— М-да. Но кто-то же из юристов остался? Вот его вызывай и делай его начальником отдела. Ничего, прорвёмся! Нам эта нищенка из канавы за всё заплатит.
(Некоторое время спустя пришёл практикант. Ему увольняться нельзя, в институте практику не зачтут)
— Вот хорошо, — ЫнДжу улыбается практиканту. — Мил человек объясни нам, что это за режим «Токсик»?
— Этот режим применяют чеболи. Если какой-то чиновник пообещал им, но не сделал, то чеболи объявляют, что с таким-то общение токсично. Это значит, что чеболи не будут поддерживать тех, кто с ним общается. После этого политики, которые ведут избирательные компании на деньги чеболей, стараются выпихнуть с теплых мест такого чиновника и всю его родню. А вот чтобы целой организации это впервые.
— Вот тебе первое задание. Обратиться в суд с иском к Пак ЮнМи на девяносто девять миллиардов вон. Нет, сто пятьдесят, надо ещё судье оставить, чтобы он свою честность мог показать, — уменьшить сумму. За что сам придумай, за этот токсик или ещё за что. Если справишься, то быть тебе начальником отдела, — ЫнДжу покровительственно улыбается практиканту.
— Спасибо госпожа, что заботитесь обо мне. Я постараюсь оправдать ваше доверие.
— Ты очень постараешься!
Время действия: двадцатое января
Место действия: в одном из кабинетов здания правительства
(президент Кореи, госпожа Пак ГынХе и её давняя подруга Чо СунСиль только что расположились за маленьким столиком. Перед каждой из женщин стоит по чашке с кофе.)
ВНИМАНИЕ! В этом диалоге использованы отдельные фразы из разных диалогов в книге «Чужой», которые перемешаны с оригинальными фразами, а не как раньше цитаты шли сплошным текстом. Если каждую отдельную фразу из книги отметить как цитату, то диалог перестанет нормально восприниматься. Поэтому весь текст идёт подряд без указания авторства. Надеюсь, на понимание читателей.
— Ты погадала на Пак ЮнМи? — спрашивает ГынХе.
— Конечно, онни! — распахивая глаза, восклицает СунСиль. — Как я могла не выполнить твою просьбу?
— Ну и каков результат? — с нетерпением интересуется глава страны, не обращая внимания на дымящую перед ней ароматным парком чашку.
— Плохой результат. Как оказалось при прошлом гадании, Пак ЮнМи выпал нулевой старший аркан — Шут, — многозначительно произносит СунСиль. — Такого человека очень сложно остановить. В жизни Шут обходит препятствия, не замечая их. Инстинкт защищает его от опасности. Если Шут появляется в раскладе, то можно забыть о рациональности или правилах, ведь он добивается своих целей, играя. Шут — означает новое начало. Шут не зависит от общественных условностей, стереотипов и штампов. Всё это очень похоже на Пак ЮнМи, которую мы знаем.
Секунду подумав, ГынХе молча кивает.
— Карты показывают, — всё плохо. Не надо было Шута в тюрьму садить. Ты была права, а мне жадность глаза закрыла. Уж очень хотелось заполучить её в свой фонд «Mir»! Хотелось чтобы ЮнМи представляла Корею на международной арене. А сейчас карты говорят, что Шут порвёт все сети!
(«Mir» — в реальной Корее, общественный фонд, созданный подругой президента Пак КынХе, якобы для пропаганды корейской культуры за рубежом. В считаные месяцы после его учреждения, около полусотни ведущих корейских компаний, закачали туда больше $70 млн. — прим. А. Г. Кощиенко.)
— Уже порвала. Этот полицейский провалился, не смог взять у Агдан подпись под извещением, что она снята с надзора за несовершеннолетними ещё прошлым летом. Кто бы мог подумать, что сангса голубых драконов находиться на учёте в комиссии по делам несовершеннолетних. Теперь все суды над ней не действительны, на них не было представителя от этой комиссии. А если вспомнить о некоторых других нарушениях, сделанных по моей просьбе!
— Ну и что такое? Свалим всё на судей.
— Нельзя. Если свалим, то потом никто не будет выполнять мои неофициальные просьбы. Похоже, сейчас я не смогу себе такого позволить, — с сожалением произносит она спустя несколько секунд. — И помиловать не могу. Если раньше это было актом милосердия, то теперь будет выглядеть поступком безысходности, прижатой к стенке ГынХе! Помилование уже не принесёт политических выгод. Наоборот, я стану смотреться слабой. А за этим неизбежно последует поражение правящей партии на парламентских выборах!
— Онни, ты преувеличиваешь.
— Ничего подобного! Ситуация настолько неустойчивая, что буквально несколько процентов голосов могут оказаться решающими! А Пак ЮнМи их отбирает!
Пак ГынХе возмущённо смотрит на подругу.
— А дальше будут президентские выборы! Без поддержки партии — шансы моего переизбрания невелики! Выходка Агдан с подписью может стоить мне второго президентского срока! Сначала она вытащила историю с названием моря, далее — с алкоголизмом, инициировала ревизию расходования средств программы поощрения рождаемости, а теперь обвиняет армию, разведку, судебную систему и полицию в коррупции и недееспособности! Так и до импичмента не долго!
(Тут ГынХе запамятовала, эти обвинения прозвучали на пресс-конференции о слиянии. «Страшнее кошки зверя нет!»).
(в современной Ю. Корее президент занимает свой пост в течение одного срока (пять лет). В «Корее ЮнМи» он способен находиться на нем два срока подряд (5+5), — прим. А. Г. Кощиенко.)
— Что ты предлагаешь? — спрашивает СунСиль.
— Не знаю! — подумав несколько секунд, восклицает ГынХе. – Но я этого просто так не оставлю!
— А может, всё-таки свалить на судей? Я виновата, мне и отвечать, — СунСиль решает вызвать огонь на себя. — Встречусь с каждым судьёй, попрошу, чтобы они все проблемы с ЮнМи взяли на себя, может придётся уйти в отставку. Всё это я компенсирую премиями из нашего фонда «Mir».
— Жаль, фонд не для этого создавался, считай деньги были уже наши! Но, похоже ты права, за ошибки надо платить. Могла бы не соглашаться с тобой, что Агдан надо посадить в тюрьму, а потом помиловать, — ГынХе вздыхает, потом отдаёт приказ. — Встречайся с судьями, но перед этим покажешь список этих судей и кому сколько денег планируешь.
(позже. СунСиль возвращается к себе домой)
«Как Гын Хе разозлилась», — думает СунСиль, прокручивая в голове состоявшийся разговор. — «Пожалуй, пока ей не удастся поквитаться, — она не успокоится. Но Агдан легко выйдет из любой ситуации потому, что она главный аркан — шут. Не стала напоминать об этом онни, чтобы ещё больше не расстраивать. Представляю, что было бы, скажи я ей — не нужно ничего делать.»
СунСиль, сокрушаясь, качает головой.
«Мне придётся придумать нечто, которое позволит ГынХе победить», — решает подруга президента. — «Иначе онни действительно проиграет, и совсем расстроится. Что это может быть?»
Аджума задумывается.
«Сложный вопрос», — решает она, обдумав различные варианты, но не найдя среди них подходящего. — «Нужно сделать гадание. В дни Соллаль оно будет верным и подскажет уязвимое место Пак ЮнМи.»
Начало цитаты из — девятый щелчок зубами.
Время действия: двадцать третье января, утро
Место действия: исправительное учреждение Анян
— Здравствуй, ЮнМи. Я госпожа Чо СунСиль. Слышала обо мне?
Не спеша отвечать, разглядываю поздоровавшуюся со мною женщину. Средних лет, ухоженное лицо, неброского цвета деловой костюм, явно пошива кого-то из лидеров рынка моды. Брендовая сумочка, на вид тоже стоимостью не три копейки. Сегодня меня, прямо с завтрака, «зарядили» на встречу «с важной персоной», — отстранили от всех занятий и отправили тупо ждать в камере. Это показывает, насколько действительно крута стоящая передо мною аджума. Мне ведь запрещены посещения, пока не вынесено решение по факту драки. Даже адвокат общается со мной через стекло, а документы для подписи помещает в лоток, из которого я их забираю. А здесь общение происходит в формате «тет-а-тет», без преград и строгих надзирателей.
— Добрый день, госпожа, рада вас видеть, — здороваюсь я и отвечаю на заданный вопрос. — Нет, слышу ваше имя впервые.
— Странно. Думала, ты знаешь обо мне. Я руководитель фонда «Mir». Он то тебе известен?
— Сожалею, но нет, госпожа.
— Какая ты нелюбопытная. Ну а президента Кореи, госпожу ГынХе, — ты по телевизору видела?
— Да. Несколько раз.
— Так вот, — она моя лучшая подруга!
— Рада, что у вас есть такие знакомства, госпожа.
Хм! И чего вдруг «лучшая подруга» первого человека в стране заинтересовалась моей персоной? Причём настолько, что самолично пришла поговорить в тюрьму?
— Тебе, наверное, интересно, — зачем я здесь? — словно прочитав мои мысли, улыбается аджума.
— Очень! — решив подыграть, отвечаю я.
Хотя, уж если человек пришёл, то в девяти случаях из десяти он скажет, что ему нужно. Иначе на кой ему было являться?
— Давай, присядем, — делая жест рукой в сторону стола, предлагает СунСиль. — Хочу с тобой поговорить.
Поблагодарив, усаживаюсь напротив лучшей подруги главы государства. Та, похоже, создавая напряжение, держит паузу, не спеша начинать беседу. Я спокойно, не тушуясь, терпеливо жду.
— Что с твоим лицом? — после длительного разглядывания моего фейса, наконец, спрашивает она.
Синяк у меня сейчас находится в жёлто-фиолетовом оттенке.
— Тюрьма, госпожа. Боролась за своё место в иерархии.
СунСиль осуждающе качает головой.
— Жестокое место, — говорит она. — Полное грубых, злых людей. Лучше держаться от него подальше.
