К.О.В.Ш. – Чернильные цветы (страница 162)

– Ты такая влажная, – хрипло сказал парень, проскальзывая пальцами между ее ног.

Надавив на ее клитор, он обхватил пальцами левой руки ее сосок и слегка его сжал. Ответом на его действия стал тихий всхлип. Лу заерзала, пытаясь насадиться на его член, который упирался ей в бедро, но Рома не позволил, вместо этого проникая в нее пальцами.

Было хорошо и чертовски стыдно стоять в прихожей с задранным платьем и полуспущенным бельем. Непривычно пóшло и оттого еще более сладко. Дышать становилось все труднее с каждым движением умелых Роминых рук, которые были, казалось, повсюду.

– Трахни уже меня, – попросила мелкая, кусая губы, когда его пальцы в очередной раз задели нужное место.

– А ты попроси как следует, – посоветовал Рома, кусая мочку ее уха и не переставая изводить ее. – Волшебное слово, Лу.

– Пожалуйста, – срывающимся голосом попросила девушка, сжимая пальцами край столешницы. – Я очень хочу…

Они лежали в ванне, откинувшись каждый на свой край, и смотрели друг на друга. На бортике стояла пепельница, в которой тлела сигарета. Обычно Лу бесилась из-за того, что Рома почти никогда не тушил окурки до конца, но сейчас сил ругаться не было. Было безумно хорошо лежать в теплой воде, положив свои ноги на его, и курить после самого бурного в ее жизни секса.

Быстро, резко, на самой грани между «больно» и «невероятно хорошо». Горячее, тяжелое дыхание Ромы, ее приглушенные стоны, пошлые шлепки тел, ватные ноги и миг острого наслаждения, пронзившего ее до кончиков все еще подрагивавших пальцев, сжимавших сигарету.

Закончив, они не перекинулись ни единым словом. Просто Рома пошел в ванную, а она за ним. И сейчас говорить было слишком лень. И все-таки нужно было спросить.

– Зачем ты выложил эту фотку в сторис?

Лу подтянула ноги к груди и села, чтобы быть более собранной. Нельзя вести серьезные разговоры, растекаясь, как медуза.

– Не знаю, я был пьяный, – пожал плечами Рома. – Наверное, хотел тебя позлить.

– У тебя получилось. И я, кстати, не эгоистка.

– Мелкая, ты просто заноза в одном месте, вот что, – Рома улыбнулся. – Почему мы все время ссоримся?

Вопрос повис в воздухе. Лу вылезла из ванны и завернулась в пушистое полотенце. Оставляя на кафеле мокрые следы, она подошла к зеркалу и ужаснулась тому, во что превратился ее недавно еще шикарный макияж. Открыв кран, она умывалась, продолжая игнорировать его вопрос.

Закончив, она услышала плеск воды. Обернувшись, она увидела, что Рома вылезает из ванны. Взгляд зацепился за подозрительный клочок, валявшийся у его ноги. Девушка сделала шаг ему навстречу и присела, чтобы разглядеть находку.

На полу валялся обрывок упаковки от презерватива. Подобрав его, она встала и выразительно посмотрела на замершего в недоумении парня. Когда они были в этой квартире в последний раз, она все убирала, да и не было у них ничего в ванной.

– Может, дело в этом? – едко спросила она, протягивая ему раскрытую ладонь.

– Господи, да что с твоей самооценкой? Лу, почему у тебя какая-то навязчивая идея, что я только и жду случая, чтобы кому-нибудь присунуть? У меня есть ты, на кой мне кто-то еще?

– А это тогда тут откуда?

– Наверное, Кирилл опять притащил какую-нибудь девчонку, пока меня не было. Я же тут не живу, а ключи и у него есть.

– И я должна в это поверить? – дрогнувшим голосом спросила Лу.

– Да! Ты должна мне верить, если мы вместе. – Рома обхватил ее лицо руками и приподнял вверх, так, чтобы глаза в глаза. – Мы должны доверять друг другу, иначе ничего не получится. Понимаешь?

– Поэтому ты не отпускал меня одну в Питер?

– Я был не прав, – признал Рома. – Как и ты. Мы должны были спокойно это обсудить, а не вот это вот все.

Лу смотрела на него и понимала, что он чертовски прав. Как и всегда. И все, что нужно, это просто признать это. И перестать врать себе, что без него ей будет лучше. Прошедшая неделя показала, что это не так. Будет крайне хреново.

– Прости, – прошептала Лу, опуская глаза в пол. – Мне не надо было кричать и прогонять тебя.

– Лучше поздно, чем никогда. Перестань бояться, что я куда-то уйду. Мне нужна только ты.

– Правда?

– Кривда, – закатил глаза Рома. – Je t’aime.

– Что это значит?

– Что ты невыносимая и жутко вредная девчонка, вот что.

– Все ты врешь.

53. В дверь твою я буду ломиться хоть до самого утра [78]

Не так часто Кириллу удавалось покататься на машине за рулем. Оставив старшего разбираться с Лу, он катался по городу, слушая музыку, думая обо всем и ни о чем. Встретившись со старым приятелем из секции, он доехал до «Макдоналдса» в соседнем городе, выпил кофе и обсудил с ним предстоящие соревнования.

Они проболтались почти до часу ночи, а потом Витек попросил закинуть его домой. Высадив его у старой пятиэтажки, Кир подумал было поехать домой, но почему-то поехал совершенно в другую сторону. Хотелось и дальше рассекать темные полупустые улицы под любимые песни, проскакивая на мигающие желтые сигналы, и иногда немножечко лихачить. Но одному быстро стало как-то скучно. Позвонив Ромке, он не дождался ответа и поехал в круглосуточный магазин.

И вот теперь Кирилл стоял у двери знакомого подъезда. В руке у него был пакет с мандаринами. Он и сам не особо понимал, зачем приехал. С одной стороны, он злился на Роксану за то, что она забросила занятия, и за то, что тогда сбежала. Не то чтобы ему хотелось, чтобы она осталась, но был какой-то неприятный осадок. Это было как-то нетипично и оттого странно. И раздражающе.

Но, с другой стороны, ему стало даже немного жалко ее. Конечно, он замечал, что она ходит с платками и постоянно кашляет, наверное, простыла после беготни под дождем. Хотя сама виновата. И все же он стоял у ее подъезда с мандаринами в руках, ожидая, когда кто-нибудь выйдет.

Наконец тяжелая железная дверь открылась изнутри. Какая-то взъерошенная девчонка выскочила из подъезда, а Кир прошмыгнул внутрь. Поднявшись на нужный этаж, он позвонил в дверь.

Некоторое время ничего не происходило, потом он услышал шаги и шорохи. Роксана не спешила открывать. Кирилл снова нажал на звонок.

– Эй, это я, открывай. – парень помахал перед глазком пакетами с мандаринами.

– Пошел вон, – сказала она из-за двери, оглушительно чихая.

– Чего? – не на такой прием он рассчитывал.

– Вон, – повторила Роксана.

Сначала парень думал позвонить еще разок, но гордость наступила ему на горло. Первым порывом было оставить мандарины на ручке двери, но он передумал. Спустившись пешком по лестнице, он подошел к машине, которая стояла с другой стороны дома. Кир подключил музыку с телефона и уставился на дом. Окна их кухни и комнат, по идее, выходили как раз на эту сторону. Жили сестры на третьем этаже.

Взгляд его снова и снова возвращался к фруктам, валявшимся на пассажирском сиденье. Третий этаж – не так уж и высоко.

– Глупости какие, – отмахнулся он, собираясь уже тронуться с места, как заиграл новый трек. – Черт, ну нет, – Кир хитро улыбнулся, а потом сделал громче и выскочил из машины, вторя голосу солиста.

Схватив мандарины, он надорвал пакет и уставился на погасшие окна. Мелькнула мысль о том, что Роксана, наверное, отдыхает, но он отбросил ее в сторону. Взбодрится. Он всегда добивался своего. И раз он привез мандарины, значит, Роксана их заберет. Так или иначе, он заставит ее открыть чертову дверь.

Музыка орала оглушительно громко, полностью перекрывая голос весело подпевавшего Кира. Настроение резко скакнуло вверх – давненько он не выкидывал ничего эдакого. Сжав в руке первый снаряд, он метнул его, целясь в нужное окно. С глухим стуком фрукт ударился ровно в середину стекла. Усмехнувшись, парень кинул второй мандарин. И все-таки его занятия волейболом не прошли даром.

Роксана не появлялась, но школьник и не думал останавливаться. Кидаться мандаринами под КИШа оказалось неожиданно весело. Один за другим он отправлял мандарины в полет. Наконец окно распахнулось.

– Пошел на хуй отсюда! Ща ментов вызову! – заорал сонный и очень злой мужик в майке-алкоголичке.

– Пошел ты! – вместо извинений выкрикнул Кир.

Только сейчас до него дошло, что он целился не в то окно, слегка ошибившись в подсчетах. Учитывая то, что с математикой у него всегда были немного нелады, парень только усмехнулся и стал метить в окно правее. В угрозы о вызове ментов он верил слабо, так что продолжил свое увлекательное занятие.

 В дверь твою я буду ломиться хоть до самого утра,Мне так нужно объясниться, как меня ты узнатьне смогла?!Я же рыцарь, я всех красивее, я готов покорить тебя,Ну, открой мне дверь скорее! Ну, давай, впусти же меня![79]  

Роксана распахнула окно как раз в тот момент, когда туда влетел очередной снаряд.

– С ума сошел?! – взвизгнула девушка. – Убирайся, придурок!

– Что с твоим чувством юмора? – весело крикнул Кирилл, замахиваясь для нового броска.

Училка ничего не ответила и захлопнула окно, но не ушла. Школьник решил, что это значит, что она почти сдалась, и он не отступится. Она впустит его к себе, потому что он так решил. Кирилл всегда получал то, чего хотел. Мандаринов осталось всего три. Два он бросит, а последний принесет ей.

Роксана смотрела на Кирилла, размышляя о том, как же ей не повезло связаться с таким мерзким и эгоистичным типом. Она не была настроена на общение с ним, она хочет спать и чтобы у нее перестала болеть голова, а он устроил какие-то песни-пляски и обстреливает ее окна мандаринами. Было стыдно перед соседями, перед собой, и просто хотелось сдохнуть. Она уже подумывала о том, чтобы кинуть школьнику на голову что-нибудь тяжелое, как вдруг, словно луч надежды, появилась полицейская машина.

Училка усмехнулась. На часах почти два ночи, так что сейчас Андреев-младший получит по заслугам. Из машины вышли двое полицейских и начали что-то говорить парню. Заглушив машину, школьник начал что-то им объяснять. Разговор затягивался, и Роксана начала нервничать. Нет, конечно, Андреева надо было проучить, но, судя по всему, что-то явно пошло не так.

Кирилл махал руками, а менты указывали ему на свою машину. Наверное, хотели забрать в участок.

– Ну и ладно, – фыркнула Рокса, а потом, неожиданно для самой себя, кинулась в прихожую и, накинув на себя пальто, выбежала из квартиры.

Она оказалась на улице в тот момент, когда Кир уже садился в серебристую машину с красно-синими полосками. Заметив училку, он вытаращил глаза, но ничего не сказал.

– Товарищи полицейские! – крикнула Роксана, подбегая к одному из мужчин. – Это недоразумение.

– Дамочка, это нарушение общественного порядка. Так что молодой человек проедет с нами в участок.

Роксана закусила губу, а потом вдруг затараторила, как из пулемета.

– У нас сегодня годовщина, а он забыл. Мы поругались, а он хотел меня порадовать и сделать сюрприз. Знаете, это наша с ним песня, мы познакомились на дне рождения друга, как раз под нее и…

Она говорила, выдумывая все новые и новые подробности, пока два мента смотрели на нее, слабо улавливая суть ее монолога. Кирилл усмехался, глядя на нее из машины и с интересом ожидая кульминации.

– Поэтому, пожалуйста, отпустите нас домой, чтобы мы могли отметить свою годовщину, – закончила наконец Рокса.

Менты пошептались о чем-то, а потом открыли дверь, выпуская Кира.

– Это было предупреждение, чтобы больше подобное не повторялось, – назидательно сказал один из них.

– Как скажете, товарищ полицейский, – улыбаясь согласился Кирилл. – Видишь, милая, до чего доводят твои выходки? – ехидно спросил школьник, опуская руку на талию девушки.

Роксана только зубами скрипнула, глядя, как стражи правопорядка погружаются в машину. Она уже пожалела, что пошла на поводу у своего затуманенного температурой мозга и побежала спасать этого придурка.

– Ты дурак? – спросила она у парня, когда машина отъехала от ее дома.

– Да нет, мне просто было интересно, что ты будешь делать.

– Надо было смотреть, как тебя забирают в обезьянник, – тут же разозлилась училка.

– Куколка, я Андреев, – самодовольно заявил парень, – что бы они мне сделали?

Да ничего. Кирилл знал об этом и даже попросил парней подыграть ему, чтобы посмотреть, как поведет себя Роксана. И он не прогадал, так и знал, что в ней таки проснется совесть и она побежит его спасать. Хорошо все-таки, когда твоего отца знает весь город.

– Ну что, нальешь мне чаю? – спросил парень, протягивая ей мандарин.

– Пошли уже, придурок, – закатила глаза Роксана.

Она пошла в сторону дома и не видела, как губы школьника растянулись в самодовольной усмешке. Он всегда получал то, чего хотел.

Без исключений.