К.О.В.Ш. – Обещанная богу солнца (страница 14)

– Можешь хотя бы притвориться, что рада гостям? – попросила она, гневно сверкнув глазами.

– Разумеется. – Диана не сдержалась и выдавила из себя преувеличенно радостную улыбку, больше напоминавшую оскал.

– Твой отец тебя избаловал, – резюмировала Талия.

Это стало для Дианы последней каплей. Она набрала воздуха в легкие, собираясь высказать Талии все, что думает о ее взбалмошном поведении, но тут в зал вбежала Эни. От ее вида у Дианы едва не начался приступ смеха, а Талия побелела от злости.

Энеида явно изо всех сил пыталась нарядиться к приезду Маркуса: она надела самую красивую тунику, белокурый парик, который совершенно не подходил к цвету ее кожи, и обвесилась украшениями. Причем все это она стащила у матери.

– Немедленно переоденься, – обманчиво спокойным голосом сказала Талия. – Выглядишь так, будто сбежала из лупанария [17].

Энеида остановилась посреди залы и сердито уставилась на мать. Даже сквозь плотный слой белил на лице проступали красные пятна.

– Мама, я…

– Выставишь себя на посмешище перед Маркусом, – заключила Талия.

Встав с клинии, она подошла к Энеиде и скептически посмотрела на ее макияж.

– Это смой, – потребовала она, ткнув дочку в щеку. – Тебе не идет.

Энеида беспомощно перевела взгляд на сестру, надеясь заручиться ее поддержкой, но Диана была солидарна с Талией – Эни смотрелась нелепо. Она хотела отпустить шутку, отомстив за все проделки несносной сводной сестры, но вид у нее был до того жалкий, что она не смогла.

Вместо этого Диана подошла к сестре и легко погладила ее по плечу.

– Эни, Талия права, ее вещи тебя не красят, но… Если хочешь, я попрошу Невию дать тебе ту голубую тунику, которая тебе понравилась, – скрепя сердце предложила Диана. – И сделать прическу – у нее это хорошо получается.

– А ты дашь мне свой красивый платок? – тут же стала торговаться Эни.

Диана в который раз поразилась наглости и ненасытности Энеиды.

– Нет, его унесло ветром на играх, ты забыла?

Только сказав это, она сообразила, что Эни может вспомнить, как Кай поднял ее платок, но сестра была слишком эгоистична, чтобы заметить хоть что-то, что не имело к ней отношения. Из того дня она запомнила только сами игры и взгляд Кая, которым, как она решила, он одарил именно ее.

– Забыла. Ну и ладно, без него тоже будет хорошо, – решила Энеида. – Невия, пойдем.

Девушки вышли из залы в сопровождении Гнурра, а Диана встретилась взглядами с Каем. Его лицо, по обыкновению, не выражало никаких эмоций, а ей стало интересно, куда он дел ее платок.

Выбросил? А может, сохранил?

– Диана, благодарю, – прервала ее размышления Талия. – Ты очень добра к моей дочери. Прошу тебя, проследи за тем, как она будет вести себя перед Цезарием.

– Талия, Энеиде уже восемнадцать, у нее своя голова на плечах, – заметила Диана, которой совершенно не хотелось быть нянькой. – А если так ей не доверяешь, присмотри за ней сама.

– Я обещала навестить Лукрецию, – вздохнула Талия. – Она ждет меня к обеду.

Диану не порадовала новость о том, что ни Талии, ни Тиберия не будет дома, когда приедет Маркус – это означало, что именно ей придется обуздывать Эни, чтобы та не позорила семью. И в то же время она понимала, что визит Маркуса получился достаточно спонтанным, а отменить свою встречу Талия не может.

– Я с ней нянчиться не буду, – заявила Диана. – Даже не проси.

Талия прищурилась, напомнив своим видом кобру, замершую перед броском. Она сделала шаг к падчерице, а потом тихо сказала:

– Диана, дорогая, проследи за Энеидой, а я в ответ закрою глаза на то, что ты даришь рабыням неприлично дорогие подарки.

Диана тут же поняла, о чем говорит мачеха. Неделю назад она подарила Невии красивую подвеску из серебра. Она отнюдь не была дорогой, но, очевидно, Талии было жаль даже сестерция [18], если он потрачен на служанку. Зная, какое влияние мачеха имеет на отца, Диана не хотела бы доводить эту историю до его ушей – он запросто мог занять сторону Талии и запретить Невии носить украшение, которое ей так полюбилось, чтобы не раздражать склочную жену.

– Хорошо, Талия, я выполню твою просьбу.

– Вот и хорошо. Не забывай, мы одна семья, – улыбнулась Талия, еще сильнее напомнив Диане змею. – Пойду проверю, как там Энеида, а ты попроси слуг поторопиться с обедом, не хочу, чтобы Маркус увидел пустые столы.

Она ушла, звеня браслетами, оставив Диану в крайне скверном настроении. Она снова стала думать о том, что будет, когда отец уедет в Рим и некому будет укротить Талию.

Диана прошла по двору и посмотрела в сад, молясь как можно скорее покинуть виллу. После появления Талии это место уже давно перестало быть ее домом. Уж лучше жить с тетушкой Александрой, маминой сестрой, которая перебралась из Афин в Помпеи и вышла замуж за зажиточного римлянина. Не такого богатого, как Тиберий, но достаточно обеспеченного, чтобы взять к себе на постой любимую племянницу.

Александра часто навещала Юлиану и даже после ее смерти приезжала, чтобы повидать Диану, но, когда Тиберий женился на Талии, больше ни разу не переступала порог виллы. Только писала Диане полные любви письма и приглашала в гости.

«Двери нашего с Ремусом дома всегда открыты тебе, милая Диана», – приписывала она в конце каждого письма, словно чувствовала, что племяннице невыносимо общество мачехи и сводной сестры.

Диана снова посмотрела на тонкий шрам на руке и вспомнила разговор с отцом. Пока он не выяснит, кто организовал нападение, не позволит ей уехать. Эта мысль горечью разлилась внутри, окончательно испортив настроение.

– Моя госпожа, – к ней подошел Алис, – гости прибыли.

– Гости? – удивленно переспросила Диана.

Она пошла к дверям, чтобы посмотреть, кого привез с собой Маркус.

– Маркус, Демедий! – воскликнула она с напускной радостью. – Неожиданное, но такое приятное пополнение нашей небольшой компании.

За спиной послышались шаги – это Талия и Энеида спешили встречать гостей. Диане даже не нужно было оборачиваться, чтобы представить себе взгляд Талии, ей было достаточно того, как приторно звучал ее голос. Сладкий, словно мед, – именно так она общалась с теми, кто ей не нравился, пытаясь за речами скрыть истинное отношение.

– Какая честь для нашего дома принимать таких гостей! – проворковала она, улыбаясь юношам.

– Я встретил в городе Демедия и пригласил его. Подумал, что вместе будет веселее, – сказал Маркус, проходя в зал. – Талия, вы ослепительны, как солнце.

Комплимент слегка умаслил женщину, а когда Цезарий-младший вытащил два мешочка с украшениями и протянул один Диане, а второй Энеиде, она оттаяла, простив его за незваного Аврелия. Талия отметила, что, хоть Маркус и подарил обеим девушкам серьги, те, что он вручил Энеиде, выглядели дороже, чем пара, доставшаяся Диане.

– Спасибо! – взвизгнула Эни, рассматривая крупные золотые украшения, усыпанные изумрудами. – Могу я надеть их прямо сейчас?

– Конечно, мне было бы очень приятно, – обольстительно улыбнулся Маркус, зацепившись взглядом за тонкую длинную шею, на которой остались следы плохо смытых белил.

– Благодарю за подарок. – Диана рассматривала красивые и нежные сережки с маленькими жемчужинками.

– Подумал, что подойдут к украшениям, которые ты обычно носишь в волосах, – подмигнул Маркус. – Жемчуг тебе к лицу.

В его карих глазах было то же неподдельное восхищение, что и вчера на ужине. От этого взгляда Диане становилось не по себе – ей не нравилось, когда мужчины так на нее смотрят. К ее облегчению, Талия повела всех в зал, где уже была подготовлена арфа. Когда Энеида стала играть, взгляды обоих юношей устремились к ней.

– Боги наградили ее талантом к музыке, – заметил Маркус, отпивая немного вина.

– Зато обделили другими достоинствами, – хихикнул Демедий, вспомнив, как Селеста высмеивала внешность и безвкусные наряды Энеиды.

– Ты молод и глуп, раз считаешь, что главное достоинство женщины – ее внешность, – усмехнулся Маркус, который был всего на два года старше Демедия. – Поверь мне, самые главные таланты раскрываются наедине.

Демедий уставился на Энеиду, словно пытался разглядеть в ней то, о чем говорил друг.

– Она дурно сложена, – вынес вердикт он. – Выглядит так, будто недоедает. На такую залезешь – об кости исколешься.

Маркус не сдержался и глупо захихикал, представив себе эту картину.

– Зато гораздо доступнее, чем ее сестрица, – сказал он, отсмеявшись. – Диана так задирает нос, что еще чуть-чуть – и проткнет им небеса.

Теперь хихикал уже Демедий – сравнение пришлось очень к месту. Диана стояла рядом с Энеидой, и ее подбородок был гордо вскинут вверх. Как и всегда.

– И все-таки есть в ней что-то… хотел бы я увидеть ее в своей постели.

– Мечтай, – хмыкнул Маркус. – Не твой уровень.

Демедий никак не проявил того, что его задели эти слова. Выжал из себя смешок, запив оскорбление вином. Цезарии, как ни крути, стояли много выше его семьи, так что некоторые вещи приходилось просто терпеть.

«Гордость – игрушка знати, – говаривал его отец. – И она же – ее ловушка».

Он перевел взгляд на гладиаторов, что стояли за спинами девушек. Чемпион Марк Галл и фаворит Гнурр, еще недавно купавшиеся в любви толпы, чахли в зале, присматривая за девчонками Тиберия.

– Для чего твой отец подарил им гладиаторов? – задал он давно занимавший его вопрос. – К чему такая охрана дочкам строителя акведуков?