К. Кроуфорд – Священные игры (страница 33)

Я часто заморгала.

– Ты что-то хотел?

– Ты так и не рассказала, как сумела выжить в окружении волков. Патер вроде предупреждал, что после наступления темноты выжить никому не удастся.

Я слабо улыбнулась.

– Пусть это останется маленькой тайной.

– Это точно. Не задавал бы ты так много вопросов, – заметил Годрик. – Учитывая, какие у них тут правила.

Я только мгновение спустя осознала, что он имел в виду. Годрик, видимо, предполагал, что я убила волков своим смертоносным прикосновением. Однако в одном он был совершенно прав – вопросы лучше не задавать.

Хьюго оглянулся на выживших пленников.

– Погибло уже больше половины из нас, – его белокурые волосы падали ему на глаза, и он выглядел измученным. – Да найдут усопшие дорогу в загробный мир и обретут там вечный покой, – бессвязно пробормотал он.

Годрик сердито посмотрел на него.

– А знаешь, кстати, кто еще жив? Гийом, будь он не ладен.

– Как думаете, что они имели в виду, говоря, что мы пожнем плоды того, что посеяли? – спросил Хьюго.

Я прикусила губу. В положительном ключе эта фраза никогда не использовалась, не так ли? Не было, например, такого: «Не зря ты потратил столько времени, обучаясь игре на лютне, потому что теперь ты стал замечательным музыкантом и пожинаешь плоды того, что посеял». Это всегда было что-то плохое. Ну, что бы это ни было, скоро все и узнаем.

Я оглянулась и заметила Лидию, которая шла, скрестив руки на груди. Увидев меня, она выгнула бровь, будто бросала мне вызов. Я все еще здесь, подруга.

Если она и была мне благодарна за то, что я вчера спасла ей жизнь, то виду не подала.

Персиваль пробрался к нам через толпу и на мгновение обнял меня за плечи.

– Не могу передать, как я рад, что ты все еще с нами. Я не знал, что и думать, когда Магистр потащил тебя в лес.

Шедший впереди Сион с кошачьей грацией вошел в храм и на мгновение повернулся к нам лицом, возвышаясь над всеми, точно башня. Его широкие плечи были расслаблены, будто ничто не свете его не волновало. Но я полагаю, что если нет никаких моральных принципов, но есть дар бессмертия, о чем тут можно переживать, верно же? Легкий ветерок играл отдельными прядями его темных волос, а на губах замерла полуулыбка. Утреннее солнце освещало его острый подбородок и золотые глаза. Интересно, все вампиры получают такую невероятную красоту в обмен на душу?

По выражению его лица я поняла, что он предвкушает, как сейчас будет стращать нас, ему уже прямо не терпелось.

Я наклонилась ближе к Хьюго и прошептала:

– Ты вроде что-то говорил о вампирах.

– Да. Обосновались в королевстве Шумейр, твари…

Я приложила к губам палец.

– Не так громко. Шепотом, – и одними губами спросила: – Их можно как-то убить?

Он нахмурил лоб.

– Насколько я знаю, нет. Но наверняка должен быть способ. Боги бы просто не допустили, чтобы эти гордецы бессмертные жили вечно, потому что тогда и они были бы богами, – тут он прочистил горло. – Если, конечно, боги существуют.

Я кивнула. Я до сих пор не была уверена, понимает ли Хьюго, о чем говорит, но пока он был прав.

Сион тем временем распахнул двери храма, и мы вошли в темное здание, где пахло сыростью. Понадобилось время, чтобы глаза приспособились к темноте. Свет падал через слуховое окошко точно в центр, так что большая часть храма оставалась в тени. Со стен злобно таращились каменные гаргульи, а стоявшие вкруг факелоносцы в повязках на глаза держали над головами свои факелы.

Мое сердце забилось чаще, когда я увидела стоящего перед факелоносцами патера, одетого в белое и сжимающего в руках кодекс. Его седые волосы свисали по обе стороны от его лица, отбрасывая темные тени на его морщинистые щеки. Он казался достаточно злобным, чтобы тоже быть бездушным вампиром. Только вот в отличие от Сиона и Мэйлора он старел, и это было заметно.

Когда я шагнула внутрь, он уставился прямо на меня.

По телу тут же пробежал холодок. Может, он и смертный, но в его руках сосредоточена огромная власть, и, похоже, я его совсем немного раздражала.

Когда все Кающиеся зашли в храм, Сион начал расхаживать перед нами взад-вперед. Неужели никто больше не заметил тьму, которая от него исходила? Ведь эта холодная сила была вполне ощутимой…

На поясе у Сиона висел меч, его серебряная рукоять поблескивала в свете, пробивающемся в слуховое окошко. Его золотые глаза сверкнули, когда он наконец посмотрел на нашу толпу.

– Я, кажется, вам сказал, что за использование магии в лабиринте вы будете убиты. Видимо, я не ясно выразился.

Мои нервы были напряжены до предела. Если я сейчас посмотрю на Персиваля, я могу ненароком выдать его тайну. Поэтому я приказала себе смотреть прямо перед собой.

Сион подошел ближе и вдруг озорно улыбнулся. Он смотрел прямо на кого-то прямо за моей спиной, поманил его пальцем. Обернувшись, я увидела, как побледнел татуированный мужчина.

– Начнем, пожалуй, с тебя, Эдрик. Подойди ближе, не бойся. Ты когда-нибудь задумывался, каково это – быть факелоносцем Архонта? Это огромная честь, знаешь ли, – он вдруг схватил одного из факелоносцев за воротник его робы, выдернул его из общего круга и толкнул его вперед к нам. Бедняга споткнулся и тонко вскрикнул от неожиданности.

Разве допустимо было подобное в доме Архонта? Прежде я не видела, чтобы факелоносцы покидали свой пост.

Сион указал на освободившееся место у пропасти. Сверху через слуховое окошко на прочих факелоносцев струилось медово-золотое свечение. Но кружащиеся вокруг Сиона тени, казалось, поглощали этот свет.

Эдрик дрожал, медленно подходя к пропасти. Никто из нас не знал, к чему все идет, но я не была уверена, что на это приятно будет смотреть.

Сион схватил Эдрика за плечи и подтолкнул точно туда, где только что стоял факелоносец. После чего начал вытаскивать свой меч.

По виду Эдрика было ясно, что он хочет отступить, но в этом случае он рухнул бы прямо в пропасть.

– Уверяю вас, я не владею магией. Это все ошибка. И я не вижу…

Он не успел договорить, потому что в этот миг Сион нанес удар мечом. Быстрый. Точный. Эдрик вскрикнул, вскидывая руки к пустым теперь глазницам, из которых сочилась кровь.

Сион повернулся к нам, в его глазах блестело мрачное удовлетворение. Он криво улыбнулся.

– А ведь и впрямь не видит.

Он вложил меч в ножны, затем снова повернулся к Эдрику, который все еще вопил от боли и ужаса, и слегка подтолкнул его в плечо.

Татуированный мужчина спиной вперед полетел прямо в пропасть. По мере того как отдалялись его крики, мой желудок все больше сжимался. У этой пропасти есть дно или он будет падать вечно?

– Сколько же от него шума, а? – глаза Сиона расширились, и он снова вытащил свой меч. – Но глаза-то я ему выколол раньше, так что можно не переживать, что он ослепнет и впадет в безумие, увидев истинный лик Архонта. Видите, какой я милосердный?

Кровь Эдрика капала на мраморный пол, и гнетущая тишина повисла в храме. Я схватилась за живот, испугавшись, что меня может вырвать прямо здесь.

Сион взглянул на патера, который как раз подошел ближе со своей книгой. Он указал на двух людей – женщину средних лет с рыжими седеющими волосами и мужчину с черной всклокоченной бородой.

– Так, – велел Сион. – Теперь вы двое, подойдите ближе. Только без драматических сцен.

Женщина вытаращила глаза.

– Я не использовала магию. Я ею и не владею.

– Я знаю, что ты не использовала магию, дорогая, – сказал Сион на удивление нежным голосом. – Но патер сообщил мне, что вы двое поднялись над стенами лабиринта, чтобы избежать ловушек.

Во мне вскипело негодование.

– Они пытались выжить, только и всего.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела осознать, что именно делаю.

В присутствии Сиона я совершенно забывала все, чему учил меня барон, потому что жгучая ненависть к нему напрочь вытесняла мой здравый смысл.

Сион слегка наклонил голову, глядя на меня. В его глазах танцевали золотые искорки.

– А, ведьмочка. Ты, видимо, перепутала меня с кем-то. Раз патер сказал, что они должны умереть, не нам с этим спорить, верно же?

Он развернулся и перерезал женщине горло.

Когда ее обезглавленное тело повалилось на пол, Сион снова повернулся и отсек голову мужчине. Хлынувшая кровь залила белый мраморный пол храма.

Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, будто этот стук эхом отражается от стен.

Сион громко вздохнул.