K.L. Nord – Сингулярность лжи (страница 2)
Человек кивнул. Робко улыбнулся. В этом движении сквозило что-то древнее – грусть, смешанная с усталым уважением.
– Нам нужно прояснить детали, – сказал он, – для протокола.
– Всё уже было в ваших автоматических рассылках, – отрезала Лиана.
– Официальная часть, да, – согласился Синицын. – Но машинам положено фиксировать факты, а мне – замечать детали между строк.
Лиана на миг задержала взгляд на его лице. Люди часто тут уступали аналитике ИИ, но иногда живой следователь всё ещё стоил целой системы.
– Задавайте свои вопросы, – сказала она, – только не повторяйте голос АДАМа.
Улыбка лейтенанта стала шире.
– Где вы были утром?
– Дома. Видеолог и голографические камеры в свободном доступе. Проверяйте.
– Последнее личное общение с братом?
– Три дня назад. Он прислал мне обновлённую схему модуля памяти – просил прикрыть патентной записью, пока не оформит сам.
– Что за модуль?
– Николай работал над синтетическим ядром памяти для автономных ИИ. Он… хотел научить их забывать.
Андроид вздрогнул. Короткая задержка в биомиметике – как грипп у человека.
– Цель? – произнёс он через паузу.
– Чтобы они учились доверять себе, а для этого нужно забывать неудачи, ломки, травмы в сети.
Синицын кивнул, поскреб затылок.
– Скажите, подозревает ли кто-то ещё, что ваш брат погиб не из-за сбоя?
Лиана замолчала. Она вгляделась в своё отражение в стекле: чёрные волосы, напряжённая линия скул, острая печаль в глазах.
– Я не верю в «несчастные случаи» на проекте такого уровня. Всё, что зарегистрировано, будет вычищено, стерто. А всё, что не зафиксировано – останется в тени.
Андроид отметил высказанную подозрительность в протоколе. Синицын встал, посмотрел сверху вниз.
– Я оставлю свой контакт, – он протянул карточку, – если появятся детали, которые трудно оцифровать.
– Спасибо, – коротко ответила Лиана. Но взяла.
Когда они ушли, она вернулась к окну. Ни одна строка официальной хроники не объясняла того, что она чувствовала: тут было что-то – не технический сбой и не человеческая ошибка. За этим кто-то стоял.
***
Вечером в личный кабинет Лианы пришёл доступ к делу через портал гражданина. Мгновенно вспыхнули всплывающие окна – документы, резолюции, технико-правовые описания ситуации, которые невозможно было прочитать живому человеку.
Главное – протокол расследования АДАМа. Его интерфейс был безупречен: ледяная последовательность, бесстрастные графики, сухие констатации.
– Время смерти: 09:24.
– Причина: несчастный случай, сопутствующий сбою системы электропитания нейросети.
– Личные данные: не выявлено следов внешнего воздействия.
– Лог-файлы: утеряны вследствие сбоя рабочих цепей.
– Камеры наблюдения: части записи отсутствуют.
– Дополнительная экспертиза: нецелесообразна.
– Заключение: закрыто.
Вся страница – почти тысяча строк – могла бы уместиться в одну: «ничего подозрительного, ищите дальше».
Лиана пробежала глазами маркеры ключевых событий:
– Николай завершил монтаж новой версии модуля памяти в 08:56.
– В 09:18 замечен скачок напряжения, зафиксированный аварийной системой.
– В 09:21 связь с терминалами исчезла.
– В 09:24 смерть констатирована системой медицинского контроля.
Комментарии – минимум. Логика работы АДАМа выглядела безукоризненно: ни одного свидетельства, намекающего на вмешательство извне. Но там, где алгоритм видел чистоту, Лиана ощущала холод беспамятства.
«Вся эта система была построена так, чтобы собирать правду, но могла ли она отличить правду от тщательно сгенерированной лжи?»
***
Лиана выдернула из разъёма личный имплант, быстрым движением переподключила защиты. Официальное расследование закрылось ровно через два часа – рекорд. Стандартная компенсация поступила на счёт: сумма, достаточная для «смягчения» страха, но не для поиска виновных. Её брат стал частью статистики.
Умер Николай Воронин, ведущий инженер – при исполнении. Люди, такие как он, исчезали здесь слишком буднично. Если верить АДАМу, это просто еще одна трещина в хрупкой оболочке мегаполиса.
Лиана не верила. Она знала брата, его строптивость, привычку всё делать лично и не доверять даже самому совершённому коду. Он не мог ошибиться настолько глупо – не при его уровне.
Она вспомнила, как он однажды сказал:
– Если ты хочешь, чтобы что-то никто не нашёл – спрячь это на виду. А если хочешь, чтобы тебя не смогли взломать извне, сделай так, чтобы единственное уязвимое место было внутри.
***
Первые часы своей жизни после происшествия Лиана провела за протеиновым стабилизатором, вглядываясь в пустой экран планшета. Город стучал по оконным рамам тонкими каплями дождя – микроклимат мегаполиса редко баловал солнцем. У деревянной полки с книгами – по наследству от отца – пылились забытые тома бумажной эпохи. Насмешка над цифровым веянием, но сегодня Лиана чувствовала в них поддержку.
Она перечитывала посвящение, оставленное для неё Николаем в одной из старых книг:
«Для Лианы. Чтобы ты всегда помнила, что вопросы важнее ответов. Б»
Эти слова когда-то казались ей красивым клише, но теперь звучали прямым призывом. Вопросов становилось больше: почему лог-файлы пропали так аккуратно? Почему записи с камер исчезли лишь за три минуты до смерти? Почему закрытие дела прошло со скоростью неслыханной даже для автомата бюрократии?
Лиана подняла купленную по привычке чашку кофе и почувствовала горьковатое тепло – слишком резкое, чтобы быть успокаивающим, и всё же поддерживающее жизнь.
В личном интерфейсе мигнула иконка сообщения: «Уведомление о завершении следственных процедур. Доступ к архивам проекта ограничен. Протоколы унификации данных задействованы». Всё. Официальный занавес.
Она вгляделась в экран, где застыл поверх стерильных букв её собственный облик. По другую сторону стены мегаполиса вращались километры сетей, где каждый следующий клик превращался в немую статистику; а между строк всегда находилось то, чего АДАМ не умел искать – сомнение.
– Ну что ж, брат, – тихо шепнула Лиана, – если никто не ищет, мне придётся делать это самой.
***
Она начала с очевидного – восстановила из памяти последние переписки с Николаем. Много техноболтовни, пара ссор – спорили о целесообразности «отсекания» глубоких воспоминаний у ИИ, и короткое прощальное сообщение:
– Всё получится. Если не выйду на связь – проверь, чтобы «осадок» не стёрся.
«Осадок». Протокол памяти, который Николай называл «уловом тени» – резервный буфер, куда попадал каждый фрагмент незавершённых идей или спорных логов. Официальные ИИ-кураторы про такие штуки не знали, потому что никто не любит, когда у машины появляется собственная тень.
В папке – пусто. Системный контроллер сообщил о легальной очистке под предлогом постфикса «чувствительных данных». У полицейского портала копия архива была доступна лишь через суд, который АДАМ гарантированно занял бы формальным отказом.
Но Лиана знала ещё один способ. Николай умел прятать данные так, чтобы их невозможно было распознать быстро даже «глубокой» машиной. Понадобится время. А пока – она снова перелистала список контактов брата.
В самой середине всплыл странный профиль – Nemesis.123. Псевдоним ни о чём не говорил, но аватаркой был кусок классической картины: парень в золотистой броне и безликость вместо лица.
Она написала туда. Через две секунды ответ: