K.L. Nord – Смерть прячут в лесу (страница 4)

Ягиня поежилась, плотнее укутываясь в плащ. Холод внутри нее нарастал. Обычно лес питал ее, отдавая часть своей первозданной силы, как только она пересекала невидимую границу. Но сегодня всё было иначе. Из-за магического истощения ее каналы были закрыты, сжаты в тугой, болезненный комок. Она чувствовала себя не хозяйкой этих мест, а слепым котенком, брошенным в чащу.

И еще этот запах.

Ягиня принюхалась. Ее обоняние, обостренное лесной жизнью, уловило резкий, металлический душок. Она подняла левую руку к лицу. Повязка. Кровь на ней уже запеклась, но запах никуда не делся. Магическая кровь, насыщенная силой Велеса и отданная в ритуале, пахла иначе, чем обычная. Она пахла как раскрытая вена самого мира. Она фонила энергией. И для любого хищника в радиусе пяти верст этот запах был не просто сигналом к обеду, он был призывом, обещанием невероятной силы, которую можно сожрать вместе с плотью.

«Дрянь», — выругалась про себя Ягиня, понимая свою оплошность. Ей нужно было сжечь эту тряпку и промыть рану болотной водой еще до того, как они свернули в лес. Но усталость притупила ее инстинкты.

Она потянулась к поясу, нащупывая рукоять своего серпа — тяжелого, изогнутого лезвия, которым она срезала не только травы, но и глотки тем, кто приходил в ее лес с дурными намерениями. Серп был на месте, но уверенности это не прибавило. Магии в ней сейчас не хватило бы даже на то, чтобы зажечь искру на конце пальца. Если что-то придет из темноты, ей придется полагаться только на мышцы, а они дрожали от слабости.

Ягиня снова оглянулась на Безымянного.

Он изменился. Точнее, изменилась его поза. Он больше не смотрел под ноги. Его голова была поднята, а черные, пустые глаза неотрывно смотрели в густые заросли папоротника по правую сторону от дороги. Он не сбавлял шага, веревка всё так же мерно натягивалась, но его тело подобралось. Оно стало похоже на натянутую тетиву.

Ягиня проследила за его взглядом, но увидела лишь сгущающиеся сумерки и черные стволы сосен.

— Что ты там увидел? — напряженно спросила она, непроизвольно сжимая пальцы на рукояти серпа.

Ее странный попутчик не ответил, но его ноздри чуть расширились, втягивая воздух. Он не боялся. В его позе не было инстинктивного желания сжаться, защититься, которое свойственно любому человеку, почуявшему опасность в темном лесу. В его позе была лишь холодная, машинная готовность. Оценка расстояния. Вычисление траекторий.

В этот момент Серко остановился так резко, что Ягиня едва не слетела с облучка.

Старый мерин всхрапнул, попятился, едва не сломав оглобли, и затряс головой. Его глаза налились кровью от животного, неконтролируемого ужаса. Он ударил копытом землю, пытаясь развернуться, но телега не пускала.

— Тпру, Серко, стой! — крикнула Ягиня, спрыгивая на землю. Ее ноги скользнули по влажному мху. Боль в запястье вспыхнула с новой силой.

Конь не слушал. Он заржал — высоко, тонко, истерично — и рванулся вперед, ломая сухие ветки под колесами.

И тогда лес вокруг них взорвался движением.

Они не вышли на дорогу. Они вылились из кустов, как серая, лохматая вода. Это не были обычные лесные волки. Дремучий Лес на границе с Навью искажал всё живое. Эти твари были размером с хорошего теленка, их шерсть стояла дыбом, скатавшаяся в грязные колтуны, а из пастей капала густая, желтоватая слюна. Голодные. Сведенные с ума запахом магической крови Ягини. Их было пятеро. Желтые, горящие фосфорным светом глаза смотрели на нее не с животной тупостью, а с хищной, извращенной злобой.

Запах мокрой псины, гниющего мяса и мускуса ударил Ягине в нос, перебивая даже запах хвои.

Один из волков, самый крупный, с порванным ухом и седой мордой, шагнул на дорогу в десяти шагах впереди телеги, отрезая путь. Он глухо зарычал, опуская голову к земле. Остальные четыре твари начали медленно, бесшумно брать их в кольцо, скользя между деревьями.

Серко завизжал, встав на дыбы. Оглобли с оглушительным треском переломились. Освободившийся конь метнулся в чащу, обезумев от страха. Двое волков, словно только этого и ждали, бесшумными тенями метнулись за ним. Вскоре из темноты донесся тяжелый удар падающего тела и предсмертный конский хрип.

Их осталось трое. Вожак впереди, и двое по бокам. Они не смотрели на Безымянного. Они даже не воспринимали его как живое существо. Для них он не пах ни кровью, ни страхом. Он пах пустотой. Все их желтые глаза были устремлены только на Ягиню, на ее перевязанную руку, от которой исходил одуряющий аромат жизни.

«Вот и конец», — пронеслась в голове Ягини кристально ясная, ледяная мысль.

В ней не было паники. Паника — удел тех, кто живет в городах за высокими стенами и верит, что смерть можно уговорить. Ягиня знала, что смерть уговорить нельзя. С ней можно только драться.

Она выхватила серп. Остро заточенное, изогнутое лезвие тускло блеснуло в сгустившихся сумерках. Она встала в стойку, расставив ноги и чуть согнув колени, уводя раненую левую руку за спину.

— Ну, подходите, твари, — процедила она сквозь зубы. — Кто первый хочет поперхнуться?

Вожак издал короткий, лающий рык. Это был приказ.

Два волка с боков рванулись к ней одновременно. Это была слаженная, отработанная годами тактика стаи — один бьет в ноги, чтобы сбить, другой цепляется в горло.

Первый волк прыгнул слева. Ягиня не стала отступать. Она шагнула ему навстречу, используя его же инерцию, и наотмашь рубанула серпом. Лезвие с тошнотворным хрустом вошло в бок зверя, разрубая ребра. Волк взвизгнул, его тело дернулось в воздухе, обдавая Ягиню фонтаном горячей, вонючей крови, и он рухнул в грязь у ее ног.

Но второй волк уже был здесь. Его тяжелая туша врезалась в Ягиню с правой стороны, сбивая ее с ног. Она полетела на спину, больно ударившись затылком о выступающий корень. Воздух со свистом вырвался из легких. Серп вылетел из руки, отлетев куда-то в кусты.

Над ней нависла слюнявая, зловонная пасть. Желтые клыки щелкнули в дюйме от ее лица. Волк навалился на нее всем своим огромным весом, придавливая к земле. Ягиня инстинктивно вскинула руки, вцепляясь пальцами в густую, грязную шерсть на шее зверя, пытаясь удержать клацающие челюсти подальше от своего горла. Ее левое запястье взорвалось агонией, шрам разошелся, и свежая кровь брызнула на морду волка, отчего тот окончательно обезумел от жажды.

Она хрипела, задыхаясь под его весом. Мышцы рук горели огнем, силы стремительно покидали ее. Волк яростно мотал головой, его когти рвали шерстяную ткань ее плаща, добираясь до плоти на плечах. Ягиня понимала, что не продержится и десяти секунд. Это был чистый, физиологический ужас — осознание того, что тебя сейчас сожрут заживо, что твоя плоть станет пищей для этой твари.

Она зажмурилась, готовясь к последнему, рвущему горло укусу.

А затем волк внезапно исчез.

Тяжесть, давившая на ее грудь, исчезла так резко, что Ягиня рефлекторно дернулась, глотая холодный воздух. Она распахнула глаза, садясь и судорожно озираясь в поисках серпа.

То, что она увидела в следующее мгновение, навсегда отпечаталось на внутренней стороне ее век.

Вожак стаи, тот самый огромный седой волк, который до этого стоял на дороге, не собирался смотреть, как его подчиненный возится с добычей. Он решил закончить дело сам. Но, прыгнув к лежащей Ягине, он совершил фатальную ошибку.

Его траектория прошла слишком близко к Безымянному, который всё это время неподвижно стоял у задней оси телеги. Веревка на его талии была натянута, руки всё так же были туго связаны за спиной сыромятным ремнем. Для волка он был даже не препятствием — просто куском дерева, торчащим на пути. Вожак в прыжке попытался оттолкнуться от него задними лапами, чтобы изменить направление полета и обрушиться прямо на Ягиню.

Странный подопечный лесной знахарки не испугался. Он не отшатнулся. В его глазах не мелькнуло ни капли адреналинового возбуждения.

Все произошло за какую-то долю секунды, но для Ягини время словно загустело, превратившись в смолу.

В момент, когда летящая туша вожака почти коснулась его, Безымянный неуловимо, текуче сместил центр тяжести. Он сделал полшага в сторону, уходя с линии атаки ровно настолько, чтобы волк пролетел мимо, но не настолько, чтобы выпустить его из своей зоны контроля.

Используя инерцию прыжка животного, он с намертво связанными за спиной руками чуть присел и с невероятной, расчетливой точностью подставил свое правое плечо под шею пролетающего волка. Одновременно с этим резко выпрямил ноги и скрутил корпус влево, совершая движение, требующее колоссальной силы и идеального знания военных техник.

Это не было дракой. Это не было попыткой защититься. Это была чистая, механическая казнь.

Ягиня услышала звук. Сухой, оглушительно громкий треск ломающихся шейных позвонков, похожий на звук лопающегося под ударом топора толстого сухого полена.

Туша огромного вожака, еще секунду назад бывшая сгустком смертоносных мышц, мгновенно превратилась в безвольный мешок с мясом и костями. Волк рухнул на землю у ног этого вояки под неестественным углом, подняв тучу грязных брызг. Из его пасти вырвался короткий предсмертный вздох, и желтые глаза мгновенно потускнели, затянувшись смертельной пеленой.

Второй волк, которого кто-то — Ягиня так и не поняла, как именно Безымянный успел ударить его ногой, пока ломал шею вожаку — скулил в кустах со сломанными ребрами, не решаясь приблизиться. Увидев смерть вожака, он поджал хвост и, волоча задние лапы, скрылся в темноте леса, спасаясь бегством. Тот, которого Ягиня рубанула серпом, тихо доходил в луже собственной крови в нескольких метрах от телеги.