Лейла молча пододвинула поднос ближе. Вот и заслуженная награда: сок спелого винограда на языке и перемены, от которых муженёк меня не отгородит.

Глава 3: «Мама?!»

Пер-Вилон медленно вымирал. Одни и те же торговцы годами сновали между городишками, скрипя рассохшимися телегами. Кочевники в наших краях не задерживались: слишком частые бури, скудная растительность и опасная близость извергов, любивших совершать набеги. Опасно.

Но сегодня мне чудилось, будто город превратился в тихую гавань. Ветра стихли, и даже дикие вараны вежливо скрылись.

— Да, помощь природы нам не помешает, — кивнула я, стоя вместе с семьёй и слугами у въезда в резиденцию. — Джан, выпрямись, они вот-вот приедут. Ты уже придумал, как объяснишь, почему не встретил принцессу на границе?

— Ки, я всю ночь…

— Слизывал вино с грудей Лейлы, — перебила я. — Ещё плакал, стучался ко мне и что-то мямлил про последнюю ночь любви.

— Всё-всё! Скажу, что проверял защиту резиденции. Между прочим, слуги вылизали дом, молодцы! А крышу Мурат починил, да? Сын?

Разряженный Мурат высматривал карету. Даже причесал волосы и повязал на лоб тонкую ленту со знаменем Бозкурт — мешочек с солью, который лежал на двух ладонях. Неплохой доход в прошлом, правда сейчас остался лишь один соляной каньон, в котором работало три калеки. На город хватало. Я слышала, что даже в плохой сезон люди жевали кожаные ремни. Если с солью — терпимо.

— Мурат! — шипел Джан. — Ты же починил крышу?

— Отец, я думал крыша на тебе… — даже не шелохнувшись, ответил тот. — После второго кувшина ничегошеньки не помню.

— Баран.

Да, люди сойдут с ума, вражеские принцессы отобедают из наших подносов, но эта семейка навсегда останется такой же. Я гадала, как, наверное, скучающе смотрюсь со стороны. Веселье мне чуждо. Джан говорил, что моя натура похожа на высохшие озёра с грязевыми трещинами.

— Едут! — крикнул то ли Мурат, то ли Джан. В моменты сильных волнений слух подводил.

На тропе, ведущей к дому, показалась двухместная карета с тёмными шторами. Она неспешно приближалась, тягаемая двумя статными жеребцами. Некрупные лошади с утончённой статью — вилонские скакуны, чьи тонкие копыта и гордо выгнутые шеи, отливающие серебром под палящим солнцем, не могли не радовать. Джан отдал последние сбережения, чтобы Хазин поменял верблюдов на коней.

Карета остановилась, подняв облако мелкой пыли. Джан нервно поправил ворот кафтана, а Мурат оцепенел, уставившись в лакированную дверцу.

Первым вышел Хазин. Старый шакал тоже принарядился: напялил парчовый жилет, украсил тюрбан цепочкой. Он коротко кивнул нам, негласно предупреждая: «Держитесь достойно».

Следом вышел человек, заставивший меня невольно поёжиться. Высокий, широкоплечий, с кожей цвета эбенового дерева. Пугающие рыбьи глаза уставились на меня. Один из них был мертвенно-белым, затянутым бельмом от древнего шрама. Лицо чужака напоминало карту сражений, а татуировки на бритой голове — счёт трофеев. Я задержала взгляд на полосках, пересекавших массивный лоб, веря, что это сделали зарки. В ушах амаринца поблёскивали тяжёлые кольца, а за спиной в кожаных ремнях покоилась массивная секира с навершием в виде оскаленного льва.

И только когда великан замер, из кареты вышла она. Принцесса Лиандра.

Казалось, вместе с ней в знойный Пер-Вилон прокралась прохлада знаменитых горных вершин Амарии. Я откровенно засмотрелась на королевский наряд из бесчисленных слоёв тончайшего белого шёлка и муслина, расшитого нежно-голубыми нитями, похожими на капли дождя. Когда я разрезала моток ниток, то он раскрывался «юбкой» из многочисленных ворсинок, и сейчас принцесса казалась мне такой же — почти воздушной, даже… мягкой! Словно облако, спустившееся на песок, она даже следа не оставит. Голову и лицо закрывала расшитая маска и плотная накидка — ни единого локона не выбивалось наружу. Лишь её ясные и холодные глаза, пристально изучали нас сквозь прорези.

— Я — принцесса Лиандра Майши-Ро, наследница Трона Трёх Ветров, дочь Владычицы Снежного Пика, — раздался тихий, но властный голос. — А это мой «второй клинок», Ижи. Он сопровождает меня.

Перед нами стояла хрупкая дива с тонкими запястьями, но в её осанке и чуть поднятом подбородке чувствовалась сталь поколений, которые воспитывают своих детей так, чтобы, будучи ниже ростом, они всегда выглядели выше всех.

Она обвела взглядом фасад дома, облупившуюся краску на расписных колоннах, скудную лепнину и немногочисленных слуг, опустивших головы.

— Мы прибыли из сердца Амарии, чтобы продолжить путь в великий Орвимар. Но... — она запнулась, и в её голосе прорезалось недоумение. — Мне говорили, что я остановлюсь в резиденции наместника. Почему нас привезли в этот... скромный дом?

Джан открыл рот, судорожно хватая воздух, как тот верблюд, которого прирезали у меня под носом. Мурат и вовсе стоял, прикусив язык. Я почувствовала, как по спине пробежал заморский холодок, и шагнула вперёд, склоняя голову в изящном, но сдержанном поклоне.

— Госпожа, — мой голос звучал почти ровно, вопреки колотящемуся сердцу. — Это и есть временная резиденция, выбранная ради вашего спокойствия. Наместник опасается, что в главном дворце города слишком много лишних глаз и ушей. Здесь же вы останетесь незамеченной. Род Бозкурт сделает всё возможное, чтобы угодить вам.

Лиандра на мгновение задумалась, её глаза сузились. Затем она едва заметно кивнула:

— Мудро. Времена нынче неспокойные.

Джан облегчённо выдохнул, бросив на меня взгляд, полный немого восхищения — он явно не ожидал от «высохшего озера» такой прыти. Мы двинулись в дом, мимо тяжёлых курильниц с ладаном. Но Мурат, чью голову напекло от ещё нераскрытой красоты гостьи, вдруг преградил ей путь. Жуткий воин Ижи потянулся к секире.

— Прошу прощения за дерзость, госпожа, — он протянул руку ладонью вверх. Я в ужасе наблюдала, как его пальцы растопырились, и прямо из крупиц начал соткаться цветок — кривая кордия из мерцающего песка. — Пусть этот дар скрасит ваши впечатления.

«Наглец! Молись, чтобы великан не отрубил тебе запястье. Подарок ещё и некрасивый! Пауки и крысы получаются намного лучше», — мы с Джаном переглянулись, готовые взять Мурата за шкирку и оттащить от гостьи.

Принцесса кивнула. Ижи едва заметно прикоснулся к оружию, но Лиандра жестом остановила его. Она осторожно взяла цветок.

— Знаменитая зарийская магия? Интригующий подарок.

— Простите, Ваше Высочество, — пробормотал Мурат, внезапно осознав, что натворил. — Он не навсегда... Знаете, э-э-э, скоро сдуется.

Лиандра тихо усмехнулась и, не оборачиваясь, проследовала в отведённые ей покои, устланные лучшими коврами из наших с Джаном спален. Как и седир, столик на витых ножках, моё зеркало…

Как только гости прошли вперёд, Джан, не сдержавшись, отвесил Мурату звонкий шлепок по затылку.

— Задница баранья! — ругался он вполголоса. — Хочешь, чтобы нас казнили? Она — невеста Эмира! Её лицо — запретный плод, её покой — святыня! Мы лишь перевозчики, верблюды в тюрбанах, и всё!

— Ей понравилось же… Ладно-ладно! Понял.

Я смотрела на закрытую дверь, за которой скрылась таинственная госпожа. В нашем стареньком доме, покрытом трещинами и безразличием хозяев, теперь находилось сокровище, предназначенное для самого правителя Зарийской империи.

— Лейла! — позвала я служанку. — Будь рядом. Если госпожа захочет омыть руки розовой водой или попросит щербета — подавай незамедлительно. Плевать, что щербета у нас нет, будем выкручиваться. И не смей поднимать на неё глаз. Ты всегда ворчала на меня. Теперь твоя спина не должна разгибаться от поклонов.

Хотелось самой сторожить покои, дождаться, когда Лиандра выйдет, да даже наведаться к ней под любым предлогом. Спросить, каково это — носить на плечах судьбу целого союза государств? Каково знать, что твоя красота принадлежит человеку, которого ты, как мне кажется, никогда не видела?

«А я знаю запах. Мандарин и что-то горькое, но приятное», — вспомнила я письмо из Орвимара. Ещё одна ценность. — «Нельзя забывать, что в моём доме амаринка».

Эти люди никогда не приносили с собой благие знамения. Как забыть побоище на рынке три дня назад, насмешку убийц и волю того, кто их послал? Вашего отца, принцесса? Деда? Кто виновен в бесконечной ненависти вашего королевства к нам?

— Готовьте ужин, — скомандовала я, оглядывая суетящихся слуг. — Достаньте серебряные подносы и… — во мне клубились сомнения, подкормленные чем-то личным и ещё ноющим. — И больше ничего. Обойдутся.

У «второго клинка» была настолько тёмная кожа, что я невольно поверила — кровь у него тоже чернее, чем у обычных людей. Мы уже минуту прожигали друг друга взглядами, и до меня наконец дошло: «Наша ненависть взаимна».

— Спрашивай, куколка, — с ядовитой лаской заговорил Ижи.

— Повежливее. Что значат татуировки?

— Походы и кампании. Война окрасила два поколения моих предков в эти узоры. А ещё больше жизней она забрала.

— Как я рада, что это противостояние скоро закончится, — без капли радости ответила я.

— М-м… Амария надеется на крепкий союз и взаимное уважение.

— Надежды дурманят голову и мешают здраво мыслить. Не питая иллюзий.