K.L. Nord – Сингулярность лжи (страница 3)
«Помнишь, как мы запускали «трёх сестёр»?»
Лиана напряглась: это был вопрос из детства, шифровка – начальный код для восстановления доступа к их старой общей подпроектной папке.
«Зима, весна, лето. Четвертой не было», – написала она в ответ.
Что-то замигало, схлопнулось, иконка контакта исчезла. В локальной папке появился сжатый архив с длинным бессмысленным именем.
Лиана не раскрывала архив сразу. Старый страх, что за ней наблюдают, стал почти физическим. Она встала, прошлась по комнате, чувствуя, как напряжение складывается в тяжесть между лопаток. Нужно действовать осторожно.
***
Воспоминания о Николае нахлынули без предупреждения, острые и живые. Как он хмурился, пытаясь объяснить ей суть «проницаемости воли» – идею о том, что любой, даже самый сложный разум, может быть подчинён извне, если внутри оставить правильную уязвимость.
– Почему ты думаешь, что взлом – это всегда кто-то чужой? – как-то сказал он.
– Потому что страх приходит извне, – ответила она, будто на экзамене.
– Типичный аргумент, – он улыбнулся, почесал свой щетинистый подбородок. – На самом деле, самое страшное всегда приходит изнутри.
Разве он не знал? Или, может, предвидел что-то? Его проект разрушения «идеальной памяти» мог многим стать поперёк горла – не только технократам, но и тем, кто давно научился пользоваться чужой податливостью.
***
Вечерний мегаполис гудел внутри, как огромный улей. На экране новостей безмолвно брали интервью у главы отдела безопасности института – речи о гениальном, но, увы, не слишком осторожном сотруднике. Лиана выключила звук. Всё это не имело отношения к настоящему Николаю, на месте которого теперь был лишь статистический след.
Она открыла архив, используя старую связку паролей – тот самый «осадок». Внутри оказались зашифрованные логи, пара голографических чертежей и аудиосообщение:
«Смотри не туда, где светло, а туда, где даже ИИ не видит тени. Код доступа к контейнеру: L-ORION-9. Если что-то пойдет не так – ищи Белова. Он знает. Б.»
Белов… Глубоко в памяти Лианы всплыло: так звали одного из самых скрытных сотрудников отдела защиты. С ним у неё был только служебный формальный контракт – но что, если…
Она вышла в сеть. Найти Белова было непросто, но кое-что сохранилось. Его профиль давно числился неактивным, но геотеги посещений показывали странную закономерность: каждые пятнадцать дней он появлялся в одном и том же неприметном баре на окраине Второго пояса.
Прошла короткая мысль – ловушка? Приманка? Или всё по-честному? Без риска, она знала, уже не будет.
Лиана вернулась к протоколу АДАМа. Система технически «закрыла» дело, но она научилась читать между строк. Существенная деталь: температура тела брата была ниже нормы уже на момент фиксации «смерти». Так не бывает при обычном сбое. Кто-то вмешался в параметры до аварии.
Возможно – сам Николай?
***
За окнами сгустилась изморось, и мегаполис растворился в серых огнях. Лиана, накинув куртку, застегнула замки цифровых блоков и разблокировала одну из одноразовых сим-карт.
– Дальше – только вниз по кроличьей норе, – пробормотала она себе.
Она знала, ей придётся разбираться одной. Официальная машина предпочла бы забыть о «несчастном случае», судебные ИИ уже всё решили. Но если правда таится за тщательно сгенерированной ложью, искать её могут только те, кто умеет сомневаться.
Детективная часть её самой загорелась – искра, которую уже невозможно было погасить никаким АДАМом.
И на мгновение ей показалось, что в глубине памяти брата звучит его голос:
«Храни свой осадок. Храни своё – даже если весь мир решит, что истина не нужна».
Лиана поймала себя на мысли, что не боится.
Теперь её расследование только началось.
Глава 2
В тёмно-сером коридоре института пахло старым пластиком и кофе из автомата. Всё тут выглядело слишком стерильным – как будто даже несчастье должно укладываться в алгоритм, не оставляя места для беспорядка. Лиана шла не спеша, понимая, что торопиться бессмысленно: система давно разогнала любых желающих найти ответы.
Ни привычки, ни эмоций – только метод. В этом мире так было легче выживать.
Её рабочее место, замаскированное под аскетичный модуль с эргономичным креслом и голографическим столом, встречало привычным холодом. В левом углу мигало сообщение: «Требуется авторизация для доступа к архивам». Она ухмыльнулась.
Лиана ввела стандартный идентификатор, реакции ждать не пришлось – на экране вспыхнул симметричный отчёт о смерти Николая В. Всё как обычно: медицинское заключение, запись сенсоров, автоматические протоколы АДАМа. Четыре подписи, подтверждающие отсутствие признаков вмешательства.
«Скучно до ужаса, – подумала Лиана, – но именно в скуке чаще всего прячется ложь».
Она повторно прокрутила лог-файл момента смерти: пульс – спад, общее напряжение мышц – выше нормы. Последние полторы минуты – ускорение сердечного ритма до бешеного сукцессионального скачка, затем резкий обрыв. Никто не задал ни одного лишнего вопроса. Для Службы эти паттерны были обычным делом, ошибка датчика могла объяснить почти всё.
«Но только не причину смерти», – поймала себя на этом мысленном «но».
– Ли, ты что тут застряла? – голос коллеги Дениса с другого отдела, как всегда, слишком громко и не к месту.
Она резко подняла взгляд – мимика стала за эти дни каменной, глаза серые, почти стеклянные.
– Не твоя смена, Денис, – спокойным голосом сказала она. – Или пришёл проверить, как работает АДАМ?
– Просто хотел узнать, всё ли у тебя в порядке, – Денис ухмыльнулся, но взгляд выдал: он нервничает.
– Да разве тут может быть всё в порядке? – Лиана кивнула в сторону экрана. – Умер сотрудник, машина списала на аритмию и сбой стандарта стрессоустойчивости – а медицинский анализ вообще копипаст из протоколов…
Он хотел пошутить, но осёкся, почувствовав ледяное напряжение.
– Ты правда думаешь, что… это не просто несчастный случай? – Голос его стал почти шёпотом.
– Я ничего не исключаю без доказательств, – быстро ответила Лиана. – Но отчёты слишком чистые. Сравни с любой другой смертью – обязательно найдётся хотя бы кривой протокол, хотя бы какой-нибудь нестыковочный фрагмент в логах. А тут всё идеально. Такое бывает разве что в кино.
Денис помолчал, нервно пожевал губу.
– Может, ты слишком многого хочешь? – пожал он плечами. – Мы же и так ничего не решаем. Все решает система. Она не ошибается.
– А если её взломали?
В этом коротком вопросе вместилась вся суть их мира: у каждого был доступ к истине, но никто не знал, что делать, если система, на которую опирались все, могла оказаться уязвимой.
– Я хочу кое-что проверить, – Лиана перевела взгляд на свои записи. – Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами.
Денис одобрительно фыркнул – так, будто его сочли наконец серьёзным партнёром. Да и ему нравилась идея сыграть в опасную игру.
***
Первые часы расследования прошли в тишине, за закрытыми межсетевыми порталами, без отвлекающих личных каналов и уведомлений. Лиана вбивала ключевые команды в надёжно изолированный блок системы: смертельный ЧП, архив доступа к анализаторам нервных импульсов, внутренние журналы доступа к лабораторному оборудованию.
Данных оказалось больше, чем ожидалось, но кое-что выбило её из колеи. Дата первого контакта системы с телом Николая – на сорок секунд позже, чем заявлено в медицинском протоколе.
Таких вещей не бывает.
В мире, где каждое действие фиксируется с точностью до миллисекунды, потеря почти минуты – это катастрофа.
– Денис, глянь сюда, – тихо позвала она, – видишь этот геп в журнале?
Он фыркнул:
– Ну, наверное, сбой передачи пакета, бывает.
– Не бывает, – Лиана прищурилась, – особенно когда речь о протоколе медицинской экспертизы.
Она открыла пачку файлов – ещё одна странность: в логах оборудования часть цифровых подписей была проставлена не в тот временной слот. Как будто кто-то подогнал их задним числом.
– Подделка? – Денис чуть не закашлялся от волнения.
– Если это так, тогда бояться нужно уже не меня, а тех, кто по-настоящему умеет работать с памятью, – прошептала Лиана вслух.
Она отчётливо вспомнила одну из фраз Николая: «Ошибка в журнале – как шрам на коже, её не всегда видно глазу, но она меняет структуру самого тела. Научись искать не следы, а последствия».
Пропуская отчёты через собственный анализатор, Лиана сравнивала их с другими, рандомно отобранными случаями института за последние полгода. Маскировка всякий раз оказывалась идентичной – будто невидимый алгоритм действовал по одному шаблону.