К. Кроуфорд – Священные игры (страница 34)
– Всем вам уже пора понять, что нарушать наши правила – большая глупость. Надеюсь, теперь вы это усвоите, – на мне его взгляд задержался дольше, чем требовалось.
Я похолодела.
Кровь продолжала капать на пол. Если Сион и жаждал этого, то сейчас не показывал. Может, он уже даже успел утолить свой голод где-то за пределами замка.
Меч Сиона скользнул в ножны.
– Ступайте и постарайтесь не огорчить ничем нашего Архонта хотя бы до конца дня. Не хотелось бы снова пачкать кровью оружие.
Я сжала кулаки. Во что бы то ни стало мне нужно выяснить его слабость. Потому что если он не собирался уходить с нашего пути, я должна была понять, как именно его устранить.
Глава 26
Свет факелов в обеденном зале отбрасывал теплые отблески на Персиваля и Сазию, которые сидели напротив меня. Снаружи собрались грозовые тучи, придавая обеденному залу мрачный вид.
Хьюго и Годрик устроились по обе стороны от меня, и я наполнила бокалы каждого из них красным вином. Конечно, пить вино за обедом было плохой идеей, но я всех убедила, сказав «да что нам терять».
Пока я не спеша потягивала вино, мой взгляд скользил по пустым местам в зале, и у меня сжималось сердце. Не так давно здесь было полно народу, удивительно, как им всем хватило места. Теперь все расселись по разным углам обеденного зала, оставляя вокруг себя много свободного пространства. Лидия сидела в одиночестве. Как, впрочем, и большинство людей в зале, за исключением нашей небольшой группы. Все молчали, выглядели ошеломленными, опустошенными. Вино лилось рекой. Так оставшиеся в живых Кающиеся пытались заглушить свои печали.
Сидевшая напротив Сазия поежилась.
– Магистр ослепил того человека. Ему будто доставляло это удовольствие. Что ж за люди в этом королевстве…
Я хотела сказать ей, что Магистр вовсе не человек, а настоящее чудовище, и это не фигура речи такая. Но я промолчала, сохранив страшную тайну, как о том просил Мэйлор.
Я сделала еще один глоток вина.
– Я ни в коем случае не защищаю и не оправдываю Магистра, но я упала в яму из-за колдовства мужчины, которого ослепили.
Персиваль провел кончиком пальца по краю своего бокала.
– Тебе стоит быть осторожной, потому что если он увидит, как ты используешь магию, тебя ожидает та же участь.
Я с трудом сглотнула. Тем временем молчаливые монахини начали расставлять на столы еду – перепелов, запеченных до идеальной золотисто-коричневой корочки. Они были замаринованы в вине, розмарине и гвоздике.
Даже несмотря на то, что в воздухе над замком Руфилд витала смерть, у меня разыгрался аппетит. Возможно,
У меня сейчас же потекли слюнки. Но будто этого было недостаточно, монахини принесли еще и бульон из овощей и баранины. От ароматного супа поднимался пар, и у меня заурчало в животе.
Я взяла ложку и, нахмурившись, уставилась в тарелку.
– Мне кажется, или блюда становятся все более изысканными?
Хьюго принялся за суп.
– Мы же завтрак пропустили. Может, так они пытаются это восполнить.
– Но… зачем? – не унималась я. – Им ведь совершенно все равно, что с нами будет. Разве вы не строили теорий на этот счет?
Годрик оторвал перепелиную лапку.
– Чтобы продемонстрировать свою силу. Или чтобы заставить нас почувствовать благодарность за их милосердие. Кто знает? Мне, если честно, наплевать.
Персиваль хмуро посмотрел на меня поверх своего бокала с вином.
– У меня есть теория. Потому что они действительно могли держать нас в подвале без окон, где нашей единственной пищей был бы черствый хлеб, а компанией – крысы. Магистр сказал, что нужно ценить милосердие Архонта. Но что, если ему кто-то подсказал так поступить? Манипулировал им?
– Да ну, не похож он на человека, которым легко манипулировать, – отмахнулась я.
Он пожал плечами.
– Значит, это все патер. Мы же все видим, что он слегка не в себе.
Сазия прищурилась.
– Ты к чему это клонишь? Что-то я не улавливаю.
– Ходят слухи, – прошептал Персиваль, – о движении сопротивления среди Луминариев в замке Руфилд. Вроде как они тайно работают и против патера, и против Магистра. Возможно, сопротивление помогает нам обеспечить более комфортные условия жизни.
Теплый суп приятно согревал мой желудок.
– Кажется, я все равно до конца не понимаю суть. Почему их должно волновать, будут у нас вкусные жареные перепела или нет, если потом нас все равно бросят волкам на съедение?
Он склонился над своим супом, теперь пар поднимался у него перед лицом.
– Потому что, возможно, они готовят переворот. Восстание против Ордена. Возможно, еще есть над чем работать, и все, что они пока могут для нас сделать, – это создать благоприятную атмосферу, прежде чем мы умрем. Прежде чем они осуществят свой грандиозный план. Но если хотите знать правду, то я сам здесь только из-за восстания.
Хьюго моргнул.
– Что ты имеешь в виду?
Персиваль огляделся, проверяя, нет ли поблизости кого-нибудь.
– Я сказал им, что я помечен Змеем. Знал, что окажусь здесь, и добровольно сдался.
– Ты что, с ума сошел? – воскликнул Годрик, чуть не расплескав вино. – Точно чокнулся! Совсем уже котелок не варит!..
Персиваль указал на неровный шрам у себя на виске.
– В каком-то смысле так оно и есть. Я чуть не умер после рыцарского поединка, четыре дня был без сознания. Когда пришел в себя, то задумался, в чем же был смысл всего этого. Я рисковал своей жизнью только для того, чтобы покрасоваться перед кучкой напыщенных аристократов. Я мог погибнуть в любой момент, а ради чего? Ради того, чтобы их развлечь? Однажды я истеку кровью на поле брани, а никому и дела не будет. Но вот если я присоединюсь к сопротивлению? По крайней мере когда я умру, у моей жизни будет цель. В теории. Если только я найду связных.
Хьюго присвистнул.
– Что ж, я впечатлен.
– Было бы от чего впечатляться, – Персиваль вздохнул и откинулся на спинку стула, так и не притронувшись к еде. – Пока что я не встретил среди Луминариев тех, кто состоит в движении сопротивления. Не то чтобы у нас было много возможностей пообщаться.
Я глубоко вздохнула.
– Как ты думаешь, что именно они планируют, если, конечно, сопротивление действительно существует?
Он покачал головой.
– Полагаю, они пытаются узнать больше о том, как разобщить Орден. Ищут слабые места, прикидывают, когда лучше начать, – он откинулся назад, и его плечи поникли. – Либо же я все перепутал, и никакого сопротивления нет, а я напрасно сунулся в петлю.
В голове у меня все перемешалось.
– Не знаю, справимся ли мы с Орденом. И как искать повстанцев, тоже не знаю. Но, может, мы хотя бы найдем выход отсюда?
– Как? – хмыкнул Годрик. – Тут высоченные стены, а наверху патрулируют лучники. Взобраться по стенам мы не сможем, а если бы и смогли, то получили бы стрелу в глаз раньше, чем спрыгнули бы с обратной стороны.
Я вспомнила книги, которые листала в комнате Мэйлора.
– Хьюго, ты что-то говорил о туннелях в этой местности. Лабиринт – это лишь часть этой системы, верно? Эти гробницы были построены задолго до вторжения тиренианцев. Вдруг там еще что полезное есть? Может, через туннели нам и удастся выбраться?
Персиваль провел рукой по губам.
– Как же мы до них доберемся? Вряд ли же мы сможем их исследовать.
– Что ж, я уже провела некоторое время с Повелителем воронов, – прошептала я. – Попробую теперь вытянуть из него информацию, когда начнется всеобщая исповедь.
Сазия ухмыльнулась.
– Дай угадаю, ты, конечно, учла, что он соблюдает обет безбрачия и крайне сексуально озабочен? Умело используешь свой язычок, чтобы его расслабить, да?
Персиваль серьезно посмотрел на меня.
– Только не говори ему о сопротивлении. Если он еще не знает об этом, то, узнав, непременно доложит об этом патеру. Это может погубить все планы повстанцев и стоить им жизни. Не рассказывай ему вообще ничего. Просто выясни как можно больше.