К. Найт – Цирк Обскурум (страница 31)
— Конечно. Мы семья, — отвечает она, прежде чем потянуть меня за руку, чтобы я пошевелился. — Нам нужно убедиться, что никто не прячется.
Я иду в ногу с ней, пока мы обыскиваем каждый уголок цирка. Мы находим Клаба, защищающего детей, убедившись, что те, кто все еще хнычет от страха, знают, что они в безопасности. Он ютится с ними в центре, инструктируя всех, с кем все в порядке, проверить тех, с кем может быть что-то не так. Харт висит над палатками, пытаясь исправить некоторые повреждения и посмотреть, можно ли их спасти. Нам придется заменить то, что мы потеряли, и он делает все возможное, чтобы исправить то, что можно временно починить. Спейд помогает нести наших мертвых, его лицо искажено горем, а Свобода плетется за ним, печально вздыхая. Даже тигр чувствует, какой огромной потерей это было. Все мрачны и сердиты.
Я тоже это чувствую.
Как они посмели напасть на наш дом? На наших людей?
Они заплатят за это.
Когда мы находим одного из нападавших живым и прячущимся за палаткой, сила, о которой я и не подозревал, наполняет меня. Я поднимаю его одной рукой, когда он стонет и прижимает ладонь к ране на боку. Когда позади меня появляется Харт, я бросаю мужчину к нему. Мой голос звучит ровно и яростно. — Привяжи его повыше. Я проверю, нет ли других. — Я бросаю взгляд на бледного, испуганного мужчину. — А после мы собираемся немного поговорить.
Я знаю, что моя улыбка зловещая, и вздох, который он издает, только подтверждает это. Харт хихикает, уводя его прочь, Эмбер стойко идет рядом со мной. Я прослеживаю за ее взглядом и вижу одного из наших клоунов, Монти, лежащего ничком в траве в нескольких футах от меня. Его рука протянута к палатке, словно предупреждая того, кто может находиться внутри, а в спине у него нож.
Из палатки высовывается маленькая головка.
— Теперь здесь безопасно? Клоун сказал, что я буду в безопасности, прячась здесь. — Глаза мальчика падают на Монти и начинают увлажняться, как будто он только сейчас понял, что произошло.
Эмбер пораженно смотрит на меня, затем падает на колени.
— Теперь все в безопасности, — говорит она, раскрывая руки, и, несмотря на кровь, ребенок бросается в ее объятия. Она поднимает его в воздух и поворачивается, направляясь к ближайшему сотруднику цирка. — Ты можешь отвести его к остальным?
— Конечно.
Она передает ребенка, и когда она снова смотрит на меня, в ее глазах читается жажда крови, которую я чувствую всей душой.
Наша королева разгневана, очень разгневана, и она хочет отомстить.
К тому времени, когда мы покидаем цирк, мы находим троих их людей живыми, все с различными травмами. Мы связываем их и встаем перед ними, наши маски на месте. Кровь покрывает большинство из нас, когда мы преследовали и убивали их людей, и мы позволяем им видеть это, чтобы они поняли, что им не выбраться отсюда живыми.
Харт хихикает, когда он запрыгивает на один из такелажных столбов и танцует по нему с ножом в руке, когда начинает петь.
— Утка, утка, гусь! — Он указывает на того, кто отшатывается, насколько позволяют ему веревки. — Ты не пойдешь спать? Я хочу поиграть, поиграть с тобой сегодня! — Он прыгает на них, и они кричат от страха. — Бу. — Он хихикает и отскакивает назад, скользя вокруг Эмбер. — Хотел бы я видеть, как ты убиваешь их. Что за зрелище.
— Харт. — предупреждает она и указывает на свои ноги. — Сядь. Ты сможешь поиграть с ними, когда мы закончим.
— Обещаешь? — спрашивает он, надувшись.
— Я обещаю. — Она гладит его по голове, и он опускается на колени рядом с ней, как собака. Похоже, наша королева приручила нашего зверя или, по крайней мере, сделала так, что он подчиняется только ей. Она гладит его по волосам, пока он продолжает играть ножом, рисуя на песке, когда я делаю шаг вперед.
Я скрещиваю руки на груди, разглядывая троих мужчин, в то время как Спейд стоит в одной стороне, Клаб — в другой.
— Говори, или я позволю Куинн и Харту поиграть с тобой. Поверь мне, ты этого не хочешь. Они вдвоем сейчас очень воодушевлены, — предупреждаю я. И они не единственные. Клаб рычит, ударяя кулаком по лицу одного из них, когда тот извивается, пытаясь вырваться. Спейд пинает другого, рявкая приказ говорить. Мы все злы и на взводе.
— Вы окружены и беспомощны, — говорю я им низким и убийственным голосом. — Теперь вы в цирке. Никто не может спасти вас, и вы будете молить о смерти, прежде чем мы покончим с вами.
Тот, что посередине, смотрит на Эмбер. Я не знаю, что он видит в ее лице, но его глаза расширяются и он переводит взгляд на меня.
— Мы ненавидим вас, — выплевывает он. Несмотря на страх, ненависть побеждает. — Ты можешь убить нас. Это ничего не изменит.
— О, мы не собираемся тебя убивать. Не сразу, — насмехается Эмбер. — Сначала мы поиграем с тобой.
Он снова смотрит на нее, его ноздри раздуваются от отвращения, но его страх силен. В конечном итоге это побеждает.
— Какой-то парень…
Его друг толкает его локтем.
— Заткнись, — шипит он.
Я выхватываю нож из-за пояса и бросаю его. Может, я и не так хорош, как Клаб, но я не отстаю. Нож вонзается прямо ему в грудь. Он булькает и задыхается, в ужасе глядя вниз, когда начинает умирать. — Невежливо прерывать кого-то, когда он говорит, — предупреждаю я, оглядываясь на мужчину посередине. И он, и его друг теперь борются всерьез. — Продолжай.
Эмбер прыгает вперед и приседает перед ним на корточки, прижимая топор к его подбородку.
— Он имеет в виду сейчас, иначе… — Она тянет его вниз, слегка перерезая ему горло, и он отшатывается, пытаясь увернуться от нее.
— Я не знаю, ладно? Какой-то парень, который проходил мимо, говорил нам о вас, ребята. Он сказал нам, где вас найти и как легко будет вас остановить, поскольку полиции все равно, что с вами будет. Вы не такие, как мы. Вы уроды. Это показалось мне хорошей идеей! — Он снова дергается. — Убери ее к чертовой матери от меня!
Эмбер откидывается назад, наклоняя голову.
— Какой мужчина?
— Я не знаю, незнакомец, — шипит он, а затем плюет в нее, несмотря на свой страх.
Мы замираем. Она медленно поднимает руку и проводит ею по маске, куда он плюнул.
— Ты пожалеешь об этом, — предупреждает она, хватая топор и отдергивая его назад. Его мучительный крик сотрясает воздух, когда она со всей силы вонзает топор ему в ногу и продолжает рубить, отсекая его от колена. Его друг кричит, пытаясь вырваться, когда его забрызгивает кровью. Я наблюдаю, обдумывая его слова, в то время как сердце радостно хлопает и кто-то подбадривает меня. Никто из нас не делает попытки остановить ее, когда она переводит взгляд на его вторую ногу и начинает рубить.
— Он прав, — замечаю я, перекрывая его крики. — Полиции все равно. Мы чужаки, уроды. Они и пальцем не пошевелят, чтобы помочь нам. Нам нужно либо убить их, либо как-то наказать. В любом случае, мы предоставлены сами себе.
— Они пришли сюда, в цирк, — напоминает мне Харт. — Они пришли в это место без правил, без законов и вошли по собственному желанию. — Его ухмылка порочна. — И мы дадим им то, что они хотят — уродов.
Эмбер, теперь тяжело дышащая и вся в крови, оглядывается на меня.
— Они умрут. Они пришли сюда за смертью, так что они ее получат. Схватив мужчину за челюсть, она заставляет его открыть рот, когда он приходит в себя от вызванной болью потери сознания. Он снова начинает сопротивляться, несмотря на сильную потерю крови. — Не двигайся, или все пойдет не так.
Он замирает с широко раскрытыми глазами, когда она хватает его за язык. Он паникует, кряхтя от страха, когда она зажимает его пальцами.
Она ухмыляется и отрубает его топором, прежде чем бросить в его друга.
— Плюнь в меня сейчас, ублюдок.
Его крик — уникальный звук без его языка, а затем он снова теряет сознание, падая на пол. Она встает и отступает назад с окровавленным топором в руке. Его кровь растекается по песку, и я знаю, что пройдет совсем немного времени, и он умрет.
— Она права. Убей его. — Я киваю на другого. — Тогда мы сожжем все тела. Мы избавимся от всех следов, что когда-либо были здесь. Пришло время двигаться дальше.
Поворачиваясь, я направляюсь к выходу, чтобы отдать приказ. Рев этого человека наполняет воздух позади меня, когда моя семья набрасывается на него и вымещает свой гнев за смерти и разрушения, которые они вызвали.
Я не могу удержаться от улыбки. Это как симфония для моей тьмы.
Глава
30
Мы собираем вещи в рекордно короткие сроки, желая уехать до восхода солнца. Мы не можем восстановить выжженную землю, и мы не можем забрать наших мертвых с собой. Мы хороним их под ближайшим деревом, ставим надгробия и молимся за их безопасный переход в следующую жизнь, а затем отправляемся в путь.
На наших сердцах тяжесть, и мы устали после долгой ночи, проведенной за уборкой и перевязкой ран, но мы знаем, что нам нужно продолжать. Мы по очереди садимся за руль, и на этот раз едем дальше, чем раньше, почти шесть часов, пока Даймонд наконец не чувствует себя умиротворенным.
Однако нечестивым нет покоя, и как только мы находим идеальное поле у реки, мы начинаем процесс обустройства. Сегодня необычно тихо и грустно, несмотря на то, что обычно все складывалось счастливо. Это чувствуют даже дети. Они помогают, как могут, и, видя, как они пытаются всех подбодрить, я улыбаюсь, но я не могу забыть того, что произошло.