К. Шредер – Любовь, горькая и сладкая (страница 23)

Он воздел руки, как он это делал всегда перед приказом казнить пленных, как вдруг почва завибрировала, нарастал громкий гул. Среди онемевшей от страха толпы прозвучали отдельные крики. Взгляд Харуо метнулся к небу. А взгляд Кари – к Дайширо. Дон казался по-прежнему уверенным в себе, но за годы, проведенные в семье Немеа, Кари научилась различать мельчайшие оттенки эмоций, которые он искусно прятал. Она заметила тонкую дрожь его губ, бледность ноздрей. Что бы ни означал этот гул, это не входило в планы Дайширо.

Тень поднялась над крышей храма и легла на площадь. Снова раздался грохот, смесь из грома и рева дракона. Могло ли быть такое, что… Сердце Кари забилось быстрее. Люсьен?! Должно быть, это он! Зора, должно быть, услышала ее немую мольбу и…

Но не дракон ринулся на храм. То была глубочайшая, всеохватывающая тьма. Такие же тени, кажущиеся живыми, которые несколько часов назад превратили в прах целые дома в квартале клана Заларо. Рука тени метнулась к центру храма, мимо пленных, мимо Кари и воительниц, даже мимо Изобельи Заларо.

Кари заметила, как улыбка мелькнула на губах Наэля, прежде чем тьма опустилась на Дайширо Немеа – и его тело аккуратным разрезом рассекло посередине.

15

Теперь шепчет страх

Чичико

Дон был мертв.

Чичико долгое время считала Дайширо Немеа самым могущественным человеком Бухты Магнолия, а может, даже и всего мира. Он наверняка тоже так думал о себе, и его жадные руки непроизвольно тянулись к огромному миру. Люди, собравшиеся перед храмом Калисто, инстинктивно понимали, что должны склониться перед ненасытным и жестоким Дайширо Немеа, иначе будут раздавлены. Окруженный воинами и жертвами, он стоял – такой сильный, непреклонный, бессмертный. Словно воплощение божественного воина Калисто.

Как они все невпопад здесь очутились.

Как, оказывается, просто было убить дона, который, в конце концов, ведь не был воплощением бога, а был всего лишь человеком.

Теперь его расколотое пополам тело лежало в луже крови в центре храма Калисто, и его воины, как и многочисленные зрители, запаниковали. Генджи бормотал какие-то приказы, которым никто, казалось, не подчинялся. Воины-скарабеи направили оружие на черноту, которая умертвила их вождя. Прозвучало несколько выстрелов, и маги «Горящей лилии», стоявшие на трибуне, простерлись на земле, но тени это ничуть не повредило. Хищные кошки набросились на воинов-скарабеев или испуганно бежали прочь, Харуо безуспешно дергал путы, а Кари в отчаянной попытке выбраться из клетки снова и снова дергала прутья. Только Изобелья Заларо не дрогнула, стояла прямо, однако ее сузившиеся глаза выдавали затаенный страх.

Чем больше росли тени, окутывая храм, тем громче становились крики перед помостом, где зрители засуетились: бросились врассыпную, наскакивая друг на друга, стремясь поскорее укрыться в безопасности. Сегодняшний день должен был стать днем силы и объединения для Дайширо и скарабеев. Но ни силы, ни единства продемонстрировать не удалось. Хаос и страх, тихое неверие и растерянность, потому что никто не мог взять в толк, что дон действительно мертв.

Когда Чичико сделала шаг вперед, тени расступились, предоставляя ей дорогу. Она шагнула к трупу Дайширо и воздела руки, как это только что делал дон, и, когда она это сделала, тени, нашептывая, опустились на толпу ротозеев и поглотили их крики и всхлипы, так что в храме повисла тишина. Такой же подавляющий волю покой, как раньше, только исполненный большего страха, если это было вообще возможно.

– Террору Дайширо Немеа пришел конец, – объявила Чичико отчетливо и хладнокровно. – Никто не должен умереть. Никто не должен быть принесен в жертву Калисто. Мы сойдем с пути, указанного доном Дайширо Немеа, и пробьем себе новые дороги. Присоединяйтесь ко мне, и останетесь в живых.

Она повернулась, чтобы взглянуть на Изобелью Заларо. Та выжала из себя болезненную улыбку. Острые клыки блеснули на свету, когда она сказала, придерживаясь договоренности:

– Война между кланами Когтей и Скарабеев в прошлом. – И потом она склонила голову. Лишь слегка, это был скорее кивок, чем поклон, однако зрители поняли. Изобелья Заларо, предводительница клана Когтей и противник клана Скарабеев, пожала руку Чичико Немеа в знак скрепления союза, – в то же мгновение воины кланов преклонили колено перед своими повелительницами.

Хищные кошки-воительницы опустили головы, подобно воинам и зрителям церемонии. Да и был ли у них выбор? Кто не поклонится, того пробуравят тени, причем так быстро, что они и вскрикнуть не успеют перед тем, как упасть замертво. Лишь Харуо и райская птичка в клетке оставались неприкосновенными для тьмы, хотя не склонили головы. Оба были слишком ценными, чтобы сейчас же умереть. Кари и Харуо еще могли понадобиться Чичико, и тени это знали.

– Чичико, – прошептал кто-то. Потом еще один человек и еще, пока тень не подхватила шепот и не понесла многократное эхо по площади. Чичико Немеа, бывшая жена дона, – новая предводительница клана.

Много лет прошло с тех пор, как она в последний раз слышала шепот звезд. Так много, что она почти забыла, как сильно ей этого не хватало. Звезды могли молчать и дальше, ведь теперь шептали тени.

Чичико. Чичико. Чичико.

Теперь шептал страх.

Слышать гул было так же приятно.

16

Потому что я не хочу ее ни с кем делить

Наэль

В этот вечер Наэль пришел домой лишь после наступления темноты. Поправка: не домой, а в квартиру Мелани. Он был не настолько глуп, чтобы желать вернуться к себе в квартиру, хотя ему и казалось странным ложиться спать рядом с молодой красивой девушкой, которую он, положа руку на сердце, совсем не знал.

Он позаботился о том, чтобы Чичико Немеа и ее пленников-оборотней, несмотря на хаос перед храмом Калисто, отвели в безопасное место, и послал сообщение номеру 1. И даже успел выйти на вечернуюю пробежку. Когда у него в голове нестерпимо громко гудели голоса, стабилизироваться всегда помогало движение. Так и сегодня – хотелось физически выложиться. Собственно, он намеревался пробежать лишь пару километров вдоль канала, однако взгляд Кари, полный боли в момент ее превращения, не уходил из сознания, как бы быстро Наэль ни бежал.

Квартира была пуста. Наэль испытал облегчение. Ему сейчас очень нужна была передышка. Время, когда не надо было разыгрывать перед Мелани, что он снова предан «Горящей лилии». Кроме того, он пропотел как зверь и хотел незамедлительно смыть с себя грязь дня. Плеск холодной воды, пустота квартиры, уединение – в первую очередь уединение – было как раз то, что доктор прописал.

Однако когда он вышел из ванной, в воздухе уже висел цветочный аромат женских духов.

– Мел? – позвал он, но не получил ответа.

Наэль быстро скользнул в спальню, чтобы надеть майку и тренировочные брюки перед тем, как присоединиться к Мелани в гостиной. Она сидела на диване с бокалом красного вина в руке, склонившись над документами, разложенными на стеклянном столике.

– Ты работаешь? – спросил Наэль как можно нейтральнее и попытался заглянуть в ее бумаги.

Он не хотел, чтобы она подумала, что он за ней шпионит. Хотя Мелани и выложила ему как на духу, какую позицию она занимает в синдикате, про текущие проекты и расследования она не обмолвилась ни словечком и вообще держалась скрытно. Она сразу призналась, что сомневается в лояльности Наэля по отношению к «Горящей лилии».

– Прости. Знаю, корпеть над бумагами допоздна – дурная привычка, – с виноватой улыбкой произнесла Мелани, сложила бумаги в ровную стопочку и со вздохом отвела волосы со лба. Вид у нее был усталый. Под светлыми глазами лежали тени, однако улыбка излучала неизменное очарование. – Будь ты снова собой, ты бы отнял у меня бумаги и сказал, что есть дела поважнее работы.

Неужели он был способен на такую заботу? Ни он, ни его улучшенная версия, какую он мог бы припомнить, не были готовы к таким подвигам. Как всегда, если Мелани вспоминала о прежнем, о ее Наэле, в глазах у нее появлялась необъяснимая печаль.

– Тяжелый был день? – сменил он тему и попытался беспечно улыбнуться.

По отношению к Мелани его эмоции постоянно колебались между недоверием, состраданием и любопытством. Одна его часть хотела что-нибудь к ней испытывать. Предположительно, та часть, которая была сформирована прошлым и скрывалась для Наэля за завесой тумана. Другая его часть была постоянно начеку.

– Не столько трудный, сколько долгий, – ответила она и встала. – Но давай лучше поговорим о чем-нибудь радостном. Я слышала, переход власти к Чичико оказался успешным. За это нам надо поднять бокалы!

Она налила вина в бокал и протянула Наэлю. Но он помотал головой:

– Не хочу за это пить.

– Не порти мне удовольствие! – Ее тон и улыбка больно его кольнули, напомнив о сестре, ведь так всегда говорила Зора. – Ты же знаешь, что номер 1 следит за каждым твоим шагом. Я боялась, как бы ты чего-нибудь не отчебучил, но этого не случилось. Ты не подкачал. Это надо отпраздновать.

Наэль взял бокал, но пить не стал. Не только потому, что ему не хотелось, он еще и не мог рисковать, что алкоголь заставит его сказать что-нибудь не то.

Мелани смотрела на него несколько мгновений, потом сделала большой глоток и поставила бокал на столик.

– Если не хочешь, не заставляй себя пить, – сказала она. – Есть и другие способы отметить событие.