К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 41)

– Вон там прячется косуля! – прокричал Люсьен, указывая на дальний ряд деревьев. – А в пруду плавают карпы и золотые рыбки, и кто знает, какие еще существа наблюдают за нами. – Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на птиц.

– Тебя послушать, так ты настоящий чудак, – дразнила его Зора.

– Ты же понимаешь, что под кожей, шкурой, чешуей любого живого существа в лесу может скрываться человек? – сказал Люсьен, опускаясь на траву и скрещивая ноги.

– Не будь ребенком! – Зора вытянула губы трубочкой. – Как будто любая муха может быть оборотнем. Кому ты нужен? Никто на тебя не смотрит. Кроме меня. – Что не должно было мешать Люсьену. – А если кто и смотрит, он получит от этого зрелища такое же удовольствие, как и я.

– Свинка на меня смотрит! – возмущался Люсьен. – А она, в отличие от некоторых, леди.

Свинка утвердительно хрюкнула и подбежала к Люсьену уткнуться ему в колени пятачком и потереться о них спинкой. Кисточка на кончике ее хвоста дрожала от волнения.

– Видишь, свинка тоже хочет, чтобы ты превращался. Мы должны упражняться! Чтобы план Кейвен и ее брата исполнился, ты должен овладеть искусством превращения в совершенстве.

– Да я уже совершенство! – Люсьен вскинул руки вверх и опрокинулся на траву, как мешок муки, как будто мышечная сила покинула его.

– А огонь-то не получается, – продолжала настаивать Зора. – Давай еще разок, хорошо? Для меня! Завтра аудиенция у Йи-Шен Кая, к тому времени превращение должно получаться идеально. – Но поскольку парень не реагировал, она добавила: – Обещаю тебе устроить массаж всех напряженных мышц твоего тела.

Тут он прислушался.

– Только напряженных? – Он хитро ухмыльнулся.

– Всех, какие захочешь.

Услышав это, Люсьен тотчас поднялся. О богини, мужчины так податливы. Хорошо Зоре, что Люсьен думал прежде всего об одной определенной части тела, и это привело его в движение – он собрал все оставшиеся силы и снова совершил превращение.

Человек превратился в дракона, плоть – в огонь, усталость – в неукротимую силу – и снова Зора попала под власть его оглушительного очарования. Когда Люсьен завершил трансформацию, его бесконечно глубокие драконьи глаза устремились на Зору, и он взревел. Как-то она поняла, что он хотел сказать ей этим ревом.

Давай полетим.

Она позволила ему поднять себя одной лапой и посадить на спину. Он снова издал рычание. Свинка взволнованно хрюкала в траве, явно не радуясь намерению Зоры и Люсьена покинуть ее.

– Не бойся, малышка, мы скоро вернемся! – крикнула Зора. Она зарылась пальцами в густую гриву Люсьена и стиснула его ногами. И потом крикнула: – Летим!

Змеиноподобное тело Люсьена под ней пришло в движение. Желудок Зоры сперва сжался от волнения и потом опрокинулся, когда дракон молниеносно взвился вверх. Ветер трепал ее волосы и разносил ее радостный крик, когда они поднимались все выше, и выше, и выше.

Пока не прорвали покров облаков.

– Юху-у-у! – крикнула Зора, отпустила гриву Люсьена и вскинула руки вверх.

Здесь, наверху, были только они двое.

Он, она и бесконечное небо.

Здесь они были свободны.

28

Если ты пытаешься напугать меня, я должна тебя разочаровать

Кари

В конце праздника Кари привели в роскошную комнату, где ей предстояло провести ночь. Чичико и Изобелья тоже могли – или должны были? – переночевать в пентхаусе Травелинов, чтобы на следующее утро не терять времени на дорогу перед встречей с Йи-Шен Каем. Их телохранители были отправлены одни на виллу Немеа. Раз уж регент дал согласие на встречу, поправила Кари мысли. Поскольку, судя по разговорам, которые она невзначай подслушала, регент согласился выслушать лишь оборотней, но не Чичико или кого-то из «лилий».

Теперь Кари лежала в мягкой королевской кровати и не могла уснуть. Сквозь полуоткрытое окно доносился далекий шум моря, что, вообще-то, должно было действовать успокоительно, но имело обратный эффект. Это скорее пробуждало в Кари чувство, будто ее одну носит посреди огромного океана. Она встала и тихонько открыла дверь комнаты. Она не знала точно, куда хотела пойти.

В коридоре она услышала приглушенное бормотание и бесшумно пошла на этот звук в сторону салона.

– …в аудиенции отказано, – услышала она женский голос, приняв его за голос матери Чжэ, Юнаи Со-Рии.

– Как он мог так поступить? – спросил мужчина. Чжэ?

– На то он и Йи-Шен. Делает что хочет, – ответил кто-то, и нервный трепет, мгновенно прокравшийся в сердце Кари, выдал ей, что голос принадлежал Наэлю.

Кари прижалась к стене. Ей нельзя было издать ни звука, даже собственное дыхание казалось ей слишком громким. Что бы ни обсуждали между собой агенты «Горящей лилии», это всегда было важно.

– Но они же оборотни! Они имеют право войти в состав Внешнего Круга, – ответил Чжэ. Это прозвучало обиженно. Кари не оставляло впечатление, что он был великовозрастным капризным мальчиком.

– В принципе, да, хотя нет такого правила, которое говорило бы, когда он должен с ними встретиться, – ответила его мать Юнаи. – И присутствие предводительницы клана могло бы послужить причиной вообще отказаться от встречи. Как сильно номер 1 настаивал на том, чтобы она присутствовала?

Номер 1? Как и намекала Чичико, Наэль, казалось, стоял к вождю «лилий» ближе, чем другие члены синдиката.

Ведь именно он ответил на вопрос Юнаи Со-Рии:

– Сильно. Он непременно хочет, чтобы Чичико и Йи-Шен Кай встретились.

– Почему?

Тишину, которая последовала за этим вопросом, Кари интерпретировала как замешательство, или пожимание плеч.

– Что же нам делать? Номер 1 ждет, что встреча состоится завтра. Скажем ему, что она перенесена? – спросила Юнаи.

– Мы? – ответил Наэль тем презрительным тоном, который Кари слышала у него уже не раз. Она очень хорошо могла представить себе, как он поднимает бровь и уголок губ ползет вверх в высокомерной улыбке. – Я, например, вообще не должен ему ничего говорить, – ответил он. – Аудиенция не может быть перенесена. Об этом я позабочусь.

– И как ты собираешься это сделать? – спросил Чжэ.

И снова Наэль ответил молчанием, и Кари попыталась себе нарисовать, какого рода молчанием это было на сей раз. Заносчивым, с приподнятым уголком губ? Вопросительным, с пожиманием плеч? Или нервным, с плотно сжатыми губами?

И вдруг она почувствовала прикосновение к руке и резко обернулась. Мелани Травелин стояла перед ней, прижав палец к губам.

– Идем, – прошептала она почти беззвучно и указала в сторону комнаты Кари. Не успела та среагировать, как Мелани взяла ее за руку и повела прочь от голосов. Кари подчинилась. Что бы ни задумала Мелани, это лучше, чем быть застигнутой за подслушиванием и разоблаченной перед всеми собравшимися.

Мелани подвела Кари к ее комнате, открыла дверь и вошла.

– Ты знаешь, что невежливо подслушивать чужие разговоры, не так ли? – спросила она тем легким заигрывающим тоном, какой у нее был в продолжение всего вечера.

– Так же невежливо, как держать здесь кого-то в плену, – ответила Кари и скрестила руки на груди.

– Пленница? Думаешь, ею была ты? – Мелани рассмеялась, потом подошла к окну и распахнула его настежь. Тотчас соленый запах моря наполнил помещение. Ворвался порыв ветра и растрепал волосы Мелани. Она закрыла глаза, расставила руки и вдохнула воздух, якобы упиваясь ощущением ветра.

Потом она сказала:

– Ты пленница Чичико, этого я не отрицаю. Но не моя. И не моей семьи. Так что лети, если хочешь сбежать из темницы.

Она с улыбкой указала на открытое окно. Как будто не знала наверняка, что Кари не в состоянии превратиться самостоятельно. На этот раз Кари фыркнула, даже не сдерживаясь, отчего улыбка Мелани стала еще шире.

– Понимаю, чем ты его взяла, – произнесла она. Медленно подошла к Кари, остановилась перед ней и подняла руку, чтобы пропустить между пальцами светло-розовую прядь волос. – На первый взгляд ты хороша: женственная, особенная. Но на второй… – Пальцы отпустили прядь и погладили Кари по щеке. – Несмотря на все, что ты испытала, ты не сломалась, а стала еще сильнее. Это его наверняка впечатлило. Подозреваю, тебе не так много надо сделать, чтобы обвести его вокруг пальца.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – ответила Кари.

Мелани подалась к ней ближе, так близко, что ее дыхание коснулось губ Кари, и сказала:

– Ты оскорбляешь мой разум. Мы обе знаем, что Наэль тебя хочет.

Ее слова пробудили одно воспоминание. О Наэле и Кари перед городом Крепостная Стена, о бордовом цвете его глаз, когда он сказал, что хочет с ней всего. Кари мысленно прокляла себя за то, что у нее загорелись щеки. Ведь Мелани была наблюдательнее и умнее всех более старших «лилий», которые собирались сегодня в жилище ее семьи. И реакция Кари, как бы незаметна она ни была, доказывала, что Мелани права в подозрении.

– Не бойся, я не ревнива. По крайней мере, не в этом отношении, – сказала Мелани и отступила на шаг. – Но если ты сделаешь ему больно, я собственноручно сломаю тебе крылья. Наэль важен для меня.

Взгляд, который она метнула в Кари теперь, был отнюдь не невинный, но и не такой устрашающий, как, наверное, думала Мелани.

– Если ты хочешь меня напугать, тебя ждет разочарование. Со мной такие штучки не работают.

Мелани вскинула подбородок.

– Посмотри на фото, – сказала она, поднеся мобильник к лицу Кари. На мобильнике Наэль стоял рядом с каким-то молодым человеком.