К. Найт – Чудовищная правда (страница 32)

Черт. Я пытаюсь успокоиться, но его слова не помогают. Они направляются прямо к моему пульсирующему клитору, который практически подает знак «да, пожалуйста».

Катон не мой, не мой, напоминаю себе, но когда Катон наклоняется, закрывает глаза и вдыхает, испуская стон, моему предательскому телу все равно, что он не мой. Все, что волнует, это то, что этот монстр, этот мужчина, возбуждает меня так, как никто другой — не только физически, но и интеллектуально, — и я больше не могу с этим бороться. Я должна, но часть меня хочет владеть им, обладать, хотя бы на мгновение.

Его спутница по жизни может получить Катона навсегда, но он всегда будет у меня.

— Катон, — шепчу я, и он словно чувствует мою капитуляцию, я сжимаю бедра, потирая их, и, наконец, он срывается.

Зарычав, Катон хватает меня и тянет к себе на колени, прижимаясь губами к моим. Потянувшись вверх, я хватаюсь за его рога, поднимаясь выше, пока не оказываюсь на нем, упираясь в невероятно большую выпуклость под собой, и целую его в ответ. Я переплетаю свой язык с его языком, не обращая внимания, что клыки впиваются в мою губу, и вкус моей крови наполняет наши рты. Я стону, а он сглатывает звук. Катон скользит когтями вниз и срывает с меня халат, а затем хватается за бедра — его мозг работает так же туго, как и мой.

Осознание того, что я могу поставить такого умного мужчину на колени, вызывает привыкание.

Я хихикаю, отстраняясь, а он рычит, поворачивает мою голову и начинает лизать и сосать мою шею. Я стону, и угроза того, что его клыки пронзят мою плоть, заставляет меня дрожать.

— Тебе смешно от того, как сильно я тебя хочу, Талли? — рычит он мне на ухо.

— Нет, — хнычу я, когда Катон хватает меня за задницу и водит туда-сюда по своему твердому члену. Он задевает мой клитор через брюки, и я почти кончаю. — Катон, — умоляю я, нуждаясь в большем.

Катон слышит мою мольбу и отвечает. Подняв меня, он кладет меня на лабораторный стол, обхватывает мои колени и разводит. Осторожно снимает с меня брюки, останавливаясь, чтобы погладить кожу. Я откидываюсь назад, и нас разделяют только мои трусики. Зарычав, Катон наклоняется, прижимается к ним ртом и сосет, заставляя меня дернуть бедрами.

— О, черт, — вскрикиваю я, потянувшись к нему, чтобы удержаться. Катон позволяет мне вцепиться в его руки, а сам хватается за мои трусики и стаскивает их. Раздвинув мои бедра, он так долго смотрит на мою киску, что я начинаю стесняться, но потом он встречается со мной взглядом.

— Ты такая чертовски красивая, милая и мягкая. Я не могу… — Я сглатываю, думая, что он собирается остановить это, но тут он смотрит на свои руки. — Я не могу прикасаться к тебе ими. Я не хочу причинять тебе боль.

— Что? — Я сажусь, смущенная и обиженная, и закрываю ноги, но он с рычанием раздвигает их

— Никогда не прячься от меня, — рычит Катон, а затем подносит руку ко рту. — Я обещал, что никогда не причиню тебе вреда, Талли, и не причиню.

— Я не… — Я замираю на месте, когда он засовывает большой палец в рот и откусывает коготь, выплевывая его. — Катон! — кричу я, но он ухмыляется, откусывая все остальные когти на своей руке, а затем, с лукавым взглядом, тянется между моих бедер и гладит мою киску.

— Намного лучше. Теперь я никогда не причиню тебе вреда. — Он застонал, скользя руками по моим влажным складочкам. — Черт, Талли, ты такая мокрая.

— Но, но… — протестую я. — Твои когти! — Я знаю, что они — оружие, и они есть у каждого воина, у каждого монстра.

— Они отрастут, а даже если и нет, мне все равно. Они мне не нужны, не так сильно, как возможность погладить эту милую розовую киску.

Святые угодники, это самое горячее, что кто-либо когда-либо делал для меня. Этот монстр, этот мужчина, мог бы искалечить себя только ради того, чтобы прикоснуться ко мне. Я падаю назад, когда он обводит мой клитор, следя за каждым моим выражением лица, пока исследует мою киску. За несколько минут он понял, от чего я хнычу, от чего дергаюсь, от чего у меня глаза на лоб лезут, и Катон использует это против меня.

Этот монстр овладевает моим телом за считанные секунды и заставляет меня оттолкнуться от стола, обхватив свою грудь, пока он небрежно гладит меня.

— Посмотри, как красиво ты краснеешь для меня, — бормочет Катон, обводя своими опытными пальцами мой вход, прежде чем встретиться с моими глазами и вогнать пальцы в меня. Я вскрикиваю, взрываясь вокруг них, и кончаю так сильно, что почти теряю сознание. Когда прихожу в себя, он все еще гладит меня мягкими толчками, а когда я моргаю и встречаю его взгляд, он наклоняется и вылизывает мою киску, прежде чем прорычать: — Моя.

— Твоя, — говорю я, и это правда — я всегда буду его, даже если он не будет моим. — Пожалуйста, Катон. — Я тянусь вниз, хватаюсь за его голову и притягиваю Катона ближе, закидывая ноги ему на плечи. Другой рукой он обхватывает мою задницу и притягивает меня к своему рту, чтобы начать пировать, лаская клитор языком, а затем погружая его в меня вместе со своими пальцами.

Я с грохотом откидываю голову, а мои бедра сотрясаются, когда впиваюсь в его лицо. Катон рычит, набрасывается на меня, и лижет так, будто может умереть, если не сделает этого.

— Ты такая красивая, такая вкусная, Талли. Я мог бы полностью отказаться от еды, жить за твой счет. Вот так, мой милый человечек, оседлай мой язык и покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Кончи мне на лицо, чтобы другие самцы увидели, насколько ты моя, — рычит он, покусывая мой клитор и заставляя меня снова закричать, пока я трахаю себя на его лице и пальцах. Я бесстыдно получаю удовольствие, и он помогает мне, вводя в меня третий палец. Каттон вводит их так же, как свой член, и без устали бьет языком по клитору, пока я снова не кончаю.

Я вскрикиваю, когда смыкаю ноги вокруг головы Катона, и я впиваюсь в его рот, борясь с сильным наслаждением, пока оно наконец не стихает, а Катон усеивает поцелуями мою киску.

— Хорошая девочка, Талли, такая хорошая девочка. — Его красные глаза встречаются с моими, когда я открыва. их. Слегка откинувшись назад, он облизывает свои блестящие губы, глядя на меня, распростертую на его столе. — Черт, ты великолепна. Посмотри на себя, Талли. Посмотри, какая ты красивая, какая чертовски сильная. Ты сводишь меня с ума, ты знаешь об этом? Я хожу с постоянным стояком. Даже улавливая твой запах на ветру, я становлюсь твердым, и теперь я буду чувствовать твой вкус каждый день до конца жизни, и никакой другой вкус не сравнится с ним.

Черт возьми. Я не могу этого вынести. Я не могу не прикасаться к нему.

Это неправильно, я знаю, что он не мой, но я хочу его слишком сильно. Я хочу отплатить этому милому, невероятному мужчине и показать ему, что такое настоящее удовольствие.

На мгновение я забуду обо всем, кроме него.

Ни о прошлом, ни о будущем. Только мы и это желание между нами.

Опустившись перед ним на колени, я встречаю его растерянный взгляд, хватаю его за бедра и притягиваю ближе.

— Позволь мне оказать ответную услугу. Позволь мне попробовать тебя на вкус.

— Талли, ты не обязана.

— Но я хочу, — настаиваю я, наклоняясь, чтобы облизать его твердый член, как он мою киску. Его бедра дергаются, и я ухмыляюсь, наслаждаясь своей властью над ним. — Позволь мне показать тебе, чего тебе так не хватало.

— Мне не хватало только тебя, Талли, только тебя, — уверяет Катон, и не зная, что еще сказать, чтобы не расплакаться, я сдергиваю с него ткань, освобождая огромную эрекцию. Он такой большой, что я не думаю, что смогу проглотить его целиком, но я обязательно попробую.

На его кончике блестит предэякулят, Катон стонет, поэтому я избавляю его от страданий и облизываю верхушку члена. Катон задыхается, его глаза расширены от удивления. Не сводя с него глаз, я обхватываю рукой основание, не в силах коснуться пальцами, но это не страшно, а другой рукой я обхватываю его за задницу, притягиваю ближе и втягиваю головку в рот.

Его бедра дергаются, изо рта вырывается рык, грудь вздымается, а руки сжимаются. Я отстраняюсь от него и улыбаюсь.

— Ты можешь прикасаться ко мне, Катон.

Он колеблется, и я беру его руку и запускаю в свои волосы. Он впивается пальцами в мои локоны, обхватывая меня, а я сосредотачиваюсь на его члене. Омываю его языком, проводя им вверх и вниз, пока его бедра не начинают мягко двигаться, а затем втягиваю головку обратно в рот, посасывая, пока он не зарычит. Ркой Катон крепко сжимает мою голову, но все равно ничего не делает, только смотрит на меня.

Катон позволяет мне делать все, что я хочу, и не настаивает на большем, просто благодарен. Я знаю, что даже если я остановлюсь, он не будет держать на меня зла.

— Талли. — Моё имя похоже на молитву, зажатую между просьбой и обещанием. Подняв глаза на него, я опускаю рот ниже, вбирая его так глубоко, как только могу, и его глаза расширяются. Хмыкнув, я не выпускаю его изо рта, пока Катон не откидывает голову.

Я отстраняюсь и снова заглатываю член, имитируя, как он трахает мой рот, и его бедра помогают мне, мягко толкаясь. Скользя рукой от его задницы к яйцам, я нежно глажу их, посасывая и облизывая его, поклоняясь Катону так, как он того заслуживает.

— О, Талли, пожалуйста, тебе нужно остановиться.

Я отказываюсь. Я знаю, что он близок, и он дико хочет кончить, его бедра подрагивают, когда Катон все глубже погружается в мой рот. Я держусь, пока он овладевает мной, отчаянно трахая мой рот, но потом Катон пытается отстраниться, и я хватаю его, крепко посасывая. Его член набухает у меня во рту, и с ревом он взрывается.