К. Л. Тейлор – Уснуть (страница 8)
Мой парень, точнее бывший парень, закусывает губу и, нахмурившись, пытается поймать мой взгляд.
– О судебном процессе ведь писали в газетах, так?
– Да.
– И там упоминался наш номер дома? Ну или хотя бы улица.
– Да.
– Тогда записку мог оставить кто угодно. Какой-нибудь псих, помешавшийся на этом деле. Или нет, – поспешно добавляет Алекс, когда видит, что напугал меня. – А может, это и правда Стив Лэнг. В любом случае не переживай. Кто бы это ни был, он перестанет доставать тебя, когда ты переедешь к родителям.
Слова Алекса про переезд звучат обнадеживающе, но с моей стороны было слишком наивно думать, что я съеду сегодня. У меня очень много вещей. Сковородки, кастрюли, посуда и столовые приборы на кухне. Одежда, книги, диски с кино и музыкой в спальне. Фоторамки, постеры и всякие безделушки для дома в гостиной. Еще мебель. На то, чтобы все собрать, уйдет несколько дней.
– Алекс.
Я хочу дотронуться до него и протягиваю руку, но вдруг отдергиваю ее. Мы уже не пара. Такие прикосновения теперь неуместны.
– Да?
Вот бы уговорить его не ходить на работу. Остаться дома, посмотреть со мной кино под бокальчик чего-нибудь или сыграть в настолку и послушать музыку. Ведь если я останусь здесь одна, то обязательно буду вздрагивать от каждого шороха, беспокойно выглядывать в окно, ходить по квартире взад-вперед и гуглить всякие истории о сталкерах. Но я не могу попросить его остаться со мной. Хотя бы потому, что теперь Алекс не обязан защищать или успокаивать меня. Я должна отпустить его. Пусть живет своей жизнью.
В итоге я спрашиваю:
– Можно оставить у тебя мебель, пока я не обустроюсь в Рединге? Мебель и еще несколько коробок?
Он пожимает плечами:
– Да, по крайней мере, пока я здесь.
– Спасибо. Я потом пришлю за ними грузчиков. Машину тоже оставлю тут. Наверное, продам ее. Если только ты не захочешь ее забрать.
– Ты хочешь продать машину?
– Ну да. – Странно, что Алекса это удивляет. Он же видит, как я каждый раз пересиливаю себя, когда сажусь на пассажирское сиденье. А уж водить я точно больше не буду. В ближайшее время как минимум. – Знаешь, я решила, что соберу вещи и поеду к маме и Тони на поезде.
Если, конечно, они не будут против. С тех пор как родители вышли на пенсию, к ним постоянно приезжают давние друзья и родственники, с которыми они не виделись целую вечность. Может быть, мне даже придется спать на диване.
– Вот как. – Кажется, до Алекса только сейчас дошло, что мы расстаемся. – Когда я вернусь, ты уже уедешь?
– Да.
Я смотрю вверх, чтобы не заплакать.
– Господи. – Он оглядывает меня с головы до пят, его взгляд скользит по моим губам, верхней пуговице пижамы и упирается в облупившийся лак на ногтях ног. – Тогда давай прощаться.
Я не могу вымолвить ни слова, только киваю.
– Обнимемся?
Не дожидаясь ответа, Алекс прижимает меня к себе и крепко обнимает. Но это длится секунд пять, не больше. После этого он идет в прихожую.
– Береги себя, Анна.
Алекс открывает дверь и, не оглядываясь, выходит из квартиры. Еще никогда в жизни я не чувствовала себя такой одинокой.
Часть вторая
10
– Анна. Анна?
Обернувшись на зов, я улыбаюсь. Даже после недели на острове я никак не могу привыкнуть к тому, как Дэвид произносит мое имя. Меня будто крестили заново. В Лондоне я была
– Да, Дэвид.
– Список постояльцев у тебя?
– Да.
Я достаю лист бумаги из принтера и отдаю ему.
Во время телефонного собеседования у меня появились некоторые сомнения насчет моего будущего работодателя. Дэвид был прямолинеен, угрюм и высокомерен. Он все время называл меня «юная леди» (хотя мне уже тридцать два) и постоянно спрашивал, готова ли я много трудиться и при этом не ныть. По телефону я представила себе какого-то бывшего военного: высокого, бородатого, широкоплечего. Когда паром причалил к Раму и я сошла на пристань, то пронеслась мимо низенького, круглолицего, румяного мужчины в желтой непромокаемой куртке и поспешила прямиком к бородачу в плоской кепке, рядом с которым стоял большой черный лабрадор.
– Анна?
Я почувствовала, как кто-то похлопывает меня по плечу сзади, и резко обернулась.
– Дэвид?
– Да, это я. – Он протянул мне руку. – Как доехали?
>По телефону Дэвид предупредил меня, что посетителям острова нельзя брать на паром машину, поэтому я взошла на борт на своих двоих, равно как и другие пассажиры. Их было двенадцать или около того. Половина взяла на паром велосипеды. У остальных за плечами висели набитые рюкзаки. И только одна я везла за собой чемодан. Затащив его на третью палубу, я заняла место у окна. Через несколько минут паром отчалил от Мэллига. Море слилось с небом в один сплошной серый цвет. Сорок минут спустя мы оставили позади по левому борту остров Эгг, возвышающийся над волнами, как темная голова кита. И если Эгг напоминал кита, то Рам – изогнутую спину дракона, торчащую из воды. После того как Дэвид сообщил мне, что берет меня на трехмесячный испытательный срок, я только и делала, что снова и снова пересматривала программу про Внутренние Гебридские острова. Я думала, что уже вряд ли удивлюсь их видам, но у меня все равно захватило дух, а внутри все затрепетало от восторга. Я вышла на палубу и тихо рассмеялась, когда ветер, ударив мне в лицо, приподнял мои волосы и разметал их в разные стороны. На многие мили вокруг простиралась морская гладь, и казалось, что паром перевез меня в другой мир, а не на малюсенький островок в Западной Шотландии. Внутри меня заклокотала энергия, я наконец почувствовала себя по-настоящему живой и свободной.
Я не стала делиться всем этим с Дэвидом. Просто сказала:
– Рам очень далеко от Рединга. Дорога была долгой. Но от морских видов у меня захватило дух.
Увидев выражение моего лица, он улыбнулся так широко, что его пухлые щеки почти закрыли глаза.
– Да и я всегда им поражаюсь, даже спустя столько лет. Это все ваши вещи? – спросил он, указав на мой чемодан.
Я кивнула.
– Хорошо. – Дэвид взял чемодан. – Кстати, вот это, – он махнул рукой в сторону небольшой кучки зданий, – мы называем «деревушкой». Отель на другом конце острова, у залива Харрис.
Я уселась в белый «лендровер» и, пристегнувшись, впервые за несколько месяцев после аварии не зажмурилась от страха. Конечно, когда мы штурмовали склоны, тряслись по камням и резко заворачивали на поворотах, я по-прежнему хваталась за подлокотник, но виды за окном захватили почти все мое внимание: холмы, большие и серые, как слоны, зелень травы, заросли колючего дрока, бескрайнее небо, море и…
– Пони! Смотрите! Там пони!
Дэвид рассмеялся:
– Да, они у нас тут водятся. И олени тоже.
Когда мы миновали мелкую речку, отделяющую притулившийся на склоне отель «Бэй Вью» от остальной части острова, я не помнила себя от счастья.
– А это же мавзолей, да? – спросила я, имея в виду постройку из серо-бурого песчаника.
На фоне зеленой травы она смотрелась как-то неуместно. Из-за массивных колонн и двускатной крыши, защищающей от непогоды три гранитные гробницы, здание выглядело так, будто упало с небес или же переместилось сюда прямиком из Древней Греции.
– Все так, – кивнул Дэвид. – Это семейный склеп сэра Джорджа Баллоу. Он покоится там вместе с отцом и женой.
Вспомнив свой последний поход на кладбище, я покрылась мурашками.
– А кто живет там?
Я показала на маленький домик, стоящий на берегу реки, по другую сторону от отеля.
– Гордон Броуди. Он сопровождает наших туристов на прогулках. А еще работает смотрителем в начальной школе. На полставки. – Дэвид засмеялся. – Там учатся всего четверо детей.
– Четверо?
– В следующем году будет уже пятеро, когда малышу Сьюзи Макфарлейн исполнится четыре. Напомню, на всем острове живет тридцать один человек.
– А почему дети не ходят в школу на большой земле?
– Ученики средних классов так и делают, но в это время года паром ходит туда всего три раза в неделю. Поэтому большинство приезжает обратно только через выходные. Детям приходится оставаться у родственников или еще у кого-то.
Я посмотрела на свинцовое небо.