К. Кроуфорд – Стужа (страница 33)

20

Ава

Я вошла в Большой зал с резными дубовыми стенами и огромным столом в форме подковы. Взгляд мгновенно привлек жуткого вида гобелен, изображающий обезглавленное демоническое существо посреди леса.

В центре зала стояла съемочная группа, свет и объектив камеры был направлен на короля Торина. Когда я вошла, он встал, слегка кивнув мне. Взгляд его светлых глаз задержался на мне.

Я смутно слышала, как телеведущий меня представил и, к моему абсолютному ужасу, напомнил зрителям о моей постыдной пьяной выходке.

Я опустилась на свободный стул, жалея, что не могу исчезнуть.

– И, конечно же, никто из нас не ожидал увидеть здесь Аву. После того, как она объявила себя фейри, живущей по человеческим правилам, а сам отбор назвала унизительным. Если кто-то и знает об унижениях, так это Ава Джонс. Видео ее пьяной вспышки гнева стало вирусным, вызвав презрение и насмешки во всех уголках мира.

Я уронила голову на руки, отчаянно желая провалиться сквозь пол.

– По ее точным словам, – продолжал ведущий, – жизнь короля Торина – это надир человеческой цивилизации. Не спрашивайте меня, что это значит, но не думаю, что она произнесла это в качестве комплимента. Особенно когда обозвала короля симпатичным богатым… – Ведущий с ухмылкой повернулся к Торину, затем снова посмотрел в камеру. – Что ж, я бы с удовольствием закончил ее мысль, но, боюсь, это запретят показывать в дневном эфире. Настоящий вопрос в том, выпьет ли Ава все свое виски сама и повеселит нас очередной пьяной…

– Этого вполне достаточно, спасибо. – Приказной голос Торина стал для меня сюрпризом.

Я подняла на него взгляд. Черты его лица исказились от раздражения, а взгляд светлых глаз был прикован к ведущему.

– Похоже, нашему королевскому холостяку не терпится попробовать свой напиток, – с ухмылкой произнес ведущий. – А я далек от желания становиться на пути воли короля.

Он вышел из поля зрения камер, и его улыбка мгновенно растаяла.

На секунду я застыла, в голове все еще крутился нарисованный ведущим образ. Конечно, если судить по тому единственному короткому видео, транслируемому на весь мир, это было абсолютно точное описание.

Но одна ночь не определяла мою суть.

Я ни на секунду не могла сейчас позволить себе зацикливаться на том, что мог подумать Эндрю о таком представлении, иначе совершенно растеряюсь.

Оторвавшись от навязчивых мыслей, я обнаружила, что Торин смотрит на меня, вскинув брови. В его взгляде читалось нечто похожее на беспокойство.

– Мне не терпится увидеть, что ты для меня приготовила, Ава, – тихо сказал он.

Я сделала глубокий вдох. Переведя взгляд на разложенные передо мной ингредиенты для коктейля, я переключилась на роль бармена.

На столе стояла большая бутылка ржаного виски, бутылка поменьше с вермутом, бутылка биттера «Ангостура», закрытый контейнер с кубиками льда (по крайней мере, я на это надеялась), шейкер из нержавеющей стали, хавторн-стрейнер[6], мерный стаканчик джиггер, нож для фруктов, ваза с лимонами, бокал-купе и, к моему облегчению, как и просила, небольшой контейнер с мараскиновыми коктейльными вишнями.

– Вы когда-нибудь пробовали «Манхэттен»? – Я прокашлялась. – Ваше Величество?

– Нет, – ответил Торин. – Полагаю, назван он в честь человеческого города?

Я улыбнулась ему в ответ.

– Именно там его впервые и придумали, давным-давно. В старые викторианские времена. А мне известно, что вам нравится виски, потому что вы именно его и заказали в «Золотом трилистнике».

– Даже не думал, что ты обратила внимание.

– О, вы завладели моим вниманием полностью. – Я улыбнулась ему, на самом деле начиная забывать об ужасной сцене знакомства. – Мне было очень любопытно узнать, что вы собираетесь заказать.

– Предпочитаю скотч.

Я кивнула, и мне пришло в голову, что от него слегка пахнет торфяным ароматом скотча.

– Это ржаной, но, думаю, вам понравится. К тому же ваш первый коктейль готовит идеальный бармен, работающий неполный рабочий день и не обремененный излишней ответственностью.

Торин одарил меня искренней улыбкой.

Я откупорила бутылку виски и налила в шейкер две порции.

– Вот это люди называют шейкером для коктейлей. Одно из их величайших изобретений.

– У нас здесь тоже есть своего рода коктейли. Но мы готовим их с помощью магии.

– В человеческом мире у нас нет магии, и вот тут на помощь приходят все эти инструменты. – Я налила в шейкер немного вермута. – Это крепленое вино.

Торин молча наблюдал, как я добавила две порции биттера «Ангостура», затем взяла пять кубиков льда.

– По традиции его перемешивают ложкой, – заявила я. – Но, как и великий Джеймс Бонд, я предпочитаю взболтать.

– Интересно, – протянул король Торин, внимательно наблюдая за мной. Очевидно, что он никогда не видел, чтобы кто-нибудь смешивал настоящий коктейль.

Я надела на шейкер прозрачную стеклянную крышку и принялась его встряхивать. Стук кубиков льда о металл казался неприлично громким, но, по крайней мере, я снова почувствовала себя комфортно. Шалини действительно была умна, предложив мне остановить выбор на том, что я могла делать на автомате.

Взболтав коктейль, я сняла крышку и с помощью хавторн-стрейнера перелила напиток в бокал-купе.

– А себе ты коктейль смешивать не собираешься? – поинтересовался он.

Я покачала головой.

– Весь мир и так уже считает, что я алкоголичка. Коктейль в десять утра ситуацию не улучшит.

Торин рассмеялся.

– Учитывая, сколько мне за сегодняшнее утро подарили вина, осудить должны как раз меня.

Кого он обманывал? Богатому и великолепному мужчине общественное мнение могло спустить с рук гораздо больше, чем мне.

Он потянулся за бокалом, но я оттолкнула его руку. Странно, но, когда наши пальцы соприкоснулись, по моей руке пронесся слабый электрический разряд.

– Нужно еще украсить. – Я вынула одну коктейльную вишню, а затем с помощью ножа срезала с лимона тонкую полоску кожуры. Закрутила ее над бокалом и опустила в коктейль.

– Это важно? – поинтересовался Торин.

– Это улучшает аромат.

– Очаровательно. – Он поднес бокал к носу и вдохнул, не сводя с меня глаз. – Я ценю богатый аромат.

От бархатистого тона его голоса кожу обдало жаром желания, и я обнаружила, что краснею.

Торин прикрыл веки и сделал глоток, на мгновение задержав жидкость на языке, обстоятельно пробуя ее на вкус. Наконец его поразительные светлые глаза снова открылись.

– Восхитительно, Ава. – Он резко вдохнул. – А теперь почему бы тебе не рассказать мне в точности, что произошло в «Золотом трилистнике»?

Я уставилась на него с зарождающимся ужасом. Если ему действительно было интересно, зачем заводить разговор сейчас, перед камерами? Разве он не знал, что мне хочется забыть об этом?

Я посмотрела на камеру и сглотнула.

– Мне хотелось бы услышать твою версию этой истории, – пояснил он. – Потому что ты здесь уже больше недели, и я увидел тебя совсем с другой стороны. Будто в ночь нашего знакомства вместо тебя был совершенно другой человек.

Ах. Я снова выдержала его взгляд, и мне пришло в голову, что он пытался дать мне шанс оправдаться перед миром. Как бы сильно мне ни хотелось, чтобы все забыли об этом видео, это ни за что не произойдет.

Я глубоко вздохнула и потянулась за коктейлем Торина.

– Мне все-таки понадобится глоток, если я собираюсь снова пройти через это. – Я закрыла глаза и отпила из бокала, наслаждаясь легким жжением в горле.

Когда я вновь открыла глаза, то обнаружила, что Торин с любопытством за мной наблюдает.

С чего начать?

– В ту ночь, когда мы с тобой встретились, Торин, был мой день рождения. Или, по крайней мере, моя мать, Хлоя, решила, что день, когда она меня удочерила, станет моим днем рождения. Мы так и не узнали точную дату, потому что меня нашли в возрасте около полугода возле человеческой больницы. Мама всегда была полна решимости заставить меня чувствовать себя нормальной, как будто я принадлежу к этому миру. Поэтому она часто переусердствовала с вечеринками по случаю дня рождения. Огромные торты, фокусники, двадцать пять гостей… Думаю, она считала, что это поможет мне завести друзей. Даже в старших классах дни рождения оставались весьма экстравагантными, с поездками на Карибы или в Париж. Конечно, ей не нужно было всего этого делать, но зато у нас остались замечательные воспоминания.

Я уставилась на «Манхэттен», понимая, что начала эту историю с гораздо более ранних времен, чем намеревалась, и теперь у меня болело сердце.

– Неважно. Когда я училась в колледже, моя мама умерла. Это произошло как гром среди ясного неба, и… – Я сделала еще один глоток коктейля. – Но к тому времени у меня уже был парень, и он взял на себя заботу о том, чтобы мои дни рождения оставались особенными, чтобы я не слишком грустила из-за отсутствия мамы. Он готовил мне ужины и торты. Шли годы, дни рождения уже больше не казались такими уж важными, но так всегда происходит, когда становишься старше. Поэтому я просто заказывала еду на дом, и мы смотрели фильмы. Меня это устраивало. Что действительно важно, так это то, что мы собирались создать свою собственную семью. Моей мамы больше не было рядом, но у нас могла появиться новая семья с маленькими детьми, которых я могла бы баловать на их дни рождения.

В зале царила странная тишина, и мне было сложно всерьез поверить, что говорю все это перед камерами. Вот только ощущения, что я изливаю душу всему миру, не было. Мне казалось, что я рассказываю только Торину, и, учитывая, как внимательно он ловил каждое мое слово, из него вышел идеальный слушатель.