K.L. Nord – Требуется святая. Опыт не обязателен (страница 13)

— Отлично. Тогда мы переходим к кадровому аудиту. Подходить по одному. Называть имя, возраст и то, что вы умеете делать руками. Головой вы вряд ли умеете, иначе не сидели бы в этом дерьме.

Сириус хмыкнул, но Елена бросила на него такой взгляд, что он мгновенно заткнулся.

Первым к столу, шаркая ногами, подошел старик. У него не хватало половины зубов, а руки дрожали крупной дрожью.

— Торвальд я... госпожа Святая. Шестьдесят весен. Я... я подметаю. Раньше у лошадей убирал.

Елена окинула его взглядом. Мышечной массы ноль. Выносливости ноль. Но у него были узловатые, привыкшие к инструментам пальцы.

— Торвальд. Дерево чувствуешь? Рубанок в руках держать сможешь?

Старик моргнул.

— Так... баловался в молодости. Резал фигурки...

— С сегодняшнего дня ты не метешь дерьмо. Ты перебираешь все оставшиеся в замке доски. Находишь те, что не сгнили. Мне нужны новые топорища, новые черенки для лопат и клинья для дверей. Если сделаешь до вечера десяток крепких черенков — получишь кусок мяса к каше. Иди.

Старик, не веря своему счастью, закивал так, что чуть не потерял голову, и отбежал в сторону.

— Следующий!

Подошла женщина лет сорока. Лицо, изрезанное морщинами, жесткие, обветренные губы.

— Ирма. Готовлю. Стираю.

Елена сцепила пальцы в замок, опираясь локтями на стол. Это было классическое стресс-интервью.

— Ирма. У нас есть три гнилые морковки, мешок крупы с мышиным говном и кусок засохшего сала. Как ты накормишь двадцать здоровых мужиков так, чтобы они завтра смогли таскать камни и не сдохли от поноса?

Ирма насупилась. В её глазах мелькнула искра злости — профессиональной злости.

— Крупу промою в трех водах. Говно всплывет, солью. Моркву обжарю на сале до шкварок, чтобы дух пошел. Сварю густую похлебку. Нажористо будет, госпожа. Мужик с такого не дрищет, мужик с такого пашет.

Елена едва заметно улыбнулась.

— Принята. Ты теперь шеф-повар. Ирма, вся кухня на тебе. Тех двух поварят, что приехали со мной из столицы, отдаю тебе в подчинение. Гоняй их в хвост и в гриву, они неженки. Выбьешь из них дурь — дам серебряную монету лично тебе.

Женщина выпрямилась, её плечи развернулись. Она впервые почувствовала себя не куском мяса, а человеком с властью.

— Сделаю, госпожа.

Один за другим они подходили к столу. Елена сортировала этот человеческий мусор с жестокостью искусственного интеллекта. Из забитого, заикающегося парня она вытащила информацию, что он знает все тропы вокруг замка, где растут ягоды и дикий лук — он стал фуражиром. Угрюмого, молчаливого мужика со шрамом через все лицо, который раньше просто таскал воду, она после двух минут допроса назначила ответственным за инвентаризацию оружейной, поняв, что он бывший наемник, спившийся от тоски.

Она искала в них зерна пользы. И она их находила. Это был не мусор, это был ресурс, брошенный гнить под дождем.

К концу второго часа у неё была сформирована черновая структура управления: завхоз, старший строитель, шеф-повар, фуражир и пятеро чернорабочих.

— Берта, — сказала Елена, откидываясь на спинку стула и разминая затекшую шею. — Выдай всем по полной миске каши. Порции удвоить. Они должны начать обрастать мясом.

Сириус, который всё это время наблюдал за процессом, подошел ближе. На его идеальном лице читалось снисходительное недоумение.

— Елена... ты серьезно? — он обвел рукой жующих прислуг в грязной одежде. — Ты доверяешь защиту и восстановление замка этим... кротам? Они же дегенераты. У них в глазах пустота.

Елена медленно перевела взгляд на рыцаря.

— Сириус. Ты когда-нибудь собирал механизм из того, что нашел на свалке?

— Я благородный рыцарь! Я не копаюсь на свалках!

— Оно и видно. Так вот, слушай сюда, герой. Эти «кроты» выжили здесь, пока твой хваленый Орден протирал бархатные штаны в столице. Они знают, где сквозняки, знают, где крысы, знают, как не сдохнуть от холода. Они полезнее, чем ты с твоим сияющим мечом. А теперь скажи мне, какую ценность здесь представляешь ты?

Сириус вспыхнул. Уязвленное самолюбие ударило ему в голову, как дешевое вино.

— Я несу Свет! — гордо выпятил он грудь. — Я могу очистить это место! Моя магия выжигает гниль! Пока ты ковыряешься с кашами и дровами, я покажу тебе, как настоящая сила может восстановить Грейхолд!

Он резко развернулся и зашагал в сторону разрушенных конюшен — самого крупного завала на территории двора. Рыцари из его отряда вытянулись, с обожанием глядя на своего командира.

— Стой, дебил! — крикнула Елена, вскакивая из-за стола, но было поздно.

Сириус подошел к груде почерневших, сгнивших бревен, которые когда-то были крышей конюшни. Он закрыл глаза, запрокинул голову, картинно раскинул руки в стороны. Его доспехи начали излучать ослепительно-белый, режущий глаза свет. Воздух вокруг него задрожал, запахло озоном и чем-то приторно-сладким.

— Во имя Великой Богини! Изыди, Скверна! Восстань, чистота! — взревел он баритоном, который был бы идеален для театральной постановки.

С его ладоней сорвался концентрированный сгусток белого пламени и ударил прямо в центр завала.

Елена инстинктивно прикрыла лицо руками.

Это не было созидание. Это не было очищение. Магия Света в этом мире была абсолютным, неконтролируемым антиподом гниения. Когда концентрированный Свет ударил в доски, пропитанные десятилетиями гнили, навозом и плесенью, произошла аннигиляция.

Раздался оглушительный взрыв. БАБАХ!

Ударная волна сбила с ног стоявших поблизости слуг. Елену отшвырнуло назад, она больно ударилась бедром о край тяжелого стола. В воздух поднялся столб черного дыма, пыли и горящей щепы. Во все стороны полетели куски дерева, камни и куски затвердевшего дерьма, барабаня по уцелевшим стенам и доспехам рыцарей. Завизжали перепуганные свиньи в соседнем сарае.

Когда пыль немного осела, Елена закашлялась, отмахиваясь от едкого дыма.

На месте разрушенной конюшни не появилось новой. На месте разрушенной конюшни теперь зияла дымящаяся, черная воронка диаметром метров в десять. От бревен не осталось даже пепла. Разлетевшиеся куски дерева пробили несколько чудом уцелевших крыш на соседних пристройках, а один здоровенный булыжник вынес дубовую дверь в подвал.

В центре этого локального апокалипсиса стоял Сириус. Он был весь покрыт толстым слоем черной копоти. Его идеальные золотистые волосы слиплись от грязи и торчали в разные стороны. На лице сквозь сажу блестели только ошарашенные голубые глаза, моргающие с частотой стробоскопа.

Он опустил руки и неуверенно оглянулся на своих рыцарей. Те стояли, приоткрыв рты, и стряхивали с наплечников горящий мусор.

— Ну... — выдавил из себя Сириус, пытаясь изобразить свою фирменную ухмылку, которая на закопченном лице смотрелась как оскал шахтера. — Зато гнили больше нет. Мы расчистили площадку...

Елена стояла молча. Она смотрела на пробитую крышу склада, которую Торвальду теперь придется чинить неделями. Смотрела на перепуганных слуг, которые только-только начали верить в стабильность. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, зарождался ядерный гриб концентрированной корпоративной ярости. Это была та самая ярость, которую она испытывала, когда криворукий джуниор-разработчик случайно сносил базу данных в продакшене.

Она пошла к нему.

Она шла медленно, не обращая внимания на дымящиеся угли под ногами. Её шаги были чеканными. Рыцари Сириуса, почувствовав исходящую от неё ауру абсолютного, нечеловеческого гнева, инстинктивно расступились.

Сириус попытался выпрямиться, расправить плечи.

— Елена, я понимаю, это выглядит немного хаотично, но Свет...

Он не договорил.

Елена подошла к нему вплотную. Ростом она доставала ему едва ли до груди, но сейчас это не имело никакого значения. Она замахнулась тонкой, белой рукой и отвесила ему сокрушительный, звонкий подзатыльник.

ХЛЯСЬ!

Звук удара ладони о затылок в полной тишине прозвучал как выстрел из пистолета. Голова «Первого клинка Ордена» мотнулась вперед. От неожиданности и унижения Сириус поперхнулся воздухом и сделал нелепый шаг назад, едва не свалившись в воронку.

— Ты что творишь?! — взвизгнул он, хватаясь за ушибленное место. В его глазах стояли слезы обиды. — Как ты смеешь?! Я...

Елена схватила его за ворот закопченной рубахи, выглядывающей из-под панциря, и с нечеловеческой для этого тела силой дернула на себя. Её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от его. Глаза Елены были как два куска сибирского льда.

— Слушай меня сюда, ты, кусок сияющего долбоёба, — голос Елены был тихим, ровным, но в нем лязгали такие стальные нотки, что стоящие рядом рыцари побледнели. Она не фильтровала слова. Ей было глубоко поебать на средневековый этикет. — Твоя магия — это кувалда. А мы здесь собираем часовой механизм. Ты только что уничтожил остатки строительного леса, пробил крышу склада, в котором лежит наше зерно, и навел панику на персонал.

— Я уничтожал Скверну! — попытался пискнуть Сириус, пытаясь вырваться, но хватка Елены была стальной.

— Ты уничтожил инфраструктуру! — рявкнула она ему прямо в лицо. — Запомни раз и навсегда, золотой мальчик. Ты — инструмент. И с этой секунды ты не смеешь применять свою ебучую магию без моего прямого, устного, блять, приказа. Ты не светишься. Ты не стреляешь пламенем. Ты не молишься вслух. Ты даже пернуть светлячком не имеешь права без визы с моей стороны!