К. Велесмайская – Альбинос на горизонте (страница 2)
«Ты уже смертник, чего тебе терять?».
– Это моё личное изобретение. Портативный робокроу. Служит для коммуникации между… Особенными людьми.
– Особенными? Подробнее.
Молчание. Говорить напрямую о своём естестве считалось дурным тоном.
– Протовыродками. Мы дети семей, что приютили в себе протомунит, пытаясь жить дольше отведённого. Протезы…
Отмахнувшись, как от неинтересной мошки, Сандр призвал к молчанию.
– Вещица занятная. Мы обнаружили, что передача происходит через отдельную защищённую сеть прямиком на корабль. Ваша… Как её там? ИНГА, да? Пропускает передачу без проблем. Наши блокирует. Мы не можем транслировать, а ты спокойно каждый вечер общаешься с астравиками.
– Всё просто: моя сеть зарегистрирована. ИНГА, наш ИИ1, не будет признавать её чужеродной. Я хорошо поработал. Скажу наперёд: нет, взломать ИНГА и помочь вам пропагандировать на дредноут какую-то квазарную чепуху я не буду, да и не умею. Отныне я держу нейтралитет. Но за попытку сблизиться благодарю. Вы и ваши люди хорошо выучили наш язык.
В лице командира что-то поменялось: он смотрел с жалостью. Альби ненавидел это чувство. Его жалели с самого рождения, выписывая новую таблетку или направляя в «кабину» для терапии. Диагноз прост: врождённая непереносимость солнечного света 1 категории, приправленная альбинизмом. И в любых других условиях проблем возникло бы меньше. Однако сердцебиение «Суперастры» зависит от солнечной энергии, примесей первичного космического облучения на магнитных основах, и вся эта синтезированная энергия бьёт плёткой по двигателям. Заполняет собой генераторы и позволяет дредноуту совершать невообразимые скачки, путешествуя по звездным пустыням и продолжая растить в себе жизни десятков тысяч душ – прекрасный сад в бесконечной холодной тьме. Альби не мог игнорировать урон от своей жизни, позволительной роскоши.
– Ты умён, быстро соображаешь. Почему же молодого изобретателя послали вниз? Остальным в камерах гораздо больше лет, чем тебе. Объясни старику. Я уже забыл, какого это – удивляться.
– Ответ был ранее. Наша культура, безусловно, велика. Но в ней есть недочёты, к сожалению. Мы восхваляем человека, но стремимся к идеальности – термину, что сами и придумали, а не открыли, как нечто существующее и возможное. Общество не принимает нас за равных, мы носители целых списков болезней, наследники по несправедливости. То, что люди перешагнули и смогли подавить… Прорастает из нас гнойными прыщами и сильно раздражает капитанский состав и граждан, наших великих правителей. С нами не хотят строить семьи, заводить долгие рабочие отношения или хотя бы не посылать при первой возможности на передовую, делая еле видимую пометку в анкете: «подходит для расхода». Им нужен был технический специалист без проблем с родственниками, только тогда они вспомнили о моих мозгах. Отец научил меня компьютерно-инженерному делу, а матушка сутками впахивала на техстоянке джетов. И даже после их смерти никакой благодарности. Я никогда не забуду, что после объявления о несчастном случае люди так спокойно выдохнули, узнав, что погибли «расходники».
Его трясло. Откровенно рассказать о своём печальном прошлом и не менее колючем будущем оказалось непросто, пусть мама и воспитывала в нём выдержку, силу морального духа. Или пленник переживал, что больше никто и не спросит?
«Крепись, мой милый пульсар. Когда-то они вспомнят, что мы такие не по своей прихоти, а по их желанию и возможности. В нашем мире, где мы почти что достигли идеально-выработанной иммунной системы, создателям очень тяжело видеть пятна на их репутации, пусть такие светлые и чудесные», – мозолистыми ладонями она гладила его светлые щёчки и рассказывала, что иногда, раз в несколько недель, её подпускали к иллюминаторам, откуда можно было увидеть звёзды – редкая возможность. Матушка уверяла, что они светят так ярко, как и её любимый сын.
Под тихий кроткий всхлип носом, командующий Бун встал и с шумом втянул в себя остатки воздуха, поражаясь поведению мальчишки перед собой. Альби не уронил голову, не боялся показаться слабым. Живой, но сам себя схоронивший.
– Столько лет… – горестно усмехнулся Сандр, – нет. Сегодня я не испытаю позабытого чувства. То, что ты сделал для отвергнутых вами же людей очень похвально. Я предлагаю тебе сделать гораздо больше. Пойдём.
Его привели в комнату с грязными и поцарапанными столами, за которыми из мисок ели другие вэйлы, часто переговариваясь и шутя. Их окружала грязь, кучи пыли и ветхие объекты, похожие на мебель. Эти обшарпанные серые стены сильно разнились с представлениями Альби о инопланетной столовой. Где же невообразимые спиральные растения и яркие бутоны, размерами с пять голов? А диковинные зверюшки? Почему еда сама не выпрыгивает из тарелок, протягивая свои щупальца? Из необычного: только корявый рисунок с инопланетным монстром, где из его страшной головы торчал длинный отросток. Слишком уныло… Белые головёшки походили на ожившую яйцекладку.
– Ребята, внимание. Ребята! Маканчин, потом продемонстрируешь свои навыки поимки каши с чужой тарелки! Познакомьтесь. Это Альби… – рукой Бун указал на сжавшегося хилого парнишку, что дрожал без ветра и очень стеснялся непривычного внимания к себе: несколько десятков глаз уставились и внимательно изучали. Инопланетяне, казалось, были удивлены не меньше. Сандр приметил покрасневший нос рядом и твёрдо продолжил, – … нос. Альбинос. Наш новый пилот на дружеских гонках с асом «Суперастры».
Под взбудораженный гул вэйлов, их свисты и непонятные слуху выкрикивания, Альби раскрыл рот и попытался найти ответы на довольном лице командующего.
Это была его первая ночь под открытым небом. Сверху нет потолков или ограничивающих панелей, только развеянная чистым овалом туманность. Из этого природного зеркала можно было увидеть бескрайность… Где-то там, вдалеке, за световыми годами, был его настоящий дом и люди, что ждали возвращения дредноута – элизиума их душ и высшая точка достижения человека. Альби мечтал, что он или его дети встретятся с местом, что породило их могущественную расу. В образовательном блоке рассказывали о миллиардах людей, среди них обязательно найдутся те, кто примет жертв протомунита и вылечит их, не сберегая ресурсы для тех, кто поважнее. Нет, такого просто не может быть на покорённой просторной Земле!
А пока он сидел на полусгнившей бочке и пытался сосчитать количество огней в небе, знамён «Суперастры». Даже в темноте можно убедиться, как она огромна! Люди, что летали на джетах, могли видеть её внешние чертоги и поражаться каждый раз, какая зависть! Но таким как Альби можно было довольствоваться только схемами и картинками.
«Только теперь я вижу больше их! Даже дым не может скрыть её масштабов… Какая честь оказаться внутри и быть достойным отправиться в космическое путешествие. Если бы не болезнь, я точно уже был бы в составе младших помощников наших мастеров-экспертов! Определился бы в обслуживание ИИ или по стопам мамы…», – грезил юноша.
– Небо бесконечное, Тиша! Второй твой вопрос оставлю без ответа, прости. Никаких подробностей п… Плена.
Зазвучал второй голос, мужской. Он был глубоким и чуть хриплым, тщетно пытаясь оттенять шепелявость:
Тиша ахнула.
Настала очередь Алмана засмущаться: двойная губа нервно задёргалась, а смуглое опухшее верхнее веко будто раздулось ещё сильнее, пряча истину в его глазах.
– Эх, Тиша, он в ступоре! Довела нашего бригадира… – рассмеялся Альби. – Почему вы двое всё никак не сходите на свидание?
Все трое захохотали. Шутки о собственном недуге стали давней традицией «Белого Ворона». Это был и остаётся их способ справляться с собственными гнусными мыслями. И лишь совсем недавно Альби ввёл пятничный вечер разговоров в планер робокроу, время, когда участники сообщества могли делиться друг с другом сокровенным, ища поддержки у таких же особенных людей. Ведь «нормальный» человек пока не мог принять их и сделать грёбанный уменьшенный экзоскелет для низкорослой девушки-механика, чтобы она продолжала чинить генератор для их собственной спокойной души, смирившись с нынешней иерархией. После случая с Бенджи, бывшего лучшего друга, Альби поклялся себе, что никогда не бросит этих ребят, ради которых придумал свой смысл жизни. Самоубийство Бенджи – его вечный двигатель и мотивация, никакой фантастики.