К.О.В.Ш. – Чернильные цветы (страница 74)

– Что-то я запуталась, – поморщилась Лу.

– Ну, смотри. Например, ты уступишь бабульке место. Бабулька будет в хорошем настроении и не нахамит сотруднице в сберкассе. Та, в свою очередь, не нахамит продавщице в мясном отделе, а та не накричит на ребенка, потому что ей весь день хамят. И все станут немного счастливее.

– А если нет? Не все же могут так?

– А начинать всегда надо с себя. Просто никто не хочет быть первым. Первым не наорать, первым уступить. Все боятся, запираясь в свою броню, не высовываясь. И поэтому все несчастные.

– Звучит, конечно, красиво, но ты сама-то в это веришь?

– А не надо верить, надо стараться, – просто сказала Рокса. – Не всегда будет получаться, будешь срываться, но это лучше, чем бесконечно бродить по кругу, не пытаясь его разорвать. Я как-то смотрела сериал, там чувак один был. Он сказал, что тьма бесконечна, но пока есть звезды, будет свет. И добро всегда будет побеждать.

– Ты сейчас в хлам разрушаешь свой образ стервы. Просто крах. Рассуждаешь, как инфантильная дура.

Роксана ничего не ответила, только залезла зачем-то в телефон. Лу узнала песню с первых аккордов, а Рокса тем временем забралась с ногами на стул и запела, вторя голосу солиста, наигрывая на воображаемой гитаре:

 Путь длиною в миллион шаговНе начнешь, не сделав первый шаг…  

Лу усмехнулась, а потом, последовав примеру старшей, забралась на соседний стул. Нащупав руку Роксы, она крепко сжала ее и подхватила припев. Они орали во все горло, забыв о соседях, о том, как глупо выглядят. Музыка опутала их, сближая, сливая в нечто неделимое, прочное. Только они, полумрак кухни и хриплый голос Сида, вырывавшийся из динамиков старого телефона:

 Пусть ты сейчас один, если останусь с тобой,Завтра за нами сомкнется уже толпа.Так ты изменишь мир или спасешь его,Или, кто знает, быть может, спалишь дотла?[37]  

Лу всегда думала, что один в поле не воин, не величина. Но сейчас она была не одна. Она с Роксой. Такие разные, но такие похожие, нелепо выкрикивающие слова песни, они держались за руки, стоя на шатающихся стульях. И это было круче любого концерта, крепче любого коктейля. Вдвоем против всего мира. Вместе против дураков. Как раньше.

23. Нет ориентиров, падают звезды [38]

Лу топталась у магазинчика, сжимая в руке банку колы. Периодически отпивая из нее, она переминалась с ноги на ногу, ожидая, когда придет Ник. Он вечно опаздывал. Но в этот раз ей не хватило бы совести его за это отчитать – она пропала на три недели, не писала и не звонила. Хотя он тоже. Странно было вдруг осознать, что еще недавно он был для нее если не всем, то очень существенной частью ее жизни, а сейчас он как-то так легко и непринужденно отошел на второй план.

Видимо, так и бывает, когда каждый живет своей жизнью. У нее в последнее время появилось много клиентов, да и на учебе преподы начинали жестить. Еще бы, до ЕГЭ, на который Лу было глубоко плевать, оставалось всего лишь каких-то полгода. Их заваливали домашкой в невероятных объемах, пытаясь затолкать в скудные детские умы то, на что отводилось одиннадцать лет.

– Давно ждешь, кроха? – Ладони Ника накрыли ее глаза. Он стоял сзади, обдавая теплым дыханием затылок. Не дождавшись ответа на вопрос, он провел рукой по ее волосам. – Решила сменить образ?

– Так вышло, – пожала плечами Лу. Обернувшись, она широко улыбнулась. – Как дела?

– Прогуляемся? – Ник, как всегда, не стал задавать лишних вопросов и подхватил ее под руку. – Сначала расскажи, все ли у тебя в порядке с сестрой.

Лу заверила его, что с Роксаной у них все лучше всех и что они просто неразлейвода. Парень внимательно смотрел на нее, слушая рассказы про Роксу, ее друзей. А еще в ее рассказах постоянно фигурировал Рома.

– У вас с этим парнем все серьезно? – вдруг невпопад спросил он.

– А что? – Лу так удивилась, что даже остановилась.

– Ну, ты все время его упоминаешь, – хитро прищурился Ник. – Так как?

– Ну вроде типа того, – невразумительно ответила девушка, прячась за банкой колы, которая почти опустела.

– Так себе ответ, – фыркнул Ник. – Мне списать это на девичье смущение или просто парень ни о чем?

– Рома хороший, – тут же с жаром опровергла Лу, а потом покраснела. – Мы можем о другом поговорить?

– Ну, это же важно. Моя крошка Лу стала совсем взрослой, – улыбнулся Ник. – Тем более я могу чего-нибудь посоветовать, если тебе, конечно, нужно.

Лу молчала. В голове была целая сотня вопросов, которые она не решалась задать Роксане. Да и ему тоже. Она доверяла Нику, но это казалось слишком личным. И глупым. Поэтому в конце концов она просто сказала:

– Я такая отстойная девушка, что просто пиздец.

– Ты слишком самокритична. – Ник щелкнул ее по носу и повел дальше. – Перестань все время копаться в себе. Ты искренняя, а это уже дорогого стоит.

– Я не умею говорить о своих чувствах.

– А зачем о них говорить? – Ник посмотрел на нее с удивлением. – У тебя и так на лице все написано.

– Правда? – скривилась девушка, отшвыривая банку. – Вот говно.

– Это же хорошо. – Ник притянул Лу к себе, закидывая руку на ее плечи. – В мире так мало людей, которые умеют быть честными, что это само по себе ценно. А ты добрая, красивая, тонко чувствующая…

– Мы сейчас точно обо мне говорим? – изогнула брови Лу.

– Кроха, ты сама себя не знаешь. Такие девушки на дороге не валяются. И если твой Рома этого не поймет, то грош ему цена. Ты заслуживаешь быть на первом месте, и никогда на меньшее не соглашайся, слышишь?

– Как скажешь.

Лу смутилась. Ник никогда не говорил ей такого. Нет, он всегда говорил ей, что она талантливая, умная, стойкая. Но чтобы красивая… Такого еще не случалось.

– Ты тоже красивый, – заметила она, окидывая его взглядом.

Ник действительно был хорош собой. Высокий, худощавый и весь какой-то утонченный. Волосы его совсем отросли, а глаза отчего-то стали еще зеленей. Наверное, на контрасте с почти черными прядями, свисавшими вдоль бледного лица.

– Спасибо, что заметила, – фыркнул парень, а потом без всякого перехода сказал: – Мы с ребятами едем в Питер.

– Зачем?

– Короче, у меня там есть парень знакомый, может свести кое с кем… – Выдержав небольшую театральную паузу, Ник самодовольно посмотрел на нее, а потом все-таки договорил: – Если повезет, вскоре о нас услышат не только тут.

– Круто! – Лу завизжала так пронзительно, что на них обернулась проходившая мимо бабулька. Ник не растерялся и показал старой даме язык, вогнав ее в смущение. – И когда?

– Через две-три недели. Поэтому и позвал тебя. Хотел увидеться до отъезда.

Музыкант посмотрел на нее неожиданно серьезно, словно хотел сказать что-то еще. Но Лу его опередила сорвавшимся с языка вопросом:

– А вы надолго?

– Не могу сказать, – протянул он, отводя глаза в сторону.

Лу знала, что это значит. Надолго. Просто Ник не хочет ее расстраивать. Первой реакцией было возмущение и обида, но вдруг она просто взяла его за руку и крепко сжала.

– Будет очень здорово, если у вас все срастется, – спокойно сказала она, улыбаясь краешком рта.

Ник посмотрел на нее в крайней степени изумления, видимо, не ожидав подобной реакции. Лу изменилась. Быстро и внезапно, она словно стала на порядок старше. Спокойнее. Сестра хорошо влияла на нее.

– А ты повзрослела, кроха, – сказал он, улыбаясь. – Теперь мне будет гораздо спокойнее, – сообщил он, ероша ее волосы.

Лу не стала ничего говорить, не стала спорить, не стала рассказывать, как ей вдруг стало тоскливо от того, что они уедут. Это было бы так эгоистично. Она начала жить своей жизнью и должна отпустить Ника, который пойдет по своему пути. Глядя в его зеленые глаза, она хотела вложить в свой взгляд все то, что не смогла бы выразить словами, ведь Ник всегда понимал ее сразу. Парень грустно улыбнулся и прижал ее к себе. Они стояли, обнявшись, посреди улицы, не обращая внимания на прохожих, спешивших по своим делам. Сигареты, терпкий парфюм и дом – вот как пах Ник, нежно перебирающий ее волосы.

– Мы же встретимся еще до того, как ты уедешь? – попросила она.

– Обязательно.

Они гуляли еще часа два, болтая обо всем и ни о чем. Ник рассказывал о своих планах, амбициозных и слегка размытых, Лу слушала его, чувствуя, что у них всегда все будет так, как и год назад. Он всегда будет ее лучшим другом. И не важно, как часто они будут видеться.

Ближе к шести они распрощались, условившись собраться с группой и отметить их поездку. Крепко обняв парня на прощанье, Лу побрела в сторону автобусной остановки – она обещала завезти бабушке лекарства.

Всю дорогу в набитом людьми автобусе она провела в размышлениях. Что-то подсказывало ей, что отъезд Ника закончится полным переездом. И это было бы здорово, они с ребятами это заслужили. Но в то же время червячок эгоизма точил ее душу, заставляя жалеть о том, что очередная глава ее жизни заканчивается. И хотя она давно начала новую, это не давало ей покоя. Ник уезжает.

Утешало только то, что у нее еще будет время свыкнуться с этой мыслью. Будет время отпустить Ника, чтобы, провожая его на поезд, стоя на перроне, не раскиснуть. Улыбаться и быть стойкой.

Лу ненавидела вокзалы – они всегда отбирали у нее тех, кто ей дорог. Поезда заглатывали их и уносили в неизвестность, оставляя ее в одиночестве стоять на перроне, сдерживая слезы, жгущие глаза.