К. Кроуфорд – Ночная магия (страница 17)

— Само собой, — Сера плюхнула крышку обратно на поднос. — Я оставлю тебя, чтобы ты могла отдохнуть.

— Спасибо.

— Попозже вернусь и принесу ещё еды. Сейчас надо проведать лорда, — Сера выскользнула из комнаты с подносом в руках.

Но Урсула знала, что отдохнуть не получится, поскольку её мысли клубились подобно грозовым облакам. Баэл ненавидел её, лорды желали её смерти, и она, возможно, убила возлюбленного брата своей единственной союзницы.

И какого чёрта произошло ранее, с тем голосом в её голове? Убей короля? Он звучал так знакомо, будто это была часть самого её существа.

Урсула сняла платье, бросила на пол, затем пинком сбросила туфли. Её тело горело от измождения, она жаждала сна. Оставшись лишь в нижнем белье, она свернулась на углу дивана и накрылась пушистым белым одеялом.

Одиночество стискивало её сердце словно пальцами. Будь Урсула нормальным человеком, не лишённым воспоминаний, она бы воспользовалась этой возможностью, чтобы вспомнить, как мама заботилась о ней, перебинтовывала содранные коленки или вытирала слёзы. Такие воспоминания, наверное, утешили бы её душу.

А так лучшее, о чём она могла подумать — это Зи с коктейлем из шампанского и модным журналом. Урсула ужасно скучала по своей подруге.

Во тьме за окнами слабо светилась Аста, и облака всё ещё вились и клубились вокруг неё. Теперь, когда Урсула узнала, что это за облака, они уже не казались столь прекрасными. Каждая воронка, каждый завиток — это стая мотыльков, в ужасе бежавших от голодной летучей мыши.

Урсула закрыла глаза, и перед её мысленным взглядом потоки мотыльков вились лихорадочными вихрями.

Теперь она была одной из них — мотыльком, которого преследовали существа Никсобаса.

Глава 13

Урсула спала на диване, свернувшись комочком, но вдруг резко проснулась, и адреналин выбросился в кровь. Что её разбудило?

Она просканировала комнату. Похоже, ничего не пропало, ничего не сдвинулось, все греческие урны на месте. И всё же волоски на шее сзади встали дыбом.

Нервное ощущение грызло её сознание, говоря, что за ней кто-то наблюдает.

Мог ли кто-то проникнуть в комнату, пока она спала? Урсула лежала абсолютно неподвижно, притворяясь, будто спит, и изучая тьму сквозь щёлочки едва приоткрытых глаз. Один из лордов явился отомстить?

«Ты просто параноик, Урсула. Это наверняка Эмеразель играет с твоим разумом, пудрит тебе мозги».

Потом она заметила проблеск движения в темноте за окном. Магия теней. Её пульс участился.

Всё-таки не параноик.

Урсула открыла глаза пошире, силясь увидеть сквозь завитки магии. Она приподнялась на коленях, отчаянно стараясь придумать план. Чем она могла сражаться, не имея даже штопора? Урнами, что ли? Не говоря уж о том, что под одеялом на ней надеты лишь кружевные трусики и лифчик. «Пожалуйста, пусть это будет не Никсобас и не кто-то из других извращенцев». Пока Урсула всматривалась туда, магия поредела и открыла её взгляду огромную лунную летучую мышь.

Она парила перед окном, беззвучно хлопая крыльями. Её глаза были кроваво-красными, а крылья имели цвет кости. На спине животного что-то шевельнулось — всадник в сером. Он выпрямился, затем швырнул липкую чёрную субстанцию в окно перед Урсулой. Потом одним плавным движением он навёл на неё небольшой арбалет.

От паники перехватило дыхание. «Какого хера происходит?»

Урсула скатилась с дивана.

Чёрная смола взорвалась, разбив окно брызгами стекла, которые впились в её кожу.

Съёжившись клубочком, Урсула пыталась защитить своё тело от арбалета. Её нутро сжалось, когда она услышала тихий свист стрелы, полетевшей по воздуху.

Её сердце бешено билось. Она ждала удара арбалетного болта, когда тот вонзится в неё, с обжигающей болью разрывая плоть.

Вместо этого она чувствовала лишь резкий звон в ушах от взрыва.

Когда Урсула открыла глаза, всадник скрылся в ночи. Она с разинутым ртом смотрела на остатки осколков стекла. Стрела промазала мимо неё. Почему? Нельзя сказать, что она представляла собой сложную мишень.

Урсула поднялась на колени и посмотрела на своё тело, на кровавые подтёки от порезов по всему телу. Осколки оставили на ней множество ранок. Но это худшие последствия, которые ей достались.

И всё же она не могла просто взять и забыть. Всадник оставил зияющую дыру в нижней части окна, и кто угодно мог вернуться и прикончить её. Урсула надела туфли, затем спряталась за диваном. Из её порезов текла кровь, пачкавшая пол. Хоть раненая, хоть нет, она должна была защитить себя. Прямо сейчас.

Используя диван как щит, она стала толкать его ближе к окну, кряхтя от усилий. «Они не только могут проникнуть в мои покои, — думала она, — но они также могут видеть меня здесь». Внезапно она почувствовала себя очень уязвимой.

Когда Урсула закончила толкать диван, он заслонил низ дыры в окне, но её работа всё равно не была закончена. Лоб покрылся тонким слоем пота. «Мотылёк, на которого охотятся существа Никсобаса».

Поглядывая на окно на случай, если всадник вернётся, Урсула подошла к креслу на другой стороне комнаты. Затем и его стала толкать по полу, напрягая мышцы. Пот стекал по её коже, смешиваясь с кровью. Сочетание адреналина и грубой силы позволило ей с болезненным стоном взвалить кресло поверх дивана.

Диван и кресло вместе закрывали большую часть окна, а второе кресло послужило дополнительной опорой для данной баррикады. Не идеально, но лучше, чем ничего.

Урсула отступила назад и прерывисто вздохнула. Адреналин уже спадал, порезы на коже начинали гореть. Она провела ладонью по своему голому животу, размазывая кровь пальцами.

Какого чёрта только что случилось? У всадника была возможность без проблем сделать выстрел, но он всё равно промазал. Возможно, это лишь первый залп перед повторной атакой?

А может, кто-то хотел напугать её, «выкурить» из апартаментов. Мостик, ведущий к атриуму со львом, ничем не защищался — идеальное место для ассасина.

Урсула повернулась по кругу, ища стрелу. Она слышала, как та вылетела из арбалета. Может, это послужит какой-то подсказкой.

Повернувшись к портрету женщины с тёмными глазами, она застыла. Там, в центре картины, торчала стрела.

Урсула аккуратно приблизилась, изучая оружие. Оно было вырезано из чёрной древесины. Возможно, эбонит. Подойдя ближе, Урсула увидела, что вокруг древка что-то намотано… пергамент.

Это не было покушением на её жизнь. Кто-то хотел доставить послание.

Игнорируя боль, обжигавшую кожу, Урсула выдернула болт из стены и сняла пергамент. Развернув его, она обнаружила записку, нацарапанную чёрными чернилами.

«ТЕБЕ ЗДЕСЬ НЕ РАДЫ, ГОНЧАЯ. ЭТО ТВОЁ ЕДИНСТВЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ МЫ НЕ ПРОМАХНЁМСЯ».

Глава 14

Дверь в её покои с грохотом распахнулась.

Урсула инстинктивно пригнулась, прячась за баром, и её ладони и колени оцарапали осколки стекла. Она застонала от боли.

— Что, во имя семи адов, тут происходит? — голос Баэла рёвом пронёсся по комнате. Урсула выдохнула, шатко поднимаясь на ноги. Может, Баэл и ненавидел её, ведь она была его врагом, но он считал своей работой защитить её. Урсула нетвёрдыми шагами вышла из-за барной стойки.

Баэл стоял в гостиной, одетый лишь в чёрные шорты, и вокруг него клубилась тёмная магия. Он держал в руках огромный меч, и от холодной ярости битвы, полыхавшей в его глазах, нутро Урсулы сжалось.

— Они ушли?

— Да. Наверное.

Его грудь была перевязана бинтами, но это не скрывало его идеальное, точёное тело. И Урсула видела, как из-под повязок выглядывают его татуировки — полумесяц, заострённая звезда, зигзаг молнии. Ужасающее, но всё равно величественное зрелище.

Баэл посмотрел на неё, и часть ярости в его глазах померкла. На его чертах промелькнуло беспокойство.

— Ты пострадала.

Урсула кивнула. Когда адреналин схлынул из её тела, зубы начали стучать.

— Тут много разбитого стекла.

Баэл пересёк комнату размытым пятном теней, бросив меч на стул. В следующее мгновение сильные руки Баэла обхватили её талию.

В Урсуле затрепетало удивление. Он бережно поднял её на барную стойку, стараясь не задевать раны. Затем осмотрел кожу и извлёк осколок стекла чуть пониже её рёбер. Урсула стиснула зубы, пытаясь не вскрикивать от боли. Воин вроде Баэла не оценит нытьё. Она невольно поражалась проворству мужчины с такими большими руками, пока он один за другим извлекал маленькие осколки из-под её кожи. Он сосредоточенно нахмурил лоб и молча работал как искусный мастер.

Закончив, Баэл посмотрел ей в глаза, опираясь руками на бар по обе стороны от её бедер. Урсула впервые увидела немного мягкости в его ледниковых глазах.

— Ты поразительно хорошо терпишь боль.

Урсула с трудом сглотнула. Его иномирная красота отвлекала, и она чувствовала тепло, исходившее от его тела. Не будь она покрыта кровью и порезами, она бы едва ли сумела сдержаться и не прильнуть к нему.

Растерявшись, Урсула выпалила первое, что пришло в голову.

— Да я вообще вполне себе крутая.

Она мысленно содрогнулась. Идиотка.

Он нахмурился, будто сбитый с толку.

— Точно. Ну, я собираюсь исцелить тебя своей магией. Я хочу, чтобы ты рассказала мне всё о случившемся, когда я закончу.