К. Л. – Линия (страница 45)

В студию входят:

Представитель американского правительства, Джон Полянски,

Генерал-лейтенант Им ЧхеМу.

СынГи начинает представлять гостей. Представитель правительства США в Республике Корея, Джон Полянски.

— Генерал-лейтенант Им ЧхеМу, бывший командир дивизии «Голубые драконы», ныне в отставке.

Я конечно знал, что они придут. И основные вопросы и ответы мной были вызубрены. Но главное на этом шоу было не это. Со мной хотели познакомиться, понаблюдать, как я себя веду в стрессовой ситуации. Для этого’жестоким гостям’кроме заранее оговоренных вопросов разрешили задавать свои и настоятельно рекомендовали спорить со мной.

После чего, представитель США должен принять решение, можно ли меня использовать в пропаганде начинающейся избирательной компании по выборам президента.

Если американец скажет да, то наступит очередь принимать решение Им ЧхеМу. При положительном впечатлении генерал извиниться перед мной за действие армии и объявит, что он собирается в президентской гонке в качестве кандидата. Или объявит в другой раз, в другой передаче с более нормальным собеседником.

Как я понимаю, я очень ценный пропагандистский ресурс, аналитики прогнозируют рейтинг шоу’Сильное сердце' с моим участием не менее пятидесяти процентов. С одной стороны, с другой плохо управляемый ресурс. Вот и будут почётные гости решать, что со мной делать? Приласкать, или сразу убить? Чтобы не мучился и уважаемых людей не мучил.

Внимание, ведущий поворачивается ко мне.

— ЮнМи-сии, насколько знаю, вы недавно в Аньян сдали сунын.

— Не сунын, а сдала тестовый экзамен, вместе с заключёнными.

— На сколько я понимаю этот экзамен аналог сунын. И сколько балов вы набрали, надеюсь, установили рекорд.

— Может и рекорд, я получила ноль баллов.

У-у, — гудят гости в студии.

Скромно улыбаюсь.

— Да уж, — ведущий вслед за студий тоже хочет сказать у-у, но обязанности ведущего не позволяют.

— ЮнМи-сии, ноль баллов можно приравнять к четыремстам, как думаешь?

— Не знаю, но я старалась.

— Я тоже не знаю, давай обратимся к нашим сегодняшним «жестоким гостям», — СынГи привычно переводит стрелки.

— Конечно рекорд, это четыреста баллов! — конечно ГаБи, в её ответе я не сомневался.

— Думаю, что для того, чтобы специально написать сунын на ноль баллов, надо знать все правильные ответы. ЮнМи-сии, вы специально писали на ноль баллов? —осторожничает’самоубийца' Ли Сэ-би.

— Старалась, — оставляю немножко загадки.

— Старались написать на ноль? — дожимает Сэ-би. Вот и пошли не запланированные вопросы.

— Да, старалась на ноль баллов. Решила пошутить.

— А государственный сунын вы, ЮнМи-сии, сдавать будете, в этот раз сбегать не будете? — ведущий тянет одеяло в нужную ему сторону.

— Ещё не решила, —чуть не добавил, надо посоветоваться с шефом. Смотрю на бывшего шефа Им ЧхеМу. Ему перед отставкой генерал-лейтенанта присвоили. Знают армейские, кто на себя все шишки собирать будет, спасать лицо армии.

— А что скажет армия? Надо ЮнМи-сии сдавать сунын?

— Я уже не в армии, на прошлой неделе ушёл в отставку с правом ношения мундира, — поправляет ведущего генерал. — Но, как армейский человек считаю, что дисциплина прежде всего, что умение подчиняться приказам, главная доблесть военного, даже генерала.

— Сангса Пак ЮнМи, вы согласны с такой точкой зрения? — теперь ведущий переводит стрелки на меня. Конечно я не согласен, плевал я на армию с её приказами и суныном. Но так не скажешь, одно из моих заданий это спасти лицо армии и генерала, которое они потеряли после моей шутки с привидением, которое с мотором.

— Согласна, приказы надо выполнять и это главная доблесть военного. Находясь в армии я добросовестно выполняла все приказы моих командиров, даже проливала кровь и была награждена боевой наградой. Но сейчас я не в армии!

— Как, тебя демобилизовали?

— Нет, но сейчас я под следствием. Пока был только суд, который решил, что меня осудили с нарушением судебной процедуры. Поэтому я на свободе. Впереди ещё один суд по поводу моего дезертирства. Только этот суд может поставить точку, или запятую. Тогда я снова окажусь в Анян. Поэтому хорошее отношение с руководством тюрьмы я стараюсь не портить. Руководство попросило написать тестовый сунын, я и написала. Кроме того, предыдущий суд постановил лишить меня воинского звания, боевой награды и уволить из армии. С этим предложением он обратился в соответствующие инстанции, которые могут сделать это. Ответа до сих пор не было. Но я за дисциплину, как видите, подчиняюсь руководству Анян.

— Я обращаюсь к руководству института коррекции поведения Анян! Попросите ЮнМи-сии сдать государственный сунын, который скоро будут сдавать все школьники выпускного класса. — режет подмётки на ходу ведущий. А я что? Я ничего, сдача сунын вместе с заключёнными Анян было одно из условий, что моих зечек отпустят петь на концерте. — Как ЮнМи-сии, вы будете сдавать государственный экзамен, если вас попросят в Анян?

— Я за дисциплину, буду, — тихонько вздыхаю, но микрофон хороший, всё слышно. Ведущий доволен — развёл на эмоции. Затем он подходит к «жестоким гостям».

— Вы довольны, что ЮнМи-сии будет сдавать сунын?

Обе в ответ хлопают. Потом обращается к зрителям в студии, те тоже хлопают.

— Похоже мы не зря начали наше шоу, один плюс от него уже есть, — сам себя хвалит СынГи.

— Но мы собрались не только за тем, чтобы уговорить ЮнМи сдать экзамен, с которого она сбежала в прошлом году. У нас есть ещё одна тема, это самоубийство подростков.

Ведущий подходит к Агдан.

— Госпожа, ЮнМи-сии,готовы обсуждать эту тему?

— Я бы расширила тему для обсуждения. Расширила до темы самоубийство нации.

Зал недовольно гудит, «жестокие гости» приоткрывают и округлят рот, почти одновременно прикрывают свои рты пальцами. Решаю развить тему.

— А что вы хотите? Когда коэффициент рождаемости в Сеуле и Пусане ноль шесть, а в остальной Корее ноль девять, для простого воспроизводства нужен два и пятнадцать. Именно самоубийство, — перехожу в наступление, обращаюсь к сегодняшним «жестоким гостям» ГаБи и Сэ-би.

Те качают головами, жестами показывают, что не хотят.

— Почему?

— Мы ещё молодые, нам рано, — отвечает школьница, ныне «самоубийца» Ли Сэ-би.

— А когда не рано? В тридцать лет? Когда физиология женщины позволяет родить одного ребёнка, редко двух. Вот откуда столь низкий уровень рождаемости, —продолжаю наступать.

— Вы считаете, что в низкой рождаемости виновато молодое поколение? — ведущий берёт на себя инициативу.

— Ни в коей мере, Я считаю, что виновато старшее поколение, поколении эгоистов, которые живут по принципу «После нас хоть потоп».

— Обоснуйте, госпожа.

— Хорошо. В Европе есть поговорка Каждое четвертое поколение носит деревянные башмаки. Что это значит? Первое поколение семьи ходит в грубых деревянных башмаках, всю жизнь копается на рисовом поле, не получает официального образования и упорным трудом на грани истощения сколачивает своё состояние, придерживаясь строгой экономии. Так жили наши прадеды, чтобы скопить на образование их детей, чтобы их дети выбились в люди.

— Второе поколение той же семьи учится в университетах, носит модную одежду, имеет особняк в городе и загородный дом и в конце концов попадает в высшее общество. Так жили наши деды.

— Многочисленные представители третьего поколения растут в роскоши, почти или совсем не работают, транжирят деньги в итоге вынуждают своих детей снова одеть деревянные башмаки. Так живут наши отцы.

— Мы четвёртое поколение, которое будет носит деревянные башмаки. Следует отметить, что это лишь народные выражения, не имеющие научного обоснования.

— Но вот вам мнение учёных. Есть в социологии такое понятие — «эффект Будденброков». Если коротко, то теория политико-демографических циклов заключается в том, что любая династия переживает четыре этапа своего существования. Первое поколение приходит к власти путем ее захвата. Затем второе поколение развивает и консолидирует захваченное. Третье же поколение почивает на лаврах, вкушая плоды деятельности первых двух. Ну а к четвертому поколению приходит расплата — деградация и упадок, после чего ему на смену приходит новая династия.

— Тем, кто не верит, что мы с ЧжуВоном просто дружим. ЧжуВон третье поколение, которое веселиться, а четвертое будет голодать. Плохой из ЧжуВон жених, и муж не надёжный. Очень большая вероятность, что его дети будут жить гораздо хуже его. Успокойтесь, я за ЧжуВона замуж не пойду. Только корейские дуры могут видеть в ЧжуВоне отличного жениха. Повторюсь, плохой из него муж, — держу мхатовскую паузу. Поднимаю руку, призываю к вниманию.

Как говорила Виа Артмане в каком-то фильме (кажется’Театр'), если взял паузу, тог держи её до последней возможности. Чувствую, что тишина в студии аж звенеть стала, гудение прожекторов идёт каким-то фоном и в сознание не проникает. Вот под этот звон набираю шумно, сквозь зубы воздух, продолжаю.

— А вот товарищ отличный. Он встал под артиллеристским обстрелом, когда другие прятались от летящим вокруг осколков, сдёрнул меня с грузовика, закрыл собой, спас мне жизнь. За что заслуженно получил боевую награду. Большое спасибо тебе ЧжуВон-ним.

Кланяюсь,сгибаясь на девяносто градусов так, чтобы лицо оказалось параллельно полу.Студия поддерживает меня аплодисментами,чуть ли не овацией.