К. Найт – Чудовищная правда (страница 9)
— Талия, все в порядке, ничего страшного. Я не причиню тебе вреда, — повторяю я и отступаю, чтобы дать ей возможность подумать. Пока я сижу, мои глаза не отрываются от нее. Я чувствую небольшой порез на щеке, но не обращаю на него внимания. Я наблюдаю за Талией, обеспокоенный ее бледностью.
Она опускает голову и на минуту обхватывает себя руками, затем отряхивается и смотрит на меня. Взглядом Талия скользит по моему лицу, но потом в этих грозовых глазах появляется чувство вины.
— Мне так жаль, что я поранила твое лицо, — шепчет она. — Я запаниковала.
— Ничего страшного, бывало и хуже. — Я усмехаюсь, но она качает головой и заставляет себя встать. Талия бросает на меня нервные взгляды, пока перемещается по комнате. Я наблюдаю за ней, задаваясь вопросом, что она делает, но когда Талия снова поворачивается ко мне, она делает глубокий вдох и с большим мужеством, чем я думал, что люди обладают, она останавливается передо мной и поднимает ватный тампон к моей щеке. — Дай мне ее очистить.
Я замираю, даже не дышу и не моргаю. Не хочу спугнуть Талию, не сейчас, когда ее восхитительный запах окутывает меня, снова делает твердым и заставляет думать о том, о чем я не имею права размышлять с таким маленьким человечком ‒ человечком, который меня боится. Облизывая губы, она наклоняется ближе, и я смотрю на блестящую розовую плоть и думаю, какова она на вкус.
— Может быть, будет больно, — пробормотала она, но я не шевельнулся, когда Талия прикоснулась к порезу. Немного жжет, но я позволяю ей очистить рану. Она бормочет себе под нос; очаровательное бормотание слов, от которого у меня подрагивают губы, а в груди расцветает тоска. Мне хочется протянуть руку, притянуть Талию к себе, прижаться к ее губам и посмотреть, будет ли она бормотать дальше.
Когда Талия отступает назад, она выглядит более уверенной, но в ее глазах все еще плещется беспокойство.
— Я не думаю, что нужно накладывать швы, но я не знаю, как быстро ты заживаешь.
— Через час все пройдет, — признаю я, слегка пожав плечами. Талия распахивает глаза от удивления, и я вижу вопросы, мелькающие в них. Интересно. — Можешь спросить, — предлагаю я, но она качает головой.
— Извини. Итак, Ария, ты ее нашел? — спрашивает Талия, озвучивая вопрос, который хотела задать с тех пор, как я вошел. Думаю, она боится ответа, поскольку ее подруга не со мной. Талия отбрасывает тампон и наклоняется, внимательно наблюдая за мной.
— Прости, Талия, — начинаю я. — Я нашел кровавый след. — Я не говорю, сколько именно там было крови, не желая расстраивать ее еще больше. — Он вел вглубь территории Акуджи. Ее там не было, но…
— Но? — переспрашивает Талия, сосредоточившись на мне. В ее глазах горит огонь, который не должен был заставить меня почти дрожать от нужды.
— Но я также учуял запах Акуджи, правителя, вождя племени Ночных Клыков, в чьих землях ты находилась, — объясняю я.
Талия замирает, потом поворачивается и кричит, заглушая крик рукой. Я вскакиваю на ноги, тянусь к ней, но Талия отшатывается, словно почувствовав меня, и, взмахнув волосами, начинает пятиться.
— Черт, черт, черт. Она у него, да? Черт, а что если он ее убьет? — шепчет она мне. — Он бы убил ее?
— Акуджи? Может быть, если сочтет нужным. Он не друг людям, но он мог бы легко убить ее тогда и там, но не сделал этого, что наводит меня на мысль, что она нужна ему для чего-то живой.
— Логично, я могу с этим согласиться. Ты прав ‒ если бы он хотел ее убить, то логичнее было бы сделать это тогда. Если он забрал ее, есть шанс, хоть и небольшой, что она жива, если у нее было кровотечение. Я могу работать с небольшими шансами. — Ее мозг поражает воображение, когда Талия прорабатывает все сценарии и варианты развития событий.
Мозг ученого, понял я с удивлением.
— Талия, ты ученый? — спрашиваю я.
Она замирает, внимательно глядя на меня. Вся уверенность, весь огонь исчезли, и ее лицо побледнело. Талия перебегает через комнату, и я сразу же начинаю ненавидеть расстояние между нами. Обхватив сумку руками, она прислонилась к стене.
— Что в сумке? — спрашиваю я, пытаясь втянуть ее в разговор. Она вздрагивает, очевидно, услышав меня, но молчит. — Хорошо, а почему ты оказалась в городе?
Ничего.
— Талия? — Когда она снова не отвечает, я напрягаюсь. — Тебе холодно? Голодна? Устала? Ты можешь поспать, — призываю я, но она продолжает игнорировать меня, и я ненавижу эту тишину. Мне не хватает ее теплого, мягкого голоса, который успокаивает все эти хаотичные чувства, которые Талия во мне разжигала.
Нахмурившись, я придвигаюсь ближе, пытаясь поймать взгляд Талии, но она отворачивается. Однако я все еще вижу слезы в ее глазах.
— С твоей подругой все будет в порядке. — Я лгу, сам не зная почему. Это нелогично, но я ничего не могу с собой поделать. Ее слезы и почти беззвучное сопение заставляют меня терзаться, пока мой голос не становится грубым и отчаянным. — Талия, пожалуйста, никто тебя не обидит, хорошо? Пожалуйста, малышка, перестань плакать. Твои слезы убивают меня.
Талия продолжает игнорировать меня, и я все равно нахожу в себе силы заговорить с ней. Постепенно слезы стихают, но она по-прежнему не разговаривает и не смотрит на меня. После часа наблюдения за ней мне хочется кричать или бушевать, что угодно, лишь бы привлечь ее внимание. Я отчаянно хочу услышать ее голос, увидеть эти грозовые глаза, которые бы смотрели на меня и заставляли чувствовать себя одновременно слабым и сильным.
Это лучше, чем это… холодное плечо.
Черт, это сводит меня с ума.
Вся логика исчезла.
Я должен работать. Я должен проверить своих людей. Я должен послать сообщение Акуджи, но я не делаю ничего из этого. Вместо этого наблюдаю за Талией, умоляя ее поговорить со мной.
— Талия, зачем ты пришла за стену? Почему твой народ рискнул женщиной? — требую я, и она вздрагивает, ее глаза на мгновение вспыхивают, а затем она отворачивается. Вздохнув, я отхожу к своему столу, заставляя себя сосредоточиться на работе, но все равно украдкой поглядываю на Талию, надеясь, что каждый раз эти грозовые глаза будут обращены на меня.
Но так и не дождался.
ГЛАВА 9
Она у Акуджи.
Эти слова снова и снова звучат в моей голове. Этот монстр, вождь племени, как называл его Катон, заполучил мою подругу. Я знаю, что Ария может о себе позаботиться, она самая сильная из всех, кого я знаю, и ей легче всех перебраться через эту стену, но это не значит, что она несокрушима или бессмертна. Она истекала кровью и была ранена, а потом ее похитил монстр.
Пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Я знаю, что слишком легко привязываюсь, о чем мне всегда говорили мои бывшие, но когда я вижу в ком-то хорошее и узнаю его получше, я не сдерживаюсь. Жизнь слишком коротка, чтобы не любить и не привязываться к другим людям, а Ария верная, сильная и забавная. Было не трудно не полюбить ее, и, несмотря на то, что мы вышли из совершенно разных слоев общества, я скучаю по ней и ее сообразительности.
Она бы знала, что делать, но, похоже, на этот раз спасать ее придется мне. Но сейчас страх и усталость берут свое. Мой мозг отключается, и я не могу бороться с ним, даже если это необходимо.
Я засыпаю, сгорбившись над своими исследованиями, с протестом на губах.
⁓
Я внезапно проснулась, резко вскинула голову и застонала от боли в шее. Все тело болит и все еще измождено, а мой мозг медленно соображает, пока я потираю шею, задаваясь вопросом, где, черт возьми, я нахожусь.
Неужели я опять заснула в лаборатории?
Все возвращается, я хлопаю глазами и поворачиваю голову, чтобы найти монстра, который похитил меня… или спас, смотря с какой стороны посмотреть. Увидев его, я слегка расслабляюсь. Он не прикоснулся ко мне и не причинил мне вреда. Более того, на меня наброшено одеяло, и я явно на его кровати, в то время как он неудобно сгорбился над своим столом. Его рога вгрызаются в верстак, который слегка пошарпан, как будто он часто это делает. Руки подперли голову, а лицо повернуто ко мне, как будто он наблюдает за мной даже во сне.
Вчера он просто смотрел на меня несколько часов. Это нервировало. Один взгляд в эти черные глаза, и я понимала, что он может заглянуть мне в самую душу, поэтому я отворачивалась, не желая, чтобы он нашел во мне недостаток, как это делают все остальные.
Я поднимаюсь на ноги и подхожу ближе, чтобы его рассмотреть. Пока Катон спит, он кажется почти мирным, более мягким и не таким страшным. Его губы изогнуты в маленькой улыбке, которую так и хочется проследить. У него мощный нос, миндальные глаза, а ресницы на красных щеках выглядят как полумесяцы. Все его черты ‒ острые углы. Даже с рогами он по-настоящему красив. Если бы он был человеком, он был бы моделью. Я перевожу взгляд на его широкие плечи, такие мускулистые, что у меня на мгновение пересыхает во рту, затем на его гибкую спину, которую я изучаю в течение неловкого времени, а затем мой взгляд переходит на его руки.
Огромные бицепсы и покрытые венами предплечья напрягаются, когда он спит, и я сглатываю, глядя на его огромные руки, увенчанные черными когтями. Все в этом монстре, Катоне, кричит об опасности, но он смотрел на меня с добротой. Он укрыл меня, согрел, искал мою подругу и не причинил мне вреда.
Но я знаю, что он сделает это. В конце концов, я человек, а он чудовище, и мы враги, но почему от этой мысли меня начинает тошнить? Покачав головой от своей глупости, я оглядываюсь по сторонам. Должно быть, уже рассвело. Я достаточно знаю о монстрах от Арии, чтобы понять, что днем они спят.